← Назад к обзору

Выход не найден

Осколки мокко и ядовитый туман

Прошло три месяца. Три месяца тишины, которая звенела в ушах громче, чем басы на той злополучной вписке. Ист-Хайленд без Игоря стал казаться Каралине выцветшей декорацией к дешевому фильму. Она продолжала бунтовать, но теперь её выходки были лишены прежнего азарта. Это был механический бунт — она красила волосы в еще более темный оттенок, прогуливала уроки и танцевала на столах в сомнительных клубах, но глаза оставались пустыми.

Она знала, что он не вернется просто так. Игорь был из тех, кто сжигает мосты, даже не оборачиваясь на пламя. Но память о том дне, о его холодном «я другую люблю», сидела под кожей раскаленной иглой. Каралина ненавидела себя за то, что до сих пор проверяла его соцсети, которые не обновлялись вечность, и за то, что её сердце замирало каждый раз, когда мимо проезжал черный мотоцикл.

Вечер пятницы застал её на очередной вечеринке у бассейна в богатом районе. Воздух был пропитан запахом хлорки и марихуаны. Каралина стояла у края воды, крутя в руках стакан с чем-то ярко-синим и подозрительно пахнущим химией.

– Эй, Кара! – крикнул ей кто-то из толпы. – Глянь, кто воскрес из мертвых!

Она медленно обернулась, чувствуя, как внутри всё обрывается. У входа на террасу стоял он. Игорь выглядел еще более помятым и опасным, чем раньше. Его каре отросло, закрывая глаза, а на скуле красовался свежий, почти заживший шрам. Он стоял, засунув руки в карманы кожанки, и сканировал толпу, пока его взгляд не наткнулся на неё.

Каралина не шелохнулась. Она ждала, что он подойдет, скажет какую-нибудь пошлость или просто усмехнется. Но Игорь лишь кивнул ей, словно старой знакомой, и прошел мимо к бару.

Это было хуже, чем если бы он её ударил.

Через час, когда алкоголь окончательно ударил в голову, Каралина нашла его в тенистом углу сада, вдали от музыки и визгов у бассейна. Он курил, глядя на темные силуэты деревьев.

– Значит, «другая» тебя уже бросила? – голос Каралины прозвучал резче, чем она планировала.

Игорь медленно повернул голову. Дым лениво выплыл из его рта, окутывая лицо загадочной вуалью.

– Привет, мелкая, – спокойно произнес он. – Вижу, яда в тебе меньше не стало.

– Где ты был? – она шагнула в круг света от садового фонаря. – Ты просто ушел. Сказал ту дерьмовую фразу и исчез.

– Я сказал правду, Кара, – он затушил сигарету о кирпичную кладку. – Ты хотела искренности — ты её получила. Я не из тех, кто держит за руку и обещает вечную любовь под луной.

– Ты подонок, – прошептала она, подходя ближе. – Ты знал, что я чувствовала. Ты специально это сделал.

Игорь усмехнулся, и в этой усмешке снова промелькнул тот самый хулиган, который заставлял её кровь закипать.

– А что ты чувствовала? – он резко подался вперед, сокращая расстояние. – Любовь? Не смеши меня. Тебе просто нужен был кто-то, кто будет сильнее твоего хаоса. Кто-то, об кого можно сломать зубы.

– Я не ломаю зубы, я перегрызаю глотки, – Каралина ткнула его пальцем в грудь. – Ты сбежал, потому что испугался. Тебе страшно, что такая «крошечная девочка» может значить для тебя больше, чем все твои шлюхи вместе взятые.

Игорь перехватил её руку, сжимая запястье. Его хватка была болезненной, но Каралина даже не поморщилась.

– Ты слишком много на себя берешь, – прошипел он. – Хочешь знать, где я был? Я был в дерьме. В настоящем, густом дерьме, которое тебе и не снилось. И мне там было не до твоих детских обид.

– Так поделись своим дерьмом со мной! – выкрикнула она, и в её глазах блеснули слезы ярости. – Ты думаешь, я только для секса гожусь? Что я наивная дурочка с волосами цвета мокко, которая ничего не понимает?

Игорь замолчал, глядя на неё сверху вниз. В его глазах что-то дрогнуло — мимолетная тень сомнения или, может быть, той самой привязанности, которую он так старательно выжигал в себе.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – он отпустил её руку и отвернулся. – Уходи, Кара. Иди танцуй, пей свой синий коктейль и забудь, что я сегодня здесь был.

– Нет, – она обхватила его сзади, прижавшись щекой к холодной коже куртки. – Я никуда не уйду. Ты можешь врать себе сколько угодно, можешь спать с кем хочешь, но ты мой. И я твой бунт, Игорь. Ты сам это сказал.

Он замер. Его плечи напряглись, а дыхание стало тяжелым. На мгновение показалось, что он сейчас оттолкнет её, наговорит новых гадостей и уйдет навсегда. Но вместо этого Игорь медленно развернулся в её объятиях.

– Ты ненормальная, – выдохнул он, запуская пальцы в её короткие волосы. – Совершенно чокнутая.

– Какая есть, – она потянулась к его губам. – Принимай товар со всеми дефектами.

Их поцелуй был похож на столкновение двух поездов. В нем не было нежности — только накопленная за три месяца жажда, обида и отчаяние. Игорь прижал её к стене дома, его руки шарили по её телу с такой неистовостью, будто он пытался убедиться, что она настоящая, а не плод его воспаленного воображения.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она между поцелуями.

– Я знаю, – ответил он, кусая её за нижнюю губу. – Я тоже себя ненавижу.

Они пробрались в дом, минуя шумную толпу, и заперлись в первой же свободной комнате — это оказалась чья-то библиотека. Запах старой бумаги и дорогого дерева смешался с их лихорадочным дыханием. Игорь смахнул книги с массивного стола, и они с грохотом посыпались на пол.

– Если ты сейчас не остановишься... – он тяжело дышал, глядя ей прямо в глаза. – Обратного пути не будет. Я не стану лучше. Я не стану тем парнем из твоих фантазий.

– У меня нет фантазий о прекрасных принцах, – Каралина сама начала расстегивать его ремень. – Мне нужен ты. Весь твой мрак, всё твоё вранье и вся твоя злость.

В эту ночь всё было иначе. Не было того холода, что три месяца назад. Несмотря на его грубость, в каждом движении Игоря сквозило что-то похожее на отчаяние. Он входил в неё так, словно пытался слиться воедино, спрятаться внутри неё от того мира, из которого он только что вернулся. Каралина отвечала ему с той же неистовостью, впиваясь ногтями в его спину, оставляя отметины, которые будут напоминать ему о ней еще долго.

Когда буря утихла, они остались сидеть на полу среди разбросанных книг. Игорь курил, прислонившись к столу, а Каралина накинула на плечи его куртку, которая была ей велика на несколько размеров.

– Расскажешь? – тихо спросила она, глядя на корешки книг.

Игорь долго молчал, выпуская кольца дыма в потолок.

– Мой старик... – начал он, и его голос звучал непривычно глухо. – Он задолжал серьезным людям. Очень серьезным. Мне пришлось отрабатывать. В другом городе. Это были не лучшие три месяца в моей жизни, Кара. Я видел вещи, которые тебе лучше не знать.

– Поэтому ты сказал, что любишь другую? Чтобы я не лезла в это? – она повернулась к нему, ища его взгляд.

Игорь усмехнулся, но на этот раз усмешка была горькой.

– Я хотел, чтобы ты меня возненавидела. Так проще. Если бы ты знала, что я ухожу в пекло, ты бы потащилась за мной. А ты... ты слишком маленькая для такого огня.

– Я мокко, Игорь, – она слабо улыбнулась. – А кофе, как известно, готовят в самом сердце пламени.

Он посмотрел на неё, и в его глазах впервые за всё время знакомства она увидела нечто, похожее на смирение. Он протянул руку и коснулся её щеки костяшками пальцев.

– Значит, мы оба влипли, – констатировал он.

– По самые уши, – подтвердила Каралина.

Они вышли из дома, когда небо начало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые и сиреневые тона. Ист-Хайленд просыпался, холодный и равнодушный.

– Куда теперь? – спросила Каралина, когда они подошли к его старому мотоциклу.

Игорь надел шлем и протянул ей второй.

– Куда угодно, – он завел мотор, и тот отозвался мощным рыком. – Главное, подальше отсюда. Хотя бы на пару часов.

Каралина запрыгнула на сиденье сзади, крепко обхватывая его за талию. Она знала, что их проблемы никуда не делись. Долги его отца, его темное прошлое, её неуемная жажда разрушения — всё это по-прежнему было с ними. Но сейчас, когда ветер бил в лицо, а под руками она чувствовала тепло его тела, это не имело значения.

– Эй, Игорь! – крикнула она, перекрывая шум ветра.

– Что еще?

– Ты всё-таки придурок!

– Знаю! – отозвался он, прибавляя газу.

Они неслись по пустым дорогам, мимо закрытых заправок и спящих пригородов. Это была их личная эйфория — хрупкая, незаконная и абсолютно разрушительная. Они были двумя сломанными деталями одного механизма, который парадоксальным образом начал работать только тогда, когда они соединились.

Каралина закрыла глаза, вдыхая запах его кожи и утреннего тумана. Она не знала, что будет завтра. Возможно, он снова исчезнет. Возможно, они разрушат друг друга окончательно. Но в этот момент, в этом безумном полете, она чувствовала себя живой как никогда.

– Мы еще повоюем, – прошептала она самой себе.

Игорь, словно услышав её, крепче прижал её руки к своему животу. Мотоцикл накренился на повороте, унося их в неизвестность, где неон города сменялся первыми лучами настоящего, неприкрашенного солнца. Их бунт продолжался, и на этот раз у него не было финала. Было только бесконечное движение вперед, сквозь дым, боль и привкус вишневой помады на губах, которые больше не хотели лгать.