← Назад к обзору

Выбор

Шепот грозы и яд гордыни

Острота соуса в токпокки действительно оказалась свирепой. Обычный человек, вероятно, лишился бы дара речи после первой же ложки, но во мне бурлила кровь Теневого монарха, а в жилах Алекса пульсировала чистая электрическая стихия. Мы сидели на широком кожаном диване в моем кабинете, уничтожая пылающее блюдо с почти детским азартом.

Алекс то и дело жмурился от удовольствия, когда очередная порция обжигающего перца чили касалась его языка. Его взлохмаченные светлые волосы забавно подрагивали, а фарфоровые щеки покрылись легким, очаровательным румянцем.

– Говорил же, что не пожалеют специй! – весело протянул он, подцепляя палочками сочный рисовый клецк. – У повара в том заведении рука тяжелая, но готовит божественно. А теперь — главное спасение.

Он отставил пустую коробочку и с победным видом пододвинул ко мне контейнер со свежим арбузом. Спелая, рубиново-красная мякоть была нарезана идеальными крупными кубиками, на которых блестели прозрачные капли ледяного сока.

Алекс взял один кусок прямо пальцами, отправил в рот и блаженно прикрыл небесно-голубые глаза. Капля сладкого сока сорвалась с его нижней губы и медленно потекла по подбородку к изящной шее.

Я невольно задержал дыхание. Мой взгляд словно приклеился к этой влажной дорожке. Во тьме моего сознания что-то глухо зарычало, требуя стереть эту каплю языком, прижать этого парня к дивану и почувствовать вкус арбуза на его губах.

– Джинву? – Алекс приоткрыл один глаз и лукаво прищурился. – Ты чего завис? Если не будешь есть, я съем все в одно лицо. Арбузы для меня — святое, сам знаешь.

– Ешь, – негромко отозвался я, с трудом возвращая голосу ровную интонацию. Я взял деревянную шпажку и подцепил свой ломтик. – Я не посмею отбирать твою главную слабость.

Он рассмеялся — легко, свободно, наполняя мой строгий, холодный кабинет тем самым живым теплом, которого мне так отчаянно не хватало все эти годы.

Пока Алекс увлеченно расправлялся с арбузом, напевая себе под нос какую-то незатейливую мелодию, я опустил глаза на свои ладони, окутанные едва заметной дымкой первородного мрака. Мысль, терзавшая меня с момента исчезновения видения Системы, снова всплыла на поверхность.

Дети.

Четверо детей. Двойняшки Сухо и Юкио, златовласая Миджун и маленькая Мина с разноцветными глазами.

Картина была настолько четкой и осязаемой, что я помнил тепло их ладоней. Но суровая биологическая реальность человеческого мира не стыковалась с увиденным: Алекс был мужчиной. Молодым, сильным, потрясающе сложенным магом S-ранга, но все же мужчиной. Как он мог выносить и подарить мне потомство?

Я мысленно коснулся интерфейса Системы, задавая безмолвный вопрос в глубины своей теневой сущности.

Синее окно не появилось перед глазами, чтобы не привлекать внимание Алекса, но знание хлынуло прямо в мой разум, разворачиваясь кристально чистыми формулировками законов мироздания.

Все оказалось куда глубже и грандиознее обычных законов природы.

Я больше не был простым человеком. Я был абсолютным воплощением Теневого монарха — владыкой жизни, смерти и перерождения. Моя изначальная мана, текущая в крови, обладала созидающей силой чистейшего порядка. Когда наступит момент нашей физической близости, когда я войду в него и наполню его тело своим семенем, монаршая суть сделает все сама.

Концентрированная первородная тьма и жизненная энергия перестроят клеточную структуру организма Алекса под меня. Его магическое ядро молнии сольется с моей сущностью, создавая внутри него совершенно уникальное, защищенное от любых внешних угроз лоно, способное безопасно зачать, удержать и выносить детей сильнейшего существа на этой планете. Его тело станет идеальным пристанищем для зарождения новой жизни, не теряя при этом ни капли своей охотничьей мощи.

Осознание этого механизма ударило в голову жаркой, пьянящей волной.

Перед внутренним взором мгновенно вспыхнули картины, от которых кровь забурлила в венах с удвоенной силой.

Я представил Алекса под собой.

Широкая кровать в полумраке спальни. Его взлохмаченные светлые волосы разметались по белоснежным шелковым подушкам. Фарфоровая, безупречная кожа покрыта тонкой испариной и яркими багровыми отметинами моих поцелуев. Я увидел, как он сжимает простыни пальцами, по которым в сладкой агонии пробегают беспомощные золотистые искры, как он стонет, запрокидывая голову и открывая тонкую шею с бьющимся на ней пульсом.

Я представил, как вхожу в него до упора, властно и глубоко, как его атлетическое тело отзывается на каждое мое движение, выгибаясь мне навстречу, как его длинные ноги обнимают мои бедра. Я услышал его рваный, сорванный голос, умоляющий не останавливаться, выдыхающий мое имя снова и снова, пока я изливаю свою тьму и свое семя в самое сокровенное естество его существа, заставляя его тело перестраиваться и принимать меня без остатка.

В штанах стало невыносимо, до боли тесно.

Воздух в кабинете на долю секунды дрогнул, потяжелев от выплеснувшейся наружу подавляющей ауры. Тень под моими ногами взметнулась острыми пиками, откликаясь на первобытный, хищный зов господина.

– Эй, Джинву? – Алекс удивленно моргнул, оторвавшись от арбуза. На кончике его носа виднелась крошечная розовая капля. – У тебя мана скачет. Случилось что-то?

Я судорожно сжал челюсти и закрыл глаза, делая медленный, глубокий вдох. Мои грозовые глаза вспыхнули в полутьме опасным синим огнем, прежде чем я заставил тьму успокоиться и втянуться обратно в пол.

– Нет. Все в порядке, – с трудом сдерживая хрипоту в голосе, ответил я.

Я не имел права сорваться.

Черт возьми, как же мне хотелось прямо сейчас запереть эту дверь намертво, перекинуть его через стол и взять прямо здесь, на глазах у засыпающего ночного Сеула. Но это было бы ошибкой.

Алекс не был трофеем из подземелья или случайной связью на одну ночь. Он был тем, кому я собирался доверить свою душу, свое будущее и своих нерожденных детей. Я не хотел торопить события. Я хотел дать ему все то, чего он заслуживал: настоящие, искренние свидания, долгие прогулки, где нам не нужно прятать свои лица, совместную жизнь в одном доме, где по утрам будет пахнуть его кофе и острыми тостами. Я хотел надеть на его палец кольцо, связать нас узами брака перед лицом всего мира и лишь потом, когда между нами не останется ни капли сомнений или неловкости, сделать его полностью своим.

– Ты какой-то странный сегодня, – Алекс отставил пустой контейнер и вытер руки салфеткой. Его небесные глаза изучали меня с мягким, но внимательным прищуром. – Сначала та выходка в холле, потом этот взгляд... Ты смотришь на меня так, будто собираешься сожрать целиком.

– Возможно, и собираюсь, – прямо ответил я, глядя ему в глаза. – Но не сегодня.

Он снова залился румянцем до самых кончиков аккуратно выбритых висков, смущенно фыркнул и отвернулся, стараясь спрятать улыбку.

– Самоуверенный тип, – пробормотал маг. – Повелитель теней, а манерам в подземельях не учили.

Мы просидели в кабинете до глубокой ночи. Мы говорили обо всем и ни о чем: о дурацких проделках низших магов в его гильдии, о рецептах правильного маринада для мяса, о капризах погоды и новых разломах ранга «А». Алекс рассказывал взахлеб, активно жестикулируя, а я просто слушал, наслаждаясь тем, как звучит его голос. Рядом с ним моя вечная внутренняя усталость от бесконечных смертей отступала, растворяясь без следа.

Когда стрелки часов перевалили за полночь, Алекс наконец сладко зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Время, – с легким сожалением произнес он, поднимаясь с дивана и потягиваясь всем телом, отчего его футболка натянулась, очерчивая рельефные мышцы пресса. – Если я не высплюсь, завтра на тренировке случайно ударю молнией кого-нибудь из новичков.

– Я провожу тебя, – я тоже поднялся на ноги, набрасывая на плечи свое длинное черное пальто.

– Джинву, я вообще-то охотник S-ранга, – Алекс усмехнулся, вскинув бровь. – Меня в этом городе даже армия вооруженных наемников не сможет обидеть.

– Мне все равно, какой у тебя ранг, – спокойно отрезал я, подходя ближе. – Я хочу провести это время с тобой. Возражения не принимаются.

Он закатил глаза, но по его сияющему взгляду было видно, как сильно ему приятна эта забота.

Ночной Сеул встретил нас прохладным, свежим воздухом. Огни рекламных щитов переливались неоновыми красками на мокром после недавнего полива асфальте. Мы шли не торопясь, плечом к плечу, почти касаясь пальцами. Улицы вокруг Каннама опустели, редкие прохожие не обращали внимания на двоих высоких парней, спрятавших лица в тени воротников.

Дорога до жилого комплекса Алекса заняла около получаса, но для меня эти минуты пролетели как единый миг.

Мы остановились у светлого, ухоженного подъезда элитного дома, где жил маг. Алекс повернулся ко мне, засунув руки в карманы куртки. Его светлые волосы трепал легкий ночной ветер.

– Ну... спасибо за вечер, – тихо сказал он, и в его голосе больше не было обычной бравады. – И за то, что спас от голода. Хотя спасать изначально шел я тебя.

– Спасибо за компанию, Алекс, – ответил я.

Я сделал шаг вперед, сокращая разделявшее нас расстояние до минимума. Мои сто девяносто два сантиметра роста заставили его слегка запрокинуть голову. Я протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся его фарфорового подбородка, приподнимая его лицо навстречу своему.

Алекс замер. Его дыхание перехватило, зрачки в лазурных глазах расширились, а по моим пальцам пробежал слабый, щекочущий разряд статического электричества — его магия вновь выдала волнение хозяина.

Я наклонился и накрыл его губы своими.

Это не был тот собственнический, грубый поцелуй, который рисовало мое разгоряченное воображение час назад. Я целовал его мягко, неторопливо, пробуя на вкус сладость арбуза и легкую, будоражащую остроту перца на его губах. Они оказались невероятно нежными, податливыми и горячими.

Алекс тихо, прерывисто выдохнул через нос и, помедлив секунду, несмело ответил на поцелуй. Его рука выскользнула из кармана и легла мне на грудь, слегка сжимая ткань темного пальто прямо над бешено бьющимся сердцем.

Земля словно ушла у меня из-под ног. Весь необъятный мир с его монархами, правителями и угрозой уничтожения сжался до одной этой точки — до тепла его губ под ночным небом Кореи.

Когда я неохотно отстранился, Алекс выглядел совершенно ошеломленным. Его щеки пылали густым, маковым румянцем, губы влажно блестели, а взгляд небесных глаз был затуманен чистым, искренним смущением.

– Спокойной ночи, Алекс, – тихо произнес я, ласково проведя большим пальцем по его пылающей щеке.

– Спо... спокойной, – запнувшись, выговорил он севшим голосом.

Парень резко развернулся, едва не споткнувшись о ступеньку подъезда, быстро приложил электронный ключ к панели и скрылся за стеклянными дверями. Я успел заметить, как он прижал пальцы к собственным губам, оглянувшись на меня через стекло с такой смесью паники и счастья, что я не выдержал и негромко рассмеялся.

Развернувшись, я пошел обратно по тихой аллее.

На моих губах играла открытая, невероятно счастливая улыбка. Наверное, подчиненные тени в моем пространстве сейчас пребывали в глубоком шоке: их грозный, беспощадный повелитель шел по ночной улице с видом мальчишки, впервые в жизни познавшего взаимную любовь. Я чувствовал себя живым. По-настоящему живым.

Но идиллия длилась недолго.

Примерно через два квартала, возле входа в небольшой сквер, пространство впереди прорезало знакомое, острое колебание маны. Это было лезвие — холодное, выверенное, пахнущее лекарственными травами и полированной сталью.

Я не остановился, но улыбка мгновенно сошла с моего лица, сменившись привычной маской бесстрастия. Мои серые глаза потемнели, напоминая грозовое небо перед ударом молнии.

Из тени раскидистого платана вышла Ча Хэ Ин.

Она больше не держала в руках папку с документами, а чехол с мечом был пристегнут к ее бедру в полной боевой готовности. Ее идеальная блузка промокла от мелкой ночной росы, светлые пряди выбились из аккуратной прически. Судя по всему, она ждала меня здесь все это время. Выслеживала. Следила за нами от самой гильдии.

Она сделала шаг вперед, перегораживая мне путь.

На ее лице больше не было той мягкой, застенчивой полуулыбки, с которой она привыкла обращаться ко мне на публике. Не осталось и следа от скромной, грациозной охотницы, которую боготворили фанаты и пресса.

Ее губы были искривлены в жесткой, надменной усмешке, а в карих глазах плескалась неприкрытая, едкая злость уязвленной гордости.

– Джинву, – ее голос прозвучал резко, хлестко, как удар клинка о щит. – И как прикажешь понимать то, что ты устроил сегодня?

Я остановился в трех шагах от нее, возвышаясь над ней всей мощью своего сто девяносто двухсантиметрового роста. Мое пальто не шевелилось, тьма внутри меня замерла, наблюдая.

– Я не обязан отчитываться перед тобой в своих действиях, охотник Ча, – ровно, без единой эмоции ответил я.

– Охотник Ча?! – в ее голосе прорезались визгливые, истеричные нотки, которые она так тщательно прятала под маской безупречного самоконтроля. Она сделала еще шаг, нервно сжав кулаки. – После всего, что было между нами?! После всего, чего от нас ждет вся ассоциация?! Ты прошел мимо меня в коридоре гильдии, как мимо пустого места! Ради чего? Ради того, чтобы таскать на плече... *этого*?

Она презрительно, с омерзением фыркнула, бросив взгляд в сторону дома Алекса, словно само упоминание о нем пачкало ее благородные уста.

– Ради этого смазливого мальчишки? Безродного повара, который только и умеет, что строить глазки и сверкать искрами перед камерами? Ты в своем уме, Джинву?! Мы должны были стать величайшим союзом в истории Кореи! Живым мифом! А ты выставляешь себя посмешищем на глазах у подчиненных, бегая за выскочкой, который годится разве что в качестве десерта для желтой прессы!

Я смотрел на нее и не чувствовал ничего, кроме глубокого, холодного презрения.

Вот она. Ее истинная натура.

Та самая расчетливая, эгоистичная женщина из видения Системы, для которой люди были лишь ступенями к пьедесталу славы и безупречного статуса. Та, что без колебаний избавилась бы от нашего нерожденного ребенка и годами лила бы фальшивые слезы о своем бесплодии, лишь бы не портить фигуру и не тратить драгоценное время на пеленки вместо рейдов и контрактов. Маска идеальной женщины-рыцаря осыпалась окончательно, обнажив ядовитую, пустую сердцевину.

Воздух вокруг нас резко похолодел.

Давление моей маны опустилось на сквер тяжелой свинцовой плитой. Асфальт под моими ботинками покрылся паутиной микротрещин, а тени деревьев за спиной Хэ Ин внезапно ожили, медленно вытягиваясь и смыкаясь в кольцо.

Хэ Ин мгновенно захлопнула рот. Ее лицо побледнело, зрачки сузились от первобытного ужаса. Инстинкты охотника S-ранга отчаянно кричали ей, что она стоит на пороге смерти перед созданием, чью силу человеческий разум осознать не способен. Ее рука машинально дернулась к рукояти меча, но застыла, скованная невидимыми тисками моей воли.

– Следи за своим языком, Ча Хэ Ин, – мой голос прозвучал низко, бархатно, но от него по ее коже побежали ледяные мурашки. – Ты говоришь о человеке, чья ценность превосходит все твое фальшивое величие вместе взятое.

Я подошел к ней вплотную, глядя на нее сверху вниз своими серыми, грозовыми глазами, в которых клубился первородный мрак Бездны.

– Между нами никогда ничего не было. И никогда не будет. Твой статус, твои амбиции и твоя выдуманная сказка об «идеальном союзе» интересуют меня не больше, чем пыль под моими ногами. Если ты еще хоть раз посмеешь встать у меня на пути или хоть словом оскорбишь Алекса... – я сделал едва заметную паузу, позволяя тьме коснуться подола ее блузки, – я сотру гильдию «Охотники» из списков ассоциации до восхода солнца. А тебя лишу лицензии охотника лично.

Она сглотнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее губы мелко дрожали, а в глазах стояли слезы — на этот раз не отрепетированные, а настоящие, рожденные чистым животным страхом перед Монархом теней.

Я отступил на шаг, и давящая аура мгновенно рассеялась, словно ее и не было.

– Наш разговор окончен, – бросил я через плечо, не удостаивая ее повторным взглядом. – Возвращайся в свой офис, Хэ Ин. Твоя карьера ждет тебя.

Я обошел застывшую, сломленную охотницу и зашагал прочь, растворяясь в ночной прохладе сеульских улиц.

Впереди меня ждало будущее. Настоящее, яркое, полное звонкого детского смеха, запаха острых специй и искренней любви парня с небесно-голубыми глазами. И за это будущее я был готов сокрушить любого, кто посмеет встать у нас на пути.