← Назад к обзору

Выход не найден

Зубная паста со вкусом пепла

– Ты когда-нибудь думал о том, что мы — просто два поезда, которые несутся навстречу друг другу, зная, что впереди разобранные рельсы? – Каралина сидела на подоконнике в своей комнате, обхватив колени руками. На ней была только его старая футболка, которая сползала с одного плеча, обнажая ключицу с алеющим следом от его губ.

Игорь, лежавший на кровати и пытавшийся зажечь зажигалку, которая упорно давала лишь искры, поднял на неё тяжелый взгляд. Его черные волосы разметались по подушке, а на лице застыло выражение глубочайшей усталости, смешанной с чем-то, что он сам боялся назвать нежностью.

– Я не думаю о поездах, Кара, – наконец выдавил он, отбрасывая бесполезную зажигалку в сторону. – Я думаю о том, что если твоя мать вернется раньше времени и застукает меня здесь, мне придется прыгать со второго этажа. А я сегодня не в той форме, чтобы косплеить Человека-паука.

– Ты скучный, – она фыркнула и спрыгнула с подоконника, приземлившись на пол с мягким глухим звуком. – В тебе совсем не осталось романтики. Только инстинкт самосохранения и запах дешевого табака.

– Романтика — это для тех, у кого есть деньги на цветы и время на свидания в парке, – Игорь сел, опираясь спиной о стену. – У нас с тобой нет ни того, ни другого. У нас есть вписки, чужие спальни и постоянное желание придушить друг друга в порыве страсти.

Каралина подошла к нему вплотную. Она выглядела такой маленькой и хрупкой рядом с его массивной фигурой, но в её глазах по-прежнему плясали те самые чертики, которые когда-то заставили его обратить на неё внимание. Она протянула руку и коснулась шрама на его скуле.

– Расскажи мне про того «другого», которого ты якобы любил, – прошептала она, прищурившись. – Ты ведь соврал тогда. Зачем?

Игорь перехватил её ладонь и прижал к своим губам. Его дыхание было горячим.

– Ты и сама знаешь зачем. Я хотел, чтобы ты ушла. Ты — как чистый лист, Кара. А я... я весь исписан грязными словами и долгами. Я не хотел пачкать тебя своим присутствием. Но ты, кажется, сама неплохо справляешься с тем, чтобы вляпаться в неприятности.

– Я не чистый лист, – она резко выдернула руку. – Я бунт. Я катастрофа. И если ты думаешь, что можешь меня «спасти», оттолкнув, то ты еще глупее, чем я думала.

– Я не пытаюсь тебя спасти, – он встал, возвышаясь над ней. – Я просто пытаюсь выжить. И иногда мне кажется, что ты — это самый быстрый способ сдохнуть. От передозировки тобой.

Они стояли в полумраке комнаты, и напряжение между ними можно было почувствовать физически. Это не была та «эйфория», о которой пишут в книгах. Это была лихорадка, ломающая кости.

– Знаешь, что самое смешное? – Каралина горько усмехнулась. – После той ночи три месяца назад, когда ты ушел... я начала курить те же сигареты, что и ты. Чтобы чувствовать твой запах. Я ненавидела их вкус, меня тошнило, но я продолжала. Это была моя личная форма мазохизма.

Игорь сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза.

– Ты сумасшедшая, – выдохнул он.

– Мы оба сумасшедшие, – парировала она. – Просто я это признаю, а ты прячешься за своей кожанкой и напускным безразличием.

Он поцеловал её — не так, как раньше. В этом поцелуе было больше отчаяния, чем похоти. Это было похоже на попытку извиниться за всё: за ложь, за исчезновение, за ту боль, которую он ей причинил. Каралина ответила, впиваясь пальцами в его плечи, пытаясь удержаться на плаву в этом океане чувств.

– Игорь... – прошептала она, отстранившись на миллиметр. – Скажи это.

– Что сказать? – он прижался своим лбом к её.

– Что ты никого не любил, кроме этого хаоса. Что я — единственная, кто заставляет твое холодное сердце биться чуть быстрее.

– Ты хочешь признаний? – он горько усмехнулся. – Хорошо. Ты — единственная причина, по которой я вернулся в этот чертов город. Довольна?

– Почти, – она улыбнулась своей фирменной дерзкой улыбкой. – Но тебе придется доказывать это каждый день.

В этот момент внизу хлопнула входная дверь.

– Каралина! Я дома! – донесся голос её матери.

Они замерли. В глазах Игоря мелькнула та самая паника, о которой он шутил пять минут назад.

– Твою мать... – прошипел он, лихорадочно оглядываясь в поисках своих джинсов.

– В шкаф! Быстро! – Каралина толкнула его в сторону огромного гардероба.

– Ты серьезно? Это же клише из тупых комедий! – возмутился Игорь, но всё же втиснулся между вешалками с платьями.

– Заткнись и не дыши, – она захлопнула дверцы и накинула халат, стараясь придать лицу максимально невинное выражение.

Дверь в комнату открылась через секунду. Мать Каралины, уставшая женщина с вечно обеспокоенным взглядом, заглянула внутрь.

– Ты почему не спишь? И почему здесь так пахнет табаком?

– Я... я открывала окно, – Каралина быстро подошла к подоконнику и сделала вид, что закрывает его. – Наверное, с улицы нанесло. Соседи опять курят на балконе.

– Соседи? В два часа ночи? – мать подозрительно окинула комнату взглядом. – И почему ты в таком виде?

– Просто не спалось. Читала, – она указала на валяющийся на полу томик стихов, который они с Игорем сбросили с тумбочки.

Мать вздохнула, потирая виски.

– Ладно. Ложись спать. Завтра нам нужно серьезно поговорить о твоих оценках. И о том, что тебя видели с каким-то парнем на мотоцикле.

– Это просто знакомый, мам. Спокойной ночи.

Как только дверь закрылась и шаги матери затихли в коридоре, Каралина бросилась к шкафу. Она распахнула дверцы, ожидая увидеть злого Игоря, но он сидел на полу шкафа, запутавшись в её розовом тюлевом платье, и беззвучно смеялся.

– «Просто знакомый»? – прошептал он, выбираясь наружу. – Серьезно, Кара? После всего, что было?

– А что я должна была сказать? «Мам, познакомься, это Игорь, он хулиган, у него проблемы с законом, и он только что трахал твою дочь на твоей любимой кровати»?

– Ну, это было бы честнее, – он поднялся, отряхивая одежду. – Ладно, принцесса мокко. Мне пора. Пока твоя мамаша не решила вернуться за «серьезным разговором» прямо сейчас.

– Ты вернешься? – она схватила его за край куртки, когда он уже стоял у окна.

Игорь посмотрел на неё — на её растрепанные волосы, на огромную футболку, на глаза, в которых светилась надежда, которую она так старалась скрыть.

– Я никуда не ухожу, Кара, – он перелез через подоконник, ловко зацепившись за ветку старого дуба. – Мы же поезда на встречных курсах, помнишь? Столкновение неизбежно.

Он исчез в ночной темноте так же внезапно, как и появился. Каралина стояла у окна, глядя вслед уезжающему черному мотоциклу. Вкус его губ всё еще ощущался на её языке — горький, как крепкий кофе, и сладкий, как запретный плод.

Она знала, что завтра будет новый день, полный лжи, ссор и неопределенности. Но сегодня она впервые за долгое время заснула с улыбкой на губах, чувствуя, что её личная эйфория только начинается. И на этот раз она не позволит ей закончиться пеплом.

Утром в школе всё казалось обычным, но воздух был наэлектризован. Каралина шла по коридору, ловя на себе взгляды. Все знали о вписке, все знали, что они с Игорем ушли вместе. Ист-Хайленд любил сплетни больше, чем наркотики.

– Эй, Каралина! – к ней подошла Мэдди, поправляя безупречный макияж. – Говорят, ты теперь приручила нашего дикого волка?

– Волки не приручаются, Мэдди, – Каралина даже не замедлила шаг. – Они просто выбирают, с кем делить добычу.

– Ого, какие мы дерзкие, – Мэдди усмехнулась. – Смотри, как бы он тебя не съел на завтрак. Такие парни, как Игорь, не умеют играть по правилам.

– А кто сказал, что я играю по правилам? – Каралина остановилась и посмотрела на подругу в упор. – В этой игре правил нет. Есть только те, кто сгорает, и те, кто подбрасывает дрова в огонь.

Она увидела Игоря в конце коридора. Он стоял у своего шкафчика, окруженный парнями из футбольной команды, которые что-то громко обсуждали. Он выглядел как обычно — отстраненным и опасным. Но когда их взгляды встретились, он едва заметно подмигнул ей.

Это был их секретный код. Их маленькая победа над миром, который пытался их сломать.

На уроке биологии они оказались за одной партой. Учитель что-то монотонно рассказывал о делении клеток, но Каралина не слышала ни слова. Она чувствовала, как колено Игоря под столом прижимается к её колену.

– Знаешь, – прошептал он, не отрывая взгляда от учебника, – у тебя в волосах застряла нитка от того розового платья из шкафа.

Каралина вспыхнула и быстро провела рукой по волосам.

– Заткнись, – шикнула она, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.

– Тебе идет розовый, – продолжал он издеваться. – Может, подарить тебе такое же? Будешь моей маленькой нежной куколкой.

– Если ты подаришь мне розовое платье, я сожгу твой мотоцикл, – пообещала она.

– Обожаю, когда ты угрожаешь, – Игорь накрыл её руку своей под столом. – Это так сексуально.

В этот момент зазвонил телефон Игоря. Он нахмурился, глядя на экран. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись той самой мрачной маской, которую Каралина так боялась.

– Мне надо идти, – он резко встал, не дожидаясь конца урока.

– Игорь? Что случилось? – она попыталась его удержать, но он уже закидывал рюкзак на плечо.

– Ничего. Просто дела, – бросил он, не глядя на неё. – Увидимся позже.

Он вышел из класса, оставив Каралину в полном недоумении. Весь её триумф испарился в одно мгновение. Она чувствовала, что тень его прошлого снова накрыла их обоих.

После уроков она ждала его у парковки, но мотоцикла не было. Он не отвечал на звонки и сообщения. Тревога внутри неё росла, превращаясь в липкий страх. Она знала, что те «серьезные люди», о которых он упоминал, не оставляют в покое просто так.

Она решила поехать к нему. Она никогда не была у него дома — Игорь всегда оберегал своё личное пространство, предпочитая встречаться на нейтральной территории или у неё. Но сейчас ей было плевать на правила.

Его дом находился на окраине города, в районе, который называли «Ямой». Это были полуразрушенные старые постройки, где жили те, кому не нашлось места в блестящем неоновом центре. Каралина припарковала свой велосипед у покосившегося забора и осторожно подошла к двери.

Изнутри доносились приглушенные голоса. Один из них — грубый, прокуренный — кричал, а второй — спокойный и холодный — принадлежал Игорю.

– Ты думал, мы забудем? – орал незнакомец. – Твой старик сдох, но долги не умирают вместе с людьми, парень. Ты будешь отрабатывать до конца своих дней.

– Я уже отдал вам всё, что мог, – голос Игоря вибрировал от сдерживаемой ярости. – Оставьте меня в покое.

– Оставить в покое? – послышался звук удара, а затем грохот падающей мебели. – Мы только начали. И если ты не принесешь деньги к завтрашнему утру, мы найдем ту девчонку на мотоцикле. Как её там? Кара?

Каралина зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сердце колотилось в горле. Она поняла, что Игорь пытался защитить её не от своего характера, а от настоящей, смертельной опасности.

– Не трогайте её, – голос Игоря стал пугающе тихим. – Если вы хоть пальцем к ней прикоснетесь...

– То что? – издевательски спросил мужчина. – Ты нас убьешь? Ты просто щенок, Игорь. Злой, но беззубый. Завтра. В порту. В шесть утра. И не опаздывай.

Послышались шаги к двери. Каралина бросилась за угол дома, вжимаясь в сырую стену. Двое массивных мужчин в кожаных куртках вышли на крыльцо, сели в старый джип и уехали, обдав всё вокруг облаком выхлопных газов.

Она подождала несколько минут, а затем вошла в дом. Дверь была не заперта.

Внутри царил хаос. Перевернутый стол, разбитая лампа, осколки стекла на полу. Игорь сидел на диване, вытирая кровь с разбитой губы. Он поднял голову, и в его глазах отразилась такая смесь боли и ужаса при виде неё, что Каралине захотелось плакать.

– Зачем ты здесь? – прохрипел он. – Ты должна была уйти.

– Я всё слышала, – она подошла к нему и опустилась на колени прямо на грязный пол. – Почему ты не сказал мне?

– А что бы это изменило? – он оттолкнул её руку. – Ты бы начала строить из себя героиню? Это не кино, Кара. Это реальная жизнь, и здесь людей убивают за кусок бумаги.

– Мы что-нибудь придумаем, – она схватила его за плечи, заставляя смотреть на себя. – У меня есть сбережения, я могу продать...

– Нет! – он закричал так громко, что она вздрогнула. – Ты не будешь в это ввязываться. Слышишь? Никогда.

– Я уже ввязалась, Игорь! В тот момент, когда села на твой мотоцикл! В тот момент, когда позволила тебе закрыть дверь в той спальне! Ты не можешь просто вычеркнуть меня из своей жизни, когда становится страшно!

Он смотрел на неё долго, тяжело, а затем вдруг притянул к себе, утыкаясь лицом в её плечо. Его тело дрожало. Это был первый раз, когда Каралина видела его таким — сломленным, беззащитным, лишенным своей хулиганской брони.

– Я боюсь за тебя, – прошептал он в её футболку. – Больше, чем за себя.

– Тогда давай бояться вместе, – она гладила его по голове, перебирая черные пряди. – Мы — поезда, помнишь? Если мы сойдем с рельсов, то только вдвоем.

Они просидели так долго, в тишине разрушенного дома, пока тени не стали длинными и зловещими. Каралина знала, что завтрашнее утро изменит всё. Но сейчас, в этом моменте, она чувствовала странную силу. Её бунт обрел смысл. Это больше не была игра в «опасную девочку». Это была битва за того, кого она любила вопреки здравому смыслу.

– Что мы будем делать? – спросила она, когда Игорь, наконец, поднял голову.

– У нас есть ночь, – он посмотрел на неё с внезапно вспыхнувшей решимостью. – Одна ночь, чтобы подготовиться. И если мы пойдем до конца, то сделаем это красиво.

Каралина кивнула. В её глазах снова зажглись чертики, но на этот раз они были холодными и расчетливыми. Она больше не была наивной девочкой. Она была частью его мира.

– Значит, в порт? – спросила она.

– В порт, – подтвердил он. – Но сначала... нам нужно смыть эту кровь.

Они стояли в тесной ванной, под тусклым светом лампочки. Каралина смывала кровь с его лица, а он смотрел на неё так, будто видел впервые.

– Знаешь, – сказал он, когда она закончила, – у этой зубной пасты в стакане вкус пепла.

– Это не паста, Игорь, – она прижалась своими губами к его разбитой губе. – Это вкус нашей жизни. Горько, но по-другому мы не умеем.

Впереди был самый опасный рассвет в их жизни. Но пока была ночь, и они принадлежали друг другу, игнорируя тиканье часов, которые неумолимо отсчитывали время до начала их главного протеста против судьбы. Эйфория прошла, оставив место стали в их душах. И Ист-Хайленд еще не знал, на что способны два влюбленных поезда, решивших не сворачивать с пути.