← Назад к обзору

Высокий предел

Тени Белого Пламени

Замок Элейн Горт тонул в предрассветном тумане, который сползал с Синих гор, словно холодное дыхание самой смерти. В это утро Кеция не спала. Она стояла у окна, облаченная в дорожное платье из плотного темно-синего бархата — цвет траура, который в Нильфгаарде считался признаком высшего достоинства и сдержанности. На её груди, скрытая под кружевом, покоилась золотая подвеска с гербом Ур Рурков, которую она приказала переплавить из обломков старых украшений матери.

– Кони поданы, госпожа, – негромкий голос Торна заставил её вздрогнуть.

Эльф стоял в дверях, полностью готовый к долгому переходу. На нем был плащ с глубоким капюшоном, скрывающим острые уши — предосторожность, необходимая на дорогах, патрулируемых имперскими «черными».

– Дети? – коротко спросила Кеция, не оборачиваясь.

– Астара уже в седле. Она не проронила ни слезинки, но её взгляд... она смотрит на восток так, словно там её истинный дом, а не здесь. Арила капризничает, она не хочет расставаться с сестрой. Эмейль... – Торн замялся. – Эмейля стошнило дважды. Он боится дороги.

Кеция резко повернулась, её глаза полыхнули гневом.

– Пусть тошнит. Пусть боится. Но он сядет в карету и будет ехать с высоко поднятой головой. Мы не можем позволить себе слабость сейчас, когда входим в пасть к волку.

Они спустились во внутренний двор, где факелы еще боролись с наступающим рассветом. Астара, верхом на тонконогой эльфской кобыле, выглядела как юная воительница из легенд Старшего Народа. Она лишь кивнула матери, в её глазах застыла холодная решимость. Арила, напротив, висла на руке сестры, шмыгая носом.

– Мы скоро увидимся, Ари, – шептала Астара, наклоняясь к близнецу. – Ида говорит, что сны связывают нас крепче, чем любые дороги.

– Обещай, что пришлешь мне веточку белого плюща из садов Иды, – всхлипнула младшая.

Кеция подошла к дочерям. Она положила руку на плечо Астары, чувствуя под пальцами напряженные мышцы.

– Слушай Иду во всем, – произнесла она негромко. – Но помни, кто ты. Ты — Ур Рурк. В твоих жилах течет кровь советников императора. Если Францеска предложит тебе что-то, что потребует предать твоё имя — откажись.

– Моё имя — это всё, что ты мне оставила, матушка, – ответила Астара с горькой усмешкой. – Не беспокойся, я его не потеряю.

Прощание было коротким. Астара в сопровождении небольшого отряда верных эльфов Торна направилась к горным перевалам, а Кеция, Арила и бледный, дрожащий Эмейль заняли места в тяжелой, обитой сталью карете, направляющейся на север, в самое сердце Империи.

Путь до Вызимы занял почти две недели. За это время Эмейль почти не разговаривал, забившись в угол кареты и судорожно сжимая в руках четки. Арила же, напротив, была необычайно оживлена. Она постоянно смотрела в окно, но Кеция знала: девочка видит не грязные тракты и разоренные войной деревни.

– Мама, здесь так много голосов, – прошептала Арила на пятый день пути. – Земля помнит всё. Она помнит, как здесь умирали люди. Они кричат во сне.

– Не слушай их, – Кеция прижала голову дочери к своему плечу. – Это просто эхо прошлого. Мы смотрим только вперед.

– Нет, – Арила подняла на неё свои огромные, светящиеся странным светом глаза. – Впереди тоже крики. Только они другие. Они пахнут золотом и дорогим вином. Там, в Вызиме... там живет человек, который видит сны о курганах. Почему он так любит смерть, мама?

Кеция похолодела. Она знала, о ком говорит дочь. Эмгыр вар Эмрейс, Деитвен Аддан ын Гвинель — Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов.

– Он император, Арила. Его сны — это судьбы миллионов. Не смей входить в его сон. Слышишь меня? Никогда. Это убьет тебя.

– Он слишком велик для меня, – девочка пожала плечами. – Но я вижу его тень. Она длинная, мама. Она накрывает нас всех.

Наконец, на горизонте показались шпили Вызимы. Город, ставший оплотом нильфгаардского могущества на севере, встретил их лязгом оружия и бесконечными проверками документов. Кеция предъявляла бумаги вдовы князя ап Каэна с ледяным спокойствием. Для всех она была лишь знатной дамой, приехавшей засвидетельствовать почтение короне.

Их поселили в богатом особняке неподалеку от королевского замка. Вечер пира настал слишком быстро. Кеция выбрала для этого выхода платье цвета грозового неба, расшитое серебром. На шее у неё не было украшений — лишь тонкий шрам от ошейника, который она больше не прятала, превратив его в символ своей выживаемости.

– Эмейль, встань прямо, – приказала она сыну перед входом в бальный зал. – Ты — князь ап Каэн. Ты — наследник великого рода. Если ты опустишь глаза, я сама выколю их тебе.

Мальчик сглотнул, расправил плечи и сделал шаг вперед.

Зал был ослепителен. Сотни свечей, блеск драгоценностей, шепот, в котором тонули интриги и заговоры. Кеция чувствовала себя как рыба в воде. Она улыбалась нужным людям, склоняла голову перед важными чиновниками, и никто не видел, как её пальцы сжимают веер до белизны в суставах.

– Княгиня ап Каэн, – раздался глубокий, властный голос.

Толпа расступилась. К ним шел человек, чей облик был знаком Кеции по кошмарам её юности. Эмгыр вар Эмрейс выглядел так, словно был высечен из черного гранита. В его взгляде не было ни тепла, ни узнавания — только холодный расчет.

– Ваше Императорское Величество, – Кеция склонилась в глубоком реверансе. Эмейль и Арила последовали её примеру.

– Я помню вашего мужа, – произнес император, останавливаясь перед ними. – Дольх ап Каэн был верным слугой короны. Он умел искоренять заразу чародейства там, где другие пасовали.

– Мой покойный супруг всегда ценил ваше доверие, – ответила Кеция, глядя императору прямо в глаза. Это была дерзость, но Эмгыр лишь слегка приподнял бровь.

– А это, стало быть, его наследник? – император перевел взгляд на Эмейля. Мальчик задрожал, но, к удивлению Кеции, не отвел глаз.

– Эмейль ап Каэн, государь, – пропищал он. – К вашим услугам.

Эмгыр хмыкнул. Его взгляд переместился на Арилу. Девочка стояла неподвижно, её глаза были широко открыты. Она не смотрела на императора — она смотрела куда-то сквозь него.

– А эта малютка? В ней много... эльфской грации. Ваша мать была из Дол Блатанны, не так ли, княгиня?

– Да, государь. Дортиэль из рода Тведейн Тор.

– Печальная история, – в голосе императора не было ни капли сочувствия. – Ваш отец, Корвус Гарен, был талантливым человеком. Жаль, что амбиции ослепили его. Предательство — это сорняк, который нужно вырывать с корнем.

Кеция почувствовала, как внутри неё всё вскипает. «Предательство? Ты сам создал это предательство, чтобы забрать его земли!» — хотелось крикнуть ей, но она лишь смиренно опустила веки.

– Мой отец совершил ошибку, за которую мы заплатили сполна, – произнесла она ровным голосом.

– Рад слышать, что вы это понимаете, – Эмгыр уже собирался идти дальше, когда Арила вдруг сделала шаг вперед.

– Вы не спите, государь, – сказала она звонко.

В зале воцарилась гробовая тишина. Музыка, казалось, смолкла сама собой. Кеция почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Арила, замолчи! – прошипела она, хватая дочь за руку.

Но император остановился. Он медленно обернулся к девочке.

– Что ты сказала, дитя?

– Вы не спите, – повторила Арила, не выказывая ни капли страха. – Но не потому, что у вас много дел. Вы боитесь, что во сне к вам придет та, чью кровь вы не смогли смыть с рук. Она маленькая и пахнет льдом. И она зовет вас «отец».

Лицо Эмгыра на мгновение исказилось — не от гнева, а от какой-то первобытной, глубоко скрытой боли. Это длилось лишь секунду, прежде чем маска императора снова стала непроницаемой.

– Уведите ребенка, – бросил он ледяным тоном, не глядя на Кецию. – Княгиня, ваш визит в Вызиму затянулся. Завтра вы покинете город.

Кеция, не помня себя, схватила детей и почти бегом бросилась к выходу. Она не слышала перешептываний за спиной, не видела сочувственных или злорадных взглядов. В её голове стучала только одна мысль: «Она это сделала. Она заглянула в его душу».

Когда они вернулись в особняк, Кеция в ярости заперла Арилу в её спальне.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! – кричала она, меряя шагами комнату. – Ты подписала нам смертный приговор! Он сотрет нас в порошок!

– Он не тронет нас, матушка, – тихо ответила Арила, сидя на кровати. Она выглядела изможденной, под глазами залегли темные тени. – Он слишком напуган.

– Эмгыр? Напуган? Девочка, ты бредишь!

– Он видел её в моих глазах, – Арила подняла взгляд. – Ту, другую. Его дочь, которую он потерял и которую ищет. Он не убьет нас, потому что я — единственная, кто может сказать ему, что она еще жива.

Кеция замерла. Она знала слухи о Цирилле, дитя Старшей Крови, наследнице Цинтры, которую искал весь мир. Но она никогда не думала, что её собственная дочь окажется втянута в эту игру титанов.

– Что ты видела в нем на самом деле? – спросила она, опускаясь на стул.

– Пустоту, – прошептала Арила. – Огромную, черную пустоту, которую он пытается заполнить мирами. Но он не знает, что та, кого он ищет, уже не принадлежит ему. Она принадлежит волку.

В ту ночь Кеция не сомкнула глаз. Она понимала, что их план мести только что изменился. Теперь она не просто вдова, претендующая на земли. Теперь в её руках был ключ к самому сокровенному страху императора.

Утром, когда они спешно покидали Вызиму под конвоем имперской гвардии, Кеция увидела на городской стене фигуру в черном. Эмгыр вар Эмрейс смотрел им вслед. Он не отдал приказ о казни. Он отпустил их.

– Торн был прав, – прошептала Кеция, прижимая к себе спящую Арилу. – Я хотела мести, но я получила нечто большее. Я получила власть над самим Белым Пламенем.

Она посмотрела на Эмейля, который, на удивление, уснул с безмятежной улыбкой на лице. Впервые за многие годы он не выглядел испуганным. Возможно, присутствие сестры и её странная сила давали ему ту опору, которую Кеция не могла дать своей суровостью.

– Мы вернемся, – пообещала она, глядя на удаляющиеся шпили Вызимы. – Но в следующий раз я не буду кланяться.

Далеко на востоке, в Дол Блатанне, Астара вошла в сад Иды Сивней. Там, среди белых цветов и поющих фонтанов, сидела женщина с пустыми глазами — Дортиэль. Она не узнала дочь, но когда Астара запела старую эльфскую колыбельную, которую когда-то пел им отец, Дортиэль вдруг улыбнулась и произнесла одно-единственное слово:

– Плющ.

А в Синих горах агуара по имени Арай замерла на вершине скалы. Она чувствовала, как нити судьбы, связывающие её с сестрами и матерью, натягиваются до предела. Время забвения заканчивалось. Наступало время возвращения домой.

Кеция Эмеральда Палла Ур Рурк ехала в карете, и её сердце больше не было полно только ненавистью. В нем зародилась холодная, расчетливая надежда. Она поняла: чтобы победить императора, не нужно собирать армии. Нужно просто знать его сны. И у неё был лучший сновидец в мире.

– Спи, моя радость, – прошептала она Ариле. – Завтра мы начнем настоящую войну.

Впереди был долгий путь, интриги Францески Финдабаир и поиски потерянной сестры. Но теперь Кеция знала: род Ур Рурков не просто выжил. Он стал хищником, который готовится к своему главному прыжку. И Белое Пламя еще не знало, что его танец на курганах подходит к концу. Ведь нет ничего опаснее матери, которая научила своих детей ходить по чужим снам и убивать чужие надежды.