← Назад к обзору

Высокий предел

Шепот из-за грани

Солнце в Вызиме было не таким, как в Элейн Горт. Оно не ласкало, а словно допрашивало, пробиваясь сквозь узкие окна особняка, ставшего для Кеции золотой клеткой. Прошло три месяца с того памятного пира, когда Арила бросила в лицо императору правду, от которой содрогнулись бы и самые стойкие стены. С тех пор жизнь превратилась в бесконечное ожидание: за каждым углом мерещились тени шпионов Ваттье де Ридо, а каждый ужин мог стать последним.

Кеция сидела в малой гостиной, перебирая четки из черного дерева. Её пальцы, тонкие и нервные, двигались в такт тяжелым мыслям. Эмейль в углу комнаты пытался сосредоточиться на трактате по юриспруденции, но его взгляд постоянно соскальзывал на мать. Он осунулся, под глазами залегли тени, а вялость, так раздражавшая Кецию, сменилась постоянной, изматывающей тревогой.

– Матушка, почему Торн не возвращается уже третий день? – голос мальчика дрогнул. – Он ведь просто пошел на рынок за новыми перьями для письма.

– Торн знает, что делает, Эмейль, – отрезала Кеция, не глядя на сына. – В этом городе даже покупка перьев требует осторожности. Читай дальше. Твое будущее зависит от того, насколько хорошо ты изучишь лазейки в имперском праве.

– Мое будущее пахнет сырым подземельем, – прошептал мальчик, но послушно уткнулся в книгу.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Арила. Она выглядела странно: её светлые волосы были заплетены в сложные косы по эльфийскому обычаю, а глаза блестели так ярко, словно она только что видела нечто ослепительное.

– Он здесь, – сказала она, останавливаясь посреди комнаты.

– Кто? Торн? – Кеция поднялась, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

– Нет. Шепот. Он пришел из Дол Блатанны. Астара говорит со мной, мама. Она нашла способ обходить запреты Иды.

Арила подошла к окну и приложила ладонь к стеклу.

– Она говорит, что бабушка Дортиэль начала петь. Не те безумные звуки, что раньше, а старые песни нашего рода. Ида напугана. Она считает, что разум бабушки возвращается, но вместе с ним возвращается и нечто древнее. Что-то, что дремало в крови Ур Рурков веками.

– Что именно? – Кеция подошла к дочери, положив руку ей на плечо.

– Гнев, – Арила обернулась, и её зрачки на мгновение вертикально вытянулись, как у кошки или агуары. – Астара видит, как плющ в садах Иды начинает чернеть и сохнуть, когда мимо проходит бабушка. Она говорит... она говорит, что Даррия тоже это чувствует. Лисица воет у границ Синих гор, и этот вой слышен даже в Долине Цветов.

Кеция похолодела. Она знала, что магия её матери была глубокой и непонятной людям, но сумасшествие Дортиэль всегда казалось ей финалом, а не началом чего-то нового.

– Нам нужно уходить отсюда, – прошептала Кеция. – Если император поймет, что связь между вами тремя крепнет, он уничтожит нас всех, чтобы не допустить объединения этой силы.

– Он уже понял, – раздался низкий голос от двери.

Торн стоял на пороге, его плащ был забрызган грязью, а на щеке красовалась свежая царапина. Он быстро запер дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша.

– За особняком установлено двойное наблюдение, Кеция. Я едва ушел от хвоста в переулках возле набережной. В порту говорят, что Эмгыр отдал приказ подготовить корабль для «особых гостей». Он хочет перевезти вас в Нильфгаард, в сам Город Золотых Башен. Оттуда возврата не будет.

– Когда? – Кеция выпрямилась, её лицо превратилось в маску холодной решимости.

– Завтра на рассвете. У нас есть лишь несколько часов темноты.

– Мы не можем бежать просто так, Торн. Нас перехватят у ворот.

– Не у ворот, – Арила вдруг улыбнулась, и эта улыбка была пугающе похожа на улыбку покойного Эйлана перед тем, как он выпил яд. – Мы уйдем через сны.

– О чем ты говоришь, дитя? – Торн подошел к ней, тревожно вглядываясь в лицо девочки.

– Я могу увести вас по тропам, которых нет на картах. Но для этого вы должны довериться мне. Всем вам придется уснуть. Здесь, сейчас.

– Арила, это опасно, – Кеция схватила дочь за руки. – Ты можешь не вернуться. Твой дар и так истощил тебя.

– Матушка, ты сама учила меня, что власть — это риск. Либо мы станем тенями, которых не догонят имперские псы, либо мы станем трупами в золотых кандалах. Выбирай.

Кеция посмотрела на испуганного Эмейля, на измученного Торна и на свою маленькую дочь, которая внезапно стала старше их всех.

– Что нам нужно делать?

– Ложитесь на пол, в круг, – приказала Арила. – Держитесь за руки. Торн, ты должен думать о лесах Дол Блатанны. Эмейль... просто не бойся. Мама, думай об отце. О том, как он выглядел, когда был счастлив. Нам нужен якорь в прошлом, чтобы не потеряться в тумане.

Они повиновались. В комнате стало необычайно тихо, лишь далекий шум города пробивался сквозь закрытые ставни. Арила села в центр круга и начала напевать — монотонно, на Старшей Речи, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Спите... – шептала она. – Спите и идите на мой голос. В зеркальный лабиринт, где время течет вспять.

Кеция почувствовала, как веки наливаются свинцом. Перед глазами поплыли цветные пятна, а затем пол под ней словно растворился. Она падала, но падение было медленным и мягким, как в густой кисель.

– Корвус... – прошептала она, и тьма сомкнулась над ней.

Она очнулась в месте, которое знала и ненавидела одновременно. Это был сад Элейн Горт, но он выглядел иначе. Плющ не просто рос на стенах, он пронизывал всё вокруг: небо было соткано из зеленых листьев, а вместо солнца сиял огромный белый цветок.

– Мама? – голос Эмейля прозвучал где-то совсем рядом, но мальчика не было видно.

– Я здесь, Эмейль. Не отпускай руку Торна.

– Я держу его, Кеция, – голос эльфа был спокойным и глубоким. – Но где Арила?

– Я здесь, – девочка вышла из-за огромного куста роз, которые вместо лепестков имели острые осколки зеркал. – Мы в моем пространстве. Но будьте осторожны: здесь наши страхи обретают плоть.

Внезапно воздух задрожал, и из тумана вышла фигура. Высокий мужчина в богатом нильфгаардском камзоле, с головой, которая держалась на плечах лишь благодаря тонкой нитке черного тумана.

– Отец? – Кеция сделала шаг вперед, её сердце разрывалось от боли и ужаса.

– Ты предала мою память, Кеция, – голос Корвуса Гарена звучал глухо, словно из-под земли. – Ты стала убийцей. Ты продала свою душу за власть, которую я презирал.

– Я делала это ради семьи! Чтобы выжить!

– Ты выжила, но потеряла то, ради чего стоило жить, – фигура отца начала расплываться, превращаясь в нечто иное. – Смотри, что ты сделала со своей сестрой.

Из теней выскочила лисица. Она была огромной, размером с медведя, и её глаза горели огнем. Она бросилась на Кецию, оскалив клыки.

– Даррия, нет! – закричала Кеция, закрываясь руками.

– Это не Даррия, – Арила вскинула руки, и между лисицей и матерью выросла стена из прозрачного льда. – Это твое чувство вины, мама. Оно пожирает тебя изнутри. Отпусти его, иначе мы никогда не выберемся.

– Я не могу! – Кеция рыдала, прижимаясь к ледяной преграде. – Я виновата перед всеми вами!

– Ты вывела нас из ада, Кеция, – Торн появился рядом, его рука легла ей на плечо, и в этом призрачном мире его прикосновение ощущалось как раскаленное железо. – Ты не святая, но ты — наша сила. Если ты сломаешься сейчас, император победит. Ты хочешь, чтобы Эмгыр смеялся над твоим трупом?

Кеция подняла голову. Её глаза, полные слез, встретились с глазами Торна. В них она увидела не осуждение, а ту самую преданность, которая вела его за ней все эти годы.

– Нет, – сказала она твердо. – Он не получит этой радости.

Она повернулась к призраку отца.

– Ты погиб, потому что был слишком честен для этого мира, отец. Я выжила, потому что научилась быть такой же жестокой, как они. Я не прошу прощения. Я прошу силы закончить то, что ты начал.

Фигура Корвуса на мгновение замерла, а затем медленно склонила голову. Туман, окутывающий его шею, рассеялся, и он просто исчез, оставив после себя запах цветущего плюща.

– Быстрее! – крикнула Арила. – Тень императора настигает нас!

Мир вокруг начал рушиться. Зеркальные розы разбивались со звоном, похожим на крики раненых птиц. В небе появилась огромная черная рука, которая пыталась схватить их, сминая зеленый свод.

– Прыгайте в колодец! – Арила указала на старый каменный колодец в центре сада. – Это выход!

Они прыгнули все вместе. Ощущение было таким, словно их протащили сквозь игольное ушко. Боль, холод, а затем — резкий запах сосен и мокрой земли.

Кеция открыла глаза. Она лежала на траве, над ней шумели вековые деревья, а воздух был таким чистым, что кружилась голова.

– Мы... где мы? – Эмейль приподнялся, озираясь по сторонам.

– Дол Блатанна, – Торн поднялся первым, вдыхая родной воздух. – Мы на окраине владений Иды Сивней. Арила смогла... она действительно сделала это.

Девочка лежала рядом, она была без сознания, но дышала ровно. Её лицо было бледным, как полотно.

– Она просто спит, – Кеция прижала дочь к себе. – Она отдала все силы.

Из лесной чащи вышли двое. Одна — высокая, статная женщина в серебристом платье, чьи волосы сияли, как расплавленное золото. Ида Сивней. Рядом с ней стояла девушка в кожаном доспехе, с мечом на поясе и глазами, в которых плескалось пламя.

– Астара! – Эмейль бросился к сестре, и та, забыв о своей напускной суровости, крепко обняла брата.

Кеция поднялась, поправляя помятое платье. Она смотрела на Иду, и в этом взгляде не было просьбы о помощи — только признание равного.

– Ты рисковала всем, Кеция, – сказала чародейка, подходя ближе. – Увести троих людей через мир снов... это чудо, что вы не остались там навсегда.

– У меня не было выбора, Ида. Эмгыр хотел забрать Арилу.

– Он и теперь захочет, – Ида посмотрела на спящую девочку. – Но здесь, в Долине Цветов, его власть не так абсолютна. Францеска знает о вашем прибытии. Она не в восторге, но она понимает, что вы — козырь, который нельзя отдавать Нильфгаарду.

– Где моя мать? – спросила Кеция.

– В замке. Она ждет тебя. И... она не одна.

Кеция нахмурилась.

– Кто с ней?

– Пойдем, сама увидишь.

Они шли по тропам, которые казались живыми — ветви деревьев расступались перед ними, а цветы склоняли головки. Замок Иды, Элейн Ард, возвышался над долиной, словно вырезанный из единого куска белого мрамора.

В главном зале, у камина, сидела женщина. Дортиэль выглядела почти так же, как в воспоминаниях Кеции, только её волосы стали совершенно белыми. Она гладила по голове существо, свернувшееся у её ног. Это была лисица, но стоило Кеции войти, как зверь поднял голову и начал меняться.

Через мгновение перед ними стояла Даррия. Она была одета в простые эльфийские одежды, её взгляд был ясным, хотя в нем всё еще таилась звериная настороженность.

– Сестра... – прошептала Даррия, делая шаг навстречу.

Кеция не выдержала. Она бросилась к сестре, и они столкнулись, обнимая друг друга так крепко, словно пытались срастись воедино.

– Ты вернулась, – плакала Кеция. – Ты настоящая.

– Мама вылечила меня, – Даррия указала на Дортиэль. – Её песни... они вернули мне человеческую речь. Но я всё еще слышу лес, Кеция. И я слышу твою боль.

Дортиэль поднялась с кресла. Её движения были полны былого величия. Она подошла к старшей дочери и коснулась её лица прохладными пальцами.

– Моя маленькая воительница, – голос матери был чистым и мелодичным. – Ты так долго несла этот груз одна. Но теперь мы вместе. Плющ вернулся к корням.

– Мама, ты... ты всё помнишь?

– Я помню всё, Кеция. И то, как погиб Корвус, и то, как ты убила тех, кто мучил нас. Ты не должна стыдиться своей тьмы. Без неё мы бы не выжили.

В этот момент Арила, которую Торн принес на руках, пошевелилась и открыла глаза.

– Они здесь... – прошептала она. – Все здесь.

Семья Ур Рурков воссоединилась. Три сестры, мать и Торн — они стояли в кругу света, а за стенами замка шумела Дол Блатанна.

– Что дальше, матушка? – спросила Астара, кладя руку на эфес меча. – Мы будем прятаться здесь?

Кеция обернулась к окну. Далеко на горизонте, за лесами и горами, лежала Империя, которая когда-то растоптала их жизнь.

– Нет, – ответила Кеция, и её голос прозвучал как приговор. – Мы не будем прятаться. Мы создадим союз, которого мир еще не видел. Эмгыр ищет свою дочь, но он найдет лишь нашу ярость. Мы объединим магию Иды, силу Астары, сны Арилы и дикость Даррии. Мы вернем себе Элейн Горт, но не как вассалы, а как правители.

– Ты хочешь объявить войну Императору? – Торн приподнял бровь.

– Я хочу объявить ему мир на моих условиях, – Кеция улыбнулась. – У нас есть то, что ему нужно — знания Арилы о Цирилле. Мы обменяем эти знания на полную независимость наших земель и признание невиновности моего отца. А если он откажется... что ж, тогда он узнает, на что способен плющ, когда он начинает душить дерево изнутри.

Этой ночью в замке Элейн Ард не гасли огни. Кеция сидела за столом, составляя письмо, которое должно было изменить историю. Рядом с ней сидели её дочери — её будущее, её надежда и её оружие.

– Мама, – позвала Арила, засыпая на плече у матери. – Мне снится море. И на нем — черный корабль с золотым солнцем на парусах. Он идет сюда.

– Пусть идет, милая, – Кеция поцеловала дочь в лоб. – Мы готовы встретить его.

Кеция Эмеральда Палла Ур Рурк больше не боялась ошейников. Она знала, что теперь она сама кует цепи, которыми свяжет судьбу Империи. И в её глазах, отражавших пламя свечи, горел огонь, который не смогло бы потушить даже самое яркое Белое Пламя. Она была дочерью эльфки и государственного советника, и в её крови текла сила, способная сокрушать троны. Битва за наследие Ур Рурков переходила в решающую стадию, и на этот раз Кеция не собиралась оставлять врагов в живых. Даже если этим врагом был сам Император.