← Назад к обзору

Высокий предел

Пляска на осколках короны

Замок Элейн Горт замер в предрассветном оцепенении, укутанный густым туманом, который сползал с Синих гор, словно саван. Кеция стояла на балконе своих покоев, сжимая перила так сильно, что костяшки пальцев побелели. В её ладони покоился тяжёлый золотой перстень с печатью Ур Рурков — единственное, что она позволила себе забрать из сокровищницы дяди Эйлана, прежде чем приказала переплавить всё остальное.

– Матушка, ты снова не спала, – раздался тихий, почти бесплотный голос за её спиной.

Кеция не вздрогнула. Она знала этот голос. Арила, её младшая дочь, всегда появлялась так, словно выткалась из самого тумана. Девочка стояла в дверях, облачённая в тонкую ночную сорочку, её серебристые волосы разметались по плечам, а глаза, огромные и пугающе ясные для ребёнка десяти лет, светились потусторонним знанием.

– Сны были неспокойными, Ари? – Кеция обернулась, стараясь придать лицу выражение мягкости, которое давалось ей всё труднее с каждым годом.

– Сны были громкими, – Арила подошла к матери и прижалась щекой к её руке. – Чёрное солнце падает в море, а из его лучей вырастают тернии. И ещё... я видела Астару. Она уже далеко, мама. Она скачет по тропам, которые пахнут древним лесом и магией. Она счастлива, что уехала.

Кеция вздохнула, погладив дочь по голове. Разделение близнецов было самым тяжёлым решением в её жизни, но необходимым. Астара, в которой эльфья кровь бурлила, как молодое вино, чахла в каменных стенах человеческого замка. Её путь лежал в Дол Блатанну, к Иде Сивней, где она могла стать тем, кем ей было суждено — чародейкой, гордой и свободной.

– Она должна учиться, Ари. Чтобы защитить нас всех, когда придёт время. А твой путь... ты уверена, что готова?

Девочка подняла взгляд, и в нём на мгновение мелькнула сталь, совершенно не подобающая её возрасту.

– Император хочет видеть чудо, мама. Он хочет онейромантку, которая откроет ему будущее. Я дам ему то, что он просит. Но я покажу ему только те тени, которые выберешь ты.

– Ты — моя храбрая девочка, – прошептала Кеция, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Но помни: Эмгыр вар Эмрейс — это не Дольх и не Эйлан. Он видит ложь прежде, чем она сорвётся с губ. Никогда не смотри ему прямо в глаза слишком долго.

– Его глаза пахнут пеплом, – Арила пожала плечами. – В них нет ничего, чего бы я не видела в зеркальном лабиринте снов.

В дверь решительно постучали. Кеция выпрямилась, мгновенно надевая маску холодной и властной правительницы.

– Войдите.

В комнату вошёл Торн. Его эльфийское лицо было непроницаемо, но в уголках глаз залегла усталость. Он только что вернулся с границы, проводив отряд Астары. На его кожаном доспехе ещё блестела роса.

– Она в безопасности, – коротко сообщил он, подходя к Кеции. – Ида встретила нас у Шепчущих камней. Астара даже не обернулась, Кеция. Она ушла в туман так, словно возвращалась домой после долгого изгнания.

– Так и есть, – Кеция отвела взгляд. – Мы здесь — лишь временные жильцы, Торн. Даже в собственном родовом гнезде. Что с Эмейлем?

Торн помрачнел.

– Твой сын заперся в библиотеке. Он боится отъезда сестры, боится твоего гнева и, кажется, боится самого воздуха в этом замке. Он слышал, как слуги шептались о "проклятии Ур Рурков".

– Пусть боится, – жёстко отрезала Кеция. – Страх — единственный поводок, на котором я могу его удержать. Он — князь Ап Каэн по документам, и он поедет с нами в Вызиму. Император должен видеть законного наследника Дольха, каким бы жалким он ни был.

– Ты рискуешь всеми своими детьми, Кеция, – Торн подошёл ближе, понизив голос. – Вызима — это змеиное гнездо. Стоит Эмгыру заподозрить, что ты ведёшь двойную игру, и головы всей твоей семьи украсят пики на стенах города. Как голова твоего отца.

Кеция резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули яростью.

– Именно поэтому я еду туда! Чтобы снять его голову с этой пики, Торн! Чтобы каждый, кто смеялся над Корвусом Гареном, захлебнулся собственной кровью. Мой отец был верен ему до последнего вздоха, а получил четвертование. Я не буду верной. Я буду необходимой.

Торн вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Гнев Кеции был её топливом, её единственным смыслом жизни, помимо детей.

– Кони будут готовы через час. Нам нужно пересечь границу до того, как шпионы Ваттье де Ридо сообщат о нашем передвижении.

***

Путь до Вызимы казался бесконечным. Карета, обитая тяжёлым бархатом, подпрыгивала на ухабах, и каждый толчок отдавался в висках Кеции тупой болью. Эмейль сидел напротив, бледный и осунувшийся, судорожно сжимая в руках книгу по геральдике. Арила спала, положив голову на колени матери, и её веки постоянно подёргивались — она снова была где-то не здесь.

– Матушка, – подал голос Эмейль, его голос сорвался. – А если Император спросит о отце? О князе Дольхе? Что мне говорить?

Кеция посмотрела на сына. В его чертах она видела уродство покойного мужа, смягчённое её собственной красотой, и это сочетание вызывало у неё почти физическую тошноту.

– Говори правду, Эмейль. Что ты помнишь его как великого охотника на чародеев. Что ты скорбишь о нём. Ложь должна быть приправлена крупицей искренности, чтобы в неё поверили. И не смей дрожать. Ур Рурки не дрожат перед палачами.

– Но он ведь... он убил дедушку, – прошептал мальчик.

– Он казнил преступника, как он считал, – Кеция наклонилась к сыну, её голос стал тихим и опасным. – Наша задача — заставить его признать, что он ошибся. А затем заставить его пожалеть о том, что он вообще умеет дышать. Понял меня?

Эмейль кивнул, вжимаясь в угол сиденья.

Вызима встретила их шумом портовых рынков и лязгом оружия имперских гвардейцев. Город, ставший оплотом Белого Пламени на Севере, казался Кеции огромным чудовищем, готовым проглотить любого, кто проявит слабость. Их поселили в богатом особняке неподалеку от замка, и Кеция провела два дня, готовясь к аудиенции.

Она выбрала платье цвета запёкшейся крови, расшитое золотыми нитями. На её шее не было украшений — лишь тонкий шрам от ошейника, который она когда-то носила в плену у дяди, теперь казался изысканным аксессуаром, если не знать его истории.

– Арила, – позвала она дочь перед выходом. – Помни: ты видишь сны. Ты не предсказываешь будущее, ты лишь толкуешь тени. Не давай ему прямых ответов. Император любит загадки, потому что верит, что может их разгадать.

Девочка, одетая в белое платье, которое делало её похожей на призрака, лишь молча кивнула.

Тронный зал был огромен и холоден. Эмгыр вар Эмрейс сидел на своём троне, окружённый советниками и магами. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, остановился на Кеции, когда та склонилась в глубоком реверансе.

– Княгиня Эмеральда Палла Ур Рурк, вдова Ап Каэн, – голос императора прозвучал как удар хлыста. – Мы давно не видели представителей вашего рода при нашем дворе. Говорят, вы предпочитали уединение в своём замке.

– Ваше Величество, – Кеция подняла голову, глядя ему прямо в глаза — дерзость, на которую решались немногие. – Траур по мужу и забота о детях требовали моего присутствия в Элейн Горт. Но я не могла более лишать своего сына чести выразить вам свою преданность.

Эмейль выступил вперёд, его колени заметно дрожали, но он сумел поклониться, не упав. Император лишь мельком взглянул на него, и в этом взгляде читалось явное разочарование.

– А это, стало быть, ваша дочь? – Эмгыр перевёл взгляд на Арилу. – Слухи о её даре достигли даже моих ушей. Онейромантия — редкий талант, особенно у тех, в ком течёт... смешанная кровь.

– Моя дочь видит то, что скрыто от глаз простых смертных, государь, – Кеция положила руку на плечо Арилы. – Она — благословение и проклятие нашего рода.

Император медленно поднялся с трона и спустился по ступеням. Он подошёл к Ариле так близко, что девочка могла бы коснуться его расшитого золотом камзола.

– Скажи мне, дитя, – произнёс он, и в его голосе прорезались нотки любопытства, – что ты видела сегодня ночью? Какое будущее ждёт мою империю?

Арила подняла на него свои серебристые глаза. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат факелы в настенных кольцах.

– Я видела не империю, государь, – голос девочки был чистым и звонким. – Я видела старую яблоню в саду, который вы покинули много лет назад. На ней осталось одно-единственное яблоко, но оно гниёт изнутри. И в сердцевине этого яблока живёт червь, который носит корону.

Советники ахнули. Кто-то схватился за эфес меча. Кеция почувствовала, как по спине пробежал холодный пот, но она не отвела взгляда от лица императора.

Эмгыр замер. Его лицо, обычно непроницаемое, как маска, на мгновение исказилось. Он долго смотрел на Арилу, словно пытаясь разглядеть в её глазах дно.

– Дерзость, – наконец произнёс он, и на его губах появилась подобие усмешки. – Истинная кровь Ур Рурков. Твой отец, княгиня, был таким же прямолинейным. Это его и погубило.

– Мой отец был лоялен вам до самой смерти, государь, – голос Кеции прозвучал твёрдо. – И если он в чём-то и был виноват, то лишь в том, что любил свою семью больше, чем политические интриги.

– Любовь — плохой советник для государственного деятеля, – Эмгыр повернулся к окну, выходящему на площадь, где когда-то стояла плаха Корвуса Гарена. – Но талант вашей дочери может быть полезен. Вы останетесь в Вызиме на время празднеств. Я хочу, чтобы девочка провела несколько сеансов с моими магами.

– Как прикажете, Ваше Величество, – Кеция снова склонилась, скрывая торжествующую улыбку.

Первый шаг был сделан. Они были внутри крепости врага.

***

Вечером, когда они вернулись в особняк, Торн ждал их в тени сада.

– Ты видела его лицо? – спросил он, когда Кеция подошла к нему. – Арила ударила в самую цель. Он одержим поисками своей дочери, и твои слова о "гнилом яблоке" задели его за живое.

– Он напуган, Торн, – Кеция прислонилась к стволу старой ивы. – Император Нильфгаарда боится маленькой девочки, потому что она видит его слабость. Теперь нам нужно действовать быстро. Астара должна прислать весть из Дол Блатанны. Если Францеска согласится на союз, мы сможем ударить с двух сторон.

– А что с Даррией? – Торн посмотрел на Синие горы, которые отсюда казались лишь тёмной полосой на горизонте. – Арила говорит, что она следует за нами.

Кеция вздрогнула.

– Она здесь? В Вызиме?

– Не в самом городе. Она в лесах за стенами. Агуары не заходят в человеческие поселения, но зов крови тянет её к сёстрам. Кеция, если её поймают охотники на монстров...

– Никто её не поймает, – Кеция сжала кулаки. – Даррия — это наша тайная сила. Она — дикость, которую они не смогут просчитать. Арила свяжется с ней через сны. Мы соберём наш род воедино, Торн. И тогда Белое Пламя узнает, что такое настоящий пожар.

В этот момент из дома донёсся крик. Кеция бросилась внутрь, Торн последовал за ней, обнажив нож.

В комнате Арилы было темно, лишь лунный свет падал на кровать. Девочка сидела на полу, её тело сотрясала крупная дрожь. Рядом стоял перепуганный Эмейль.

– Она начала кричать... просто так! – лепетал мальчик. – Она говорила о лисице и о крови!

Кеция упала на колени перед дочерью, обнимая её.

– Арила! Ари, я здесь! Вернись!

Девочка открыла глаза, но это были не глаза Арилы. Они были карими, дикими, с вертикальными зрачками.

– Она идёт... – прохрипела Арила голосом, который ей не принадлежал. – Сестра... идёт за кровью дядюшки. Она чует яд. Она хочет... завершить...

Арила обмякла в руках матери, потеряв сознание. Кеция посмотрела на Торна, и в её глазах он впервые за много лет увидел настоящий, первобытный страх.

– Даррия... она не просто следует за нами, – прошептала Кеция. – Она хочет мести так же сильно, как и я. Но её месть — это не письма и интриги. Это когти и клыки.

– Если она нападёт на гвардейцев или, не дай Мелитэле, на самого императора раньше времени, наш план рухнет, – Торн нахмурился. – Я должен найти её.

– Нет, – Кеция поднялась, вытирая слёзы. – Ты останешься здесь и будешь охранять детей. Я сама пойду. Я — её кровь. Она узнает меня.

– Кеция, это самоубийство! Леса вокруг Вызимы кишат патрулями!

– Они не увидят меня, Торн. Я научилась прятаться в тенях ещё тогда, когда жила в гареме Дольха. Присмотри за Арилой. И если я не вернусь к рассвету... увози их в Дол Блатанну. К Астаре.

Кеция накинула тёмный плащ и, не оборачиваясь, вышла в ночь. Её сердце билось в такт с далёким воем, который доносился со стороны леса. Это был не волчий вой. Это был плач существа, которое потеряло всё, но сохранило память о боли.

Она шла по узким улочкам, проскальзывая мимо патрулей, словно тень. Городская стена была высока, но Кеция знала тайный лаз, о котором ей рассказал один из подкупленных слуг. Оказавшись за пределами Вызимы, она почувствовала запах свободы — запах прелой листвы, сырости и дикой магии.

– Даррия! – позвала она негромко, остановившись на опушке леса. – Даррия, это я, Кеция! Твоя сестра!

Тишина была ей ответом. Лишь ветер шелестел в кронах деревьев.

– Я знаю, что ты здесь! – Кеция сделала шаг вперёд, в самую гущу теней. – Ты пришла за местью? Я дам её тебе! Мы вместе заставим их заплатить! Но не сейчас... не так...

Внезапно из кустов выметнулась рыжая молния. Кеция не успела даже вскрикнуть, как оказалась прижата к земле тяжёлым телом. Над её лицом нависла оскаленная пасть, из которой вырывалось хриплое дыхание. Глаза агуары горели в темноте жёлтым огнём.

– Даррия... – прошептала Кеция, глядя в эти глаза. – Посмотри на меня. Ты помнишь замок? Помнишь плющ на стенах? Помнишь отца?

Существо замерло. Когти, впившиеся в плечи Кеции, чуть ослабили хватку. Лисица издала странный звук — нечто среднее между рычанием и всхлипом. Её очертания начали дрожать, двоиться в лунном свете. На мгновение перед Кецией предстало лицо её младшей сестры — двенадцатилетней девочки с веснушками, какой она была в день их разлуки.

– Ке... ция... – звук был едва различим, словно шелест сухих листьев.

– Да, это я, – Кеция протянула руку и осторожно коснулась спутанных волос существа. – Я нашла тебя. Мы больше не будем одни.

Агуара прижалась головой к груди Кеции, и та почувствовала, как по её плащу текут горячие слёзы. Но это длилось лишь секунду. Существо внезапно вскинуло голову, прислушиваясь к чему-то, что было недоступно человеческому слуху.

– Люди... – прорычала Даррия, снова принимая облик зверя. – Пахнут... сталью... и смертью...

– Это охотники, – Кеция вскочила. – Уходи, Даррия! Беги обратно в горы! Я приду за тобой, когда всё закончится!

– Нет... – лисица оскалилась, глядя в сторону города. – Кровь... за кровь...

Она скрылась в зарослях так быстро, что Кеция не успела её остановить. Вдалеке послышались крики людей и лай собак. Охота началась.

Кеция стояла посреди леса, и в её душе боролись два чувства: страх за сестру и холодное, беспощадное торжество. План императора по использованию её семьи начал давать трещины. Она не просто привела в Вызиму онейромантку. Она привела сюда саму смерть в облике лисицы.

– Ты хотел увидеть чудо, Эмгыр? – прошептала Кеция, направляясь обратно к городским воротам. – Ты его увидишь. Но это будет последнее, что ты увидишь в этой жизни.

Она вернулась в особняк перед самым рассветом. Торн ждал её на крыльце, его лицо было бледным.

– Она здесь, – сказал он вместо приветствия. – В городе переполох. Говорят, какое-то чудовище напало на патруль у северных ворот. Трое убиты. Император в ярости.

– Пусть бесится, – Кеция прошла мимо него в дом. – Арила проснулась?

– Да. Она сказала, что "лисица вошла в сад".

Кеция зашла в комнату дочери. Арила сидела у окна, глядя на восходящее солнце.

– Мама, – сказала она, не оборачиваясь. – Я видела его сон сегодня. Он видел тебя. Но ты была не женщиной. Ты была огромным плющом, который обвивал его трон, пока тот не рассыпался в пыль. Он боится тебя, мама. Больше, чем когда-либо.

– Это хорошо, – Кеция села рядом с дочерью. – Страх делает людей неосторожными. Завтра будет следующий пир. И на этом пиру мы подадим главное блюдо нашей мести.

Она посмотрела на свои руки. Они всё ещё пахли лесом и шерстью агуары. Её семья была разбита, лишена титулов и земель, доведена до безумия и превращена в зверей. Но теперь они были вместе — здесь, в самом сердце врага.

Кеция Эмеральда Палла Ур Рурк знала: её отец Корвус смотрел бы на неё с ужасом. Но её мать Дортиэль, поющая в своём безумии в Дол Блатанне, улыбнулась бы. Потому что плющ не прощает тех, кто пытается его вырвать. Он просто ждёт своего часа, чтобы сжать объятия.

И этот час настал.

– Спи, Ари, – прошептала Кеция. – Завтра мы закончим то, что начали наши предки. Завтра Вызима узнает, что такое гнев Ур Рурков.

За окном проснулся город, не подозревая, что его судьба уже решена в маленькой комнате, где пахло лавандой и старой кровью. Пляска на осколках короны только начиналась.