← Назад к обзору

Возвращение Вэй Усяня

Шепот веера и эхо разорванной души

Не Хуайсан медленно помешивал чай серебряной ложечкой, глядя на то, как золотистая канарейка бьется о прутья своей изящной клетки. Птица пела — надрывно, звонко, — но ее песня не достигала сердца хозяина. Глава ордена Не, которого за глаза называли «Незнайкой», сейчас выглядел совсем иначе, чем в тот день в беседке. Уголки его губ были опущены, а в глазах застыла холодная, расчетливая усталость человека, который слишком долго играл роль дурака.

– Пой, маленькая, пой, – прошептал он, поднося чашку к губам. – Скоро все клетки раскроются. Одной за другой.

На столе перед ним лежал веер, на котором была нарисована карта Поднебесной. Но если присмотреться, под изящными горами и реками виднелись едва заметные пометки красной тушью. Пять точек. Пять частей одного целого, которые были разбросаны по миру, словно проклятые семена.

– Вэй-сюн, ты всегда был слишком шумным, – Хуайсан усмехнулся в пустоту комнаты. – Даже твоя смерть стала легендой. Но теперь пришло время собрать тебя по кусочкам. И я помогу тебе... не из доброты, нет. Просто ты — единственный клинок, способный пробить броню «идеального» Верховного заклинателя.

Он взял кисть и на чистом листе бумаги начертал всего несколько слов, зашифрованных старым кодом, который они с Вэй Ином придумали еще в Облачных Глубинах, чтобы обмениваться ответами на экзаменах.

«В зеркале золотого льва отражается то, что не имеет пульса. Правая рука всегда ближе к сердцу хозяина».

Хуайсан свернул записку и привязал ее к лапке почтового сокола. Птица рванулась в небо, направляясь в сторону Облачных Глубин. Первая подсказка была самой опасной. Она вела в самое логово зверя — в Башню Кои.

***

Вэй Усянь сидел на краю стола в Цзинши, беззастенчиво грызя яблоко и болтая ногами. Лань Ванцзи только что закончил расшифровку странного послания, которое принесла птица.

– В зеркале золотого льва... – задумчиво повторил Лань Чжань, его брови сошлись у переносицы. – Золотой лев — это символ личных покоев главы ордена Цзинь в Башне Кои.

– О-хо-хо! – Вэй Ин едва не подавился яблоком. – Хуайсан-сюн не мелочится! Сразу в спальню к Цзинь Гуанъяо? Он либо верит в нас безгранично, либо просто хочет, чтобы нас прихлопнули в первой же главе этого квеста. Лань Чжань, ты понимаешь, что это значит? Правая рука Старейшины Илина... та самая, которой я направлял Чэньцин... она у него. Прямо за зеркалом.

Лань Ванцзи поднялся, его лицо было суровым.

– Это безумие. Башня Кои охраняется лучше, чем любое другое место.

– Именно поэтому мы туда и пойдем! – Вэй Усянь спрыгнул на пол, его глаза горели азартом. – Кто заподозрит безупречного Ханьгуань-цзюня в краже... ну, самого себя? Точнее, части своего старого друга?

Путешествие в Ланьлинь было напряженным. Вэй Ин снова нацепил маску и грим Мо Сюаньюя, прикидываясь покорным слугой при великом заклинателе. Сычжуй сопровождал их, стараясь сохранять спокойствие, хотя Вэй Ин видел, как крепко юноша сжимает рукоять меча.

Проникнуть в Башню Кои оказалось задачей почти невыполнимой. Цзинь Гуанъяо принимал гостей с той самой приторной улыбкой, от которой у Вэй Усяня сводило челюсти.

– Ханьгуань-цзюнь, какая честь, – произнес глава Цзинь, кланяясь. Его взгляд на мгновение задержался на «безумце» за спиной Лань Ванцзи. – Я вижу, вы всё еще не расстались с этим... несчастным молодым человеком?

– Он под моим присмотром, – коротко ответил Лань Чжань.

План созрел мгновенно. Пока Лань Ванцзи отвлекал Гуанъяо разговорами о политике и делах орденов, Вэй Усянь, используя бумажного человечка, в которого он вселил часть своей души, проскользнул в личные покои Верховного заклинателя.

Это было омерзительно. Воздух в спальне Цзинь Гуанъяо был пропитан благовониями, скрывающими тонкий, едва уловимый запах гнили. Огромное бронзовое зеркало, украшенное золотыми львами, стояло в углу. Бумажный Вэй Ин прижался к холодному металлу.

– Ну же, где тут потайной механизм? – шептал он, чувствуя, как его собственная энергия откликается на близость части тела.

Внезапно зеркало дрогнуло. Тьма, запертая внутри, рванулась навстречу. Вэй Усянь почувствовал резкую боль в правой руке — фантомную, но невыносимую. Механизм щелкнул, зеркало отошло в сторону, открывая нишу. Там, в хрустальном ларце, исписанном подавляющими талисманами, лежала кисть руки. Она была черной, иссохшей, но пальцы всё еще были согнуты так, словно сжимали флейту.

– Нашел... – выдохнул Вэй Ин через своего бумажного двойника.

Но в этот момент дверь в покои распахнулась. Цзинь Гуанъяо, словно почувствовав неладное, вошел внутрь. Его лицо было спокойным, но глаза метали молнии.

– Кто здесь? – его голос был тихим, как шипение змеи.

Вэй Усяню пришлось действовать на пределе возможностей. Он заставил бумажного человечка схватить ларец и рвануться в окно. В ту же секунду в коридоре раздался грохот — это Лань Ванцзи, «случайно» опрокинул тяжелую вазу, привлекая внимание стражи.

Побег из Башни Кои был похож на кошмар. Они неслись по лестницам, преследуемые адептами Цзинь. Ларец обжигал руки Вэй Ина даже через ткань мешка.

– Лань Чжань! – крикнул он, когда они наконец вырвались за пределы города. – Она бьется! Она хочет обратно!

Правая рука в ларце билась о стенки, пытаясь пробить стекло. Тьма вокруг них сгущалась.

– Подави её! – Лань Ванцзи ударил по струнам гуциня, создавая барьер.

Только через два часа, скрывшись в лесной чаще, они смогли перевести дух. Вэй Ин сидел на земле, тяжело дыша. Его правая рука дрожала мелкой дрожью.

– Первая часть... – прошептал он. – Лань Чжань, если всё остальное спрятано так же «весело», мы до конца месяца не доживем.

***

Вторая подсказка пришла через три дня. На этот раз это был не сокол, а старый нищий, который сунул Сычжую в руку грязный клочок бумаги.

«Ноги носят нас по земле, но земля забирает их первыми. Под корнями старой ивы, где плачут призраки, закопана опора Старейшины».

– Под корнями ивы... – Вэй Усянь задумался. – В окрестностях Гусу есть только одно такое место. Заброшенное кладбище у границы.

Поиск правой ноги оказался менее опасным в плане охраны, но куда более изматывающим физически. Им пришлось перекопать половину старого погоста, пока Бичэнь не наткнулся на нечто твердое. Нога была запечатана в железный гроб, обмотанный цепями. Когда они вскрыли его, изнутри вырвалось облако трупного яда.

– Берегись! – Лань Ванцзи оттолкнул Вэй Ина, закрывая его рукавом.

– Я в порядке, Лань Чжань! – Вэй Ин уже рисовал в воздухе очищающий символ. – Смотри, она почти не изменилась. Даже сапог мой старый... Помнишь, я купил их в Юньмэне? Ты еще сказал, что они слишком яркие.

Лань Ванцзи промолчал, но его взгляд стал еще более решительным.

***

Третья подсказка привела их обратно к границам Гусу Лань.

«Сердце и плоть нуждаются в крыше. В заброшенном храме, где боги забыли свои имена, туловище ждет своего часа».

Это здание было старым приютом для паломников. Стены поросли мохом, крыша давно провалилась. Туловище Вэй Усяня было замуровано в главную колонну храма. Чтобы достать его, Лань Ванцзи пришлось использовать всю мощь своего гуциня, буквально по кирпичику разбирая опору здания.

Когда туловище было освобождено, Вэй Ин почувствовал, как мир вокруг него поплыл. Связь между частями тела становилась всё сильнее. Он уже не просто чувствовал их — он слышал их крик.

– Осталось совсем немного, – шептал он, прислонившись к плечу Лань Чжаня. – Левая рука и левая нога.

– Где они? – спросил Сычжуй, подавая учителю флягу с водой.

Вэй Ин замолчал. Он уже знал ответ, хотя четвертая подсказка еще не пришла. Он чувствовал это направление. Ветер доносил запах лотосов и озерной воды.

– Юньмэн, – выдохнул он. – Они в Пристани Лотоса.

***

Четвертая подсказка от Не Хуайсана была самой лаконичной:

«Там, где ты прятал вино, теперь спрятана твоя сила. Тайный проход помнит твои шаги».

Вэй Усянь почувствовал, как по лицу пробежала горькая усмешка. Тайный проход в Пристани Лотоса. Он сам сделал его, когда ему было пятнадцать, чтобы сбегать в город за «Улыбкой императора» и сладостями для шицзе. Никто о нем не знал. По крайней мере, он так думал.

– Цзян Чэн... – прошептал он. – Если он нашел этот проход...

– Мы пойдем вместе, – твердо сказал Лань Ванцзи.

Проникновение в Пристань Лотоса было для Вэй Ина самым болезненным этапом. Каждый уголок этого места кричал о его прошлом. Здесь они с Цзян Чэном тренировались, здесь шицзе варила суп...

Они пробрались через старый лаз, скрытый за густыми зарослями лотосов у задней стены. Проход был узким, сырым и пах тиной. В самом конце, там, где стена примыкала к фундаменту главного зала, Вэй Ин нащупал знакомый выступ.

– Здесь, – сказал он.

За фальшивой панелью лежали левая рука и левая нога. Они были завернуты в старые одежды ордена Юньмэн Цзян.

– Он знал, – Вэй Ин прикоснулся к ткани. – Цзян Чэн знал об этом месте. Он спрятал их здесь, потому что... потому что это было единственное место, которое принадлежало только нам.

– Вэй Ин, – Лань Ванцзи положил руку ему на плечо. – Нам нужно уходить. Скоро рассвет.

Но уйти они не успели. Свет факелов внезапно залил проход. В дверях, ведущих в главный зал, стоял Цзян Чэн. В его руке искрился Цзыдянь, а лицо было искажено яростью и болью.

– Я так и знал, – прошипел он. – Я знал, что ты придешь сюда. Ханьгуань-цзюнь, вы помогаете вору? Или вы помогаете мертвецу?

– Цзян Чэн, послушай... – начал Вэй Ин, выходя вперед.

– Заткнись! – выкрикнул глава Цзян. – Ты бросил этот орден! Ты разрушил всё! А теперь ты возвращаешься, чтобы забрать свои ошметки?

Он взмахнул кнутом, но Лань Ванцзи мгновенно выставил блок мечом. Искры посыпались на пол.

– Глава ордена Цзян, – голос Лань Чжаня был ледяным. – Это тело принадлежит ему. Вы не имеете права удерживать его части.

– Не имею права?! – Цзян Чэн рассмеялся страшным, надрывным смехом. – Я тринадцать лет хранил его меч! Я тринадцать лет смотрел на эти руки, которые убили моих родителей!

Он резко развернулся и сорвал со стены в своих покоях, дверь в которые была открыта, Суйбянь. Меч в черных ножнах, который не обнажался со времен падения Безночного Города.

– Возьми его! – Цзян Чэн швырнул меч к ногам Вэй Усяня. – Бери свой меч и сражайся со мной! Или ты так и будешь прятаться за спиной Ланя?

Вэй Ин посмотрел на Суйбянь. Его сердце сжалось. Он медленно наклонился и поднял меч. Рукоять легла в ладонь как влитая. Меч задрожал, узнавая хозяина.

– Я не буду сражаться с тобой, Цзян Чэн, – тихо сказал Вэй Усянь. – Никогда больше.

Он посмотрел на свои собранные части тела, лежащие в мешках у ног Лань Ванцзи. Квест был почти завершен. Осталось только одно — соединить всё воедино.

– Мы уходим, – сказал Вэй Ин, глядя прямо в глаза брату. – Прости меня за всё. Но на этот раз я не позволю себе исчезнуть.

Цзян Чэн замахнулся Цзыдянем, но рука его дрогнула. Он смотрел на Вэй Усяня — изможденного, в чужом теле, но с тем самым взглядом, который он помнил всю жизнь. Кнут с шипением погас.

– Убирайся, – прошептал Цзян Чэн, отворачиваясь. – Убирайся и никогда не возвращайся в Пристань Лотоса.

Вэй Ин кивнул. Они быстро покинули замок через тайный проход. На берегу озера их ждал Сычжуй.

– Всё хорошо? – спросил он, видя состояние Вэй Ина.

– Да, А-Юань, – Вэй Ин прижал Суйбянь к груди. – Всё теперь будет хорошо. У нас есть всё.

Где-то далеко в Цинхэ Не Хуайсан закрыл свой веер и удовлетворенно улыбнулся. Пазл был собран. Старейшина Илина вернул свою плоть и свой меч. Теперь оставалось только дождаться, когда Цзинь Гуанъяо совершит свою последнюю ошибку.

– Спасибо за игру, Вэй-сюн, – прошептал Хуайсан, глядя на закат. – Надеюсь, тебе понравится финал.

А Вэй Усянь, стоя на носу лодки и глядя на удаляющиеся огни Пристани Лотоса, чувствовал, как внутри него медленно восстанавливается целостность. Он больше не был набором разорванных кусков. С ним был его меч, его сын и человек, который прошел через ад, чтобы просто стоять рядом.

– Лань Чжань, – позвал он.

– М?

– Когда мы вернемся в Облачные Глубины... научи меня играть ту песню до конца. Я хочу, чтобы она звучала вечно.

Лань Ванцзи взял его за руку, и на этот раз Вэй Ин почувствовал тепло не только чужого тела, но и своей собственной, возвращающейся к жизни души.

– Обязательно, – ответил Лань Чжань. – Вечно.