Вызов проклятой судьбе
Пепел стеклянного сада
Огненный вал поднялся с утробным ревом, пожирая остатки разлитого топлива и мгновенно слизывая ржавую краску с цистерн. Термитная смесь Бакстера Стокмана не просто горела — она ослепительно шипела, прожигая чугунные шпалы и превращая гравий под рельсами в кипящий шлак. Температура на станции подскочила за считаные секунды; воздух стал густым, едким, разрывающим легкие раскаленной гарью.
– Уходим! Живее, перекрытия не выдержат! – перекрывая грохот пламени, скомандовал Леонардо, подхватывая Дженнифер под локоть.
Девушка покачнулась, ее колени подогнулись. Ударная доза нейролептика, только что вколотая Донателло, сработала подобно удару молота по нервной системе: дикая, садистская энергия второй личности отступила, но оставила после себя выжженную пустоту. Мышцы свело мелкой, неконтролируемой дрожью. В грудной клетке титановый корпус импланта глухо ныл от остаточного перегрева, а крошечный янтарный индикатор лихорадочно мигал красным: *клик-клик... пауза... тук-тук*.
– Сама... я сама... – сдавленно прохрипела Дженнифер, пытаясь оттолкнуться от настила вагона, но ноги отказывались повиноваться.
Перед ее глазами всё еще стояло перекошенное от злобы лицо Грея. Его последние слова набатом колотили в висках, перебивая звон в ушах: *«Отец знает координаты лаборатории твоего аптекаря... Следующий удар сотрет твой стеклянный сад в пыль!»*
– Сейдж... – ее пальцы в перчатках судорожно вцепились в ремень панциря Лео. – Челси... Они идут в Челси. Лиам там. Сейдж там.
– Мы поняли тебя, Кошка, – отрезал Рафаэль, возникая с другой стороны. Не тратя времени на лишние церемонии, гигантский мутант легко подхватил ее под мышки, забрасывая на свой массивный панцирь так, словно она весила не больше мешка с припасами. – Донни, где выход?!
– Основной туннель заблокирован огнем! – крикнул Донателло, быстро сканируя своды портативным визором. – Сюда, в дренажную вентиляцию над стрелочным переводом! Майки, подсоби с решеткой!
Микеланджело, крутанув нунчаки, запрыгнул на чугунную трубу и с силой вбил тяжелый стальной крюк под край заржавевшей вековой решетки. Раздался оглушительный треск рвущегося металла: Раф и Лео навалились следом, вырывая массивную преграду с корнем.
За их спинами центральный вагон с чудовищным грохотом сдетонировал. Взрывная волна швырнула сноп белых искр и горящих обломков прямо в шахту. Рафаэль прикрыл своим телом девушку, принимая удары летящего железа на жесткий спинной панцирь, даже не поморщившись.
Они вывалились в старый служебный коллектор, пахнущий застоявшейся водой и сыростью, отсекая за собой бушующий ад.
– Донни, статус! – на бегу бросил Леонардо, ведя группу сквозь лабиринт заброшенных труб.
– Датчики фиксируют резкий спад термической активности позади, но станция обрушилась! – на ходу отчитывался гений, переключая каналы связи на наручном коммуникаторе. – Я пытаюсь подключиться к городской сети Челси. Район Девятой авеню... О боги. Лео, там беда.
Дженнифер, чье сознание балансировало на грани обморока из-за токсического шока от препарата, резко вскинула голову.
– Что там?! Донни, отвечай!
– В энергосети здания «Уолкер Индастриз» зафиксирован скачок напряжения шесть минут назад, – голос Донателло стал предельно серьезным. – Автоматические протоколы безопасности отключены вручную с внешнего сервере синдиката. В полицию поступило три вызова о стрельбе на верхних ярусах. Туда стянуты силы «Новой эры».
– Это был отвлекающий маневр... – выдохнула Дженнифер, и зубы ее скрипнули с такой силой, что на губах выступила кровь. – Засада на станции... Грей знал, что мы придем. Он связал нас боем, пока второй отряд... Пока они вырезают лабораторию.
Она дернулась, пытаясь соскользнуть со спины Рафаэля.
– Пусти меня! Пусти, черт тебя дери!
– А ну тихо, психованная! – рявкнул Раф, прижимая ее ноги к своим бокам железной хваткой. – Куда ты денешься в таком состоянии?! Твое сердце трещит так, будто в нем шестеренки ломаются! Ты до первого люка не добежишь, свалишься!
– Там Сейдж! – сорвался ее крик, эхом раскатившись по бетонной трубе. В этом крике больше не было натренированной холодности убийцы или расчетливого хладнокровия оперативника синдиката. Это был крик загнанного, израненного человека, у которого вырывали последнее, ради чего билось его искусственное сердце. – Они убьют его! Жак не оставит свидетелей! Лиам не сможет долго держать оборону, у них только химические ловушки периметра!
Леонардо резко затормозил у развилки туннелей, поднимая руку:
– Прекратить панику! Донни, где «Панцирный вездеход»?
– В трех кварталах к югу, замаскирован в тупике у старого депо!
– Двигаемся туда на пределе скорости, – скомандовал лидер. – Раф, не сбавляй темп. Майки, расчищай путь. Дженнифер, слушай меня внимательно.
Лео на ходу повернул голову к девушке, встретившись взглядом с ее разномастными, полными отчаяния глазами.
– Мы не позволим им погибнуть. Слышишь? Мы уничтожили Шредера, мы вышвырнули крэнгов из этого измерения. Твой приемный «король» не получит тех, кто тебе дорог. Но если ты сейчас потеряешь контроль и позволишь второй личности проснуться — ты будешь бесполезна. Соберись. Ты нужна им с ясным умом.
Дженнифер судорожно вздохнула. Влажный холодный воздух туннеля слегка остудил пылающие легкие. Она закрыла глаза, мысленно вызывая образ Сейджа: его мягкую полуулыбку, светлые пшеничные волосы, пальцы, пахнущие аптечной мятой и сухими бинтами.
*«Я иду, Сей. Держись. Только держись».*
– Я в норме, – произнесла она спустя три секунды. Ее голос снова стал пугающе тихим, ровным, отточенным, как лезвие стилета. – Раф, спусти меня. Я побегу сама. Адреналин разогнал препарат. Мышечный тремор ушел.
Рафаэль подозрительно покосился на нее через плечо, но, увидев холодную, стальную решимость в ее рубиновом глазу, молча опустил ее на бетон. Дженнифер покачнулась лишь на долю секунды, восстановила баланс и мягко, бесшумно сорвалась вперед, опережая даже Микеланджело.
***
Через десять минут бронированный «Панцирный вездеход», взревев модифицированным турбодизелем, вылетел на мокрый асфальт Манхэттена, разбрасывая веера грязных брызг.
Ночной город тонул в косых струях ледяного осеннего дождя. Неоновые вывески Челси расплывались в мутном мареве тумана. Но даже сквозь эту серую пелену впереди, на уровне сорокового этажа комплекса «Уолкер Индастриз», было отчетливо видно зловещее, пульсирующее багровое зарево.
Стеклянный купол частного зимнего сада был пробит сразу в нескольких местах. Оттуда, на высоту сотни метров, валил густой черный дым, уносимый шквалистым ветром в сторону Гудзона.
– Сканирую здание! – пальцы Донателло летали по клавиатуре бортового терминала. – Центральный вход заблокирован бронеавтомобилями синдиката. На лестничных клетках следы перестрелки. Нападавшие поднимались снизу вверх, методично зачищая посты охраны. Судя по сигнатурам оружия... это личная гвардия Жака. Ими командует не Грей.
– Эбби, – прошептала Дженнифер, сжимая в руках свой модифицированный пистолет и проверяя затвор. Металл щелкнул с сухим, безжалостным звуком. – Она сбежала со склада первой. Она знала, что Жак убьет ее за провал в Бронксе. Единственный способ для нее заслужить прощение Короля — принести ему головы Лиама и Сейджа.
– Верхний сектор оранжереи еще держится, – продолжал Донни, приближая тепловую карту. – Видите эти фиолетовые вспышки? Это не пули. Это аэрозольные биохимические барьеры. Лиам активировал внутренний контур защиты. Он распылил паралитические токсины по коридорам оранжереи. Но фильтры штурмовиков выдержат еще минут десять, не больше.
– На крышу, Донни! – приказал Леонардо, вынимая мечи из ножен за спиной. – Заходим через верхний купол. Раф, Майки — связываете боем штурмовую группу прикрытия. Мы с Дженнифер пробиваемся к лаборатории.
– Готовьте когти и тросы! – крикнул Донателло, дергая рычаг пневмоподвески.
Тяжелая бронированная машина свернула в узкий переулок между офисными башнями. Донни нажал кнопку на панели, и с крыши вездехода с глухим шипением выстрелили четыре мощных магнитных гарпуна, вонзаясь в стальные балки пожарной эвакуационной лестницы соседнего небоскреба. Тросы натянулись, с визгом подъемных лебедок вздергивая команду на высоту птичьего полета.
Прыжок сквозь стену дождя — и пять теней приземлились на мокрую решетчатую площадку внешней галереи «Уолкер Индастриз».
Запах изменился мгновенно.
Вместо городского смога в воздухе висела удушливая смесь: сладковатый аромат гибнущих редких орхидей, резкая кислотная вонь сожженных биополимеров, запах пороха и металлический привкус распыленного паралитического газа.
Оранжерея, которая еще несколько часов назад была оазисом тишины и покоя, превратилась в руины.
Гигантские бронированные стекла купола были разбиты направленными зарядами взрывчатки; осколки размером с зеркало свисали с перекрученных титановых ребер каркаса, покачиваясь от порывов ветра. Редкие папоротники и декоративные пальмы были скошены пулеметными очередями, земля из разбитых кадок устилала плитку, смешиваясь с кровью павших охранников компании и серыми гильзами штурмовых винтовок.
В глубине разрушенного сада, за полупрозрачной перегородкой исследовательского бокса номер три, гремели частые, отчаянные выстрелы.
– Лиам! – Дженнифер рванулась вперед, игнорируя предупреждающий жест Леонардо.
Мягкий шаг, отточенный годами тренировок, спас ей жизнь.
Очередь крупнокалиберного автомата вспорола пространство ровно там, где секунду назад находилась ее голова. Керамическая плитка пола разлетелась на тысячи острых брызг.
Из-за расщепленного ствола декоративного баобаба шагнули четверо наемников «Новой эры» в тяжелых штурмовых скафандрах замкнутого цикла. Их дыхательные клапаны с шипением выпускали отработанный воздух, а нашлемные визоры горели холодным желтым светом.
– Контакт! Кошка здесь! – рявкнул ведущий в радиоканал. – Приказ на ликви...
Договорить он не успел.
Сверху, проломив остатки стеклянной крыши, подобно метеору обрушился Рафаэль. Двойной удар ног в массивных щитках впечатал штурмовика в каменную тумбу с такой силой, что экзоскелет наемника хрустнул, словно сухая ветка.
– Заказывали доставку панцирем по морде?! – взревел Раф, крутанув саи и встречая второго оперативника сокрушительным ударом под дых.
Справа, кувыркнувшись через разбитую клумбу, возник Микеланджело. Его нунчаки превратились в свистящий вихрь: один удар выбил винтовку из рук третьего стрелка, второй — подсек ему ноги, а ловкий бросок дымовой шашки ослепил оставшихся на галерее наемников.
– Проходи, Джен! Мы их задержим! – крикнул Майки, ловко уворачиваясь от очереди из пистолета.
Дженнифер не стала оборачиваться. Она скользила сквозь дым и пламя, низко пригибаясь к полу.
Ее правый рубиновый глаз выхватывал тепловые сигнатуры сквозь пелену слезоточивого газа, в то время как левый, слепой к мелким деталям, компенсировался слухом. Механический ритм ее сердца внутри ребер работал на удивление четко: *тик... тик... клик... тик*. Холодная ярость, вытеснившая панику, не была безумием второй личности. Это была кристальная, беспощадная концентрация.
Она знала архитектуру этого этажа до последнего миллиметра. Она сама помогала Лиаму проектировать систему пассивной защиты, когда они бежали из синдиката.
Впереди был шлюз лабораторного отсека. Тяжелая гермодверь была наполовину выбита термитным резаком; сквозь оплавленную дыру тек едкий желтоватый дым.
Внутри стоял грохот.
– Сейдж, держи правый сектор! Не подпускай их к резервуарам! – донесся хриплый, надсадный голос Лиама Уолкера.
– Фильтры на исходе, Лиам! – отозвался Сейдж. В его обычно мягком, спокойном голосе звенели незнакомые, жесткие ноты отчаяния. – Магазин пуст! У меня остался только фосфорный заряд!
Дженнифер выбила ногой остатки искореженного шлюза и влетела в лабораторию.
Картина, открывшаяся ей, обожгла сердце сильнее электрического разряда.
Лаборатория была разгромлена. Стеклянные колбы, центрифуги, мониторы с графиками синтеза блокаторов — всё было разбито, растоптано тяжелыми армейскими ботинками. Лиам Уолкер полулежал у центрального сервера, зажимая рукой простреленное бедро; его серебряные волосы были перепачканы сажей и кровью, но в здоровой руке пожилой химик сжимал химический распылитель высокого давления.
Перед ним, укрывшись за перевернутым титановым столом, стоял Сейдж.
Его светлая рубашка была разорвана на груди, на плече темнел глубокий след от осколка, а пшеничные волосы слиплись от пота и копоти. В руках юноши был тяжелый служебный пистолет охраны с затвором, застывшим в крайнем заднем положении. Патронов не было. Но он стоял. Стоял между раненым наставником и тремя оперативниками синдиката, готовый драться голыми руками.
А в центре зала, медленно перезаряжая дробовик двенадцатого калибра, стояла Эбби Эллис.
На ней не было шлема. Черные волосы разметались по плечам, на щеке багровел след от удара Рафаэля, полученный еще в доках, а золотистые глаза светились маниакальным торжеством загнанной в угол гиены.
– Какая трогательная семейная драма, – пропела Эбби, вскидывая дробовик прямо в лицо Сейджу. – Знаешь, мальчик, Король просил доставить девчонку и ее старого аптекаря. А вот про тебя никаких распоряжений не было. Значит, я могу размазать твои мозги по этим разбитым пробиркам.
Сейдж даже не моргнул. Его зеленые глаза, обычно такие теплые и безмятежные, смотрели на дуло оружия с абсолютным, бесстрашным презрением.
– Ты можешь нажать на спуск, падаль, – тихо произнес юноша. – Но ты никогда не станешь ею. Ты просто дешевая, завистливая подделка. И она придет за тобой.
– Сдохни! – взвизгнула Эбби, ее палец лег на спусковой крючок.
Она не успела нажать.
Тень выросла из дыма за долю секунды до выстрела. Без звука. Без шороха.
Дженнифер не стала стрелять — траектория была перекрыта аппаратурой, шальная пуля могла задеть Сейджа. Вместо этого она метнула свой короткий клинок.
Тонкая полоса закаленной стали прошила воздух и с глухим влажным звуком вонзилась точно в предплечье Эбби, пригвоздив ее руку к ложу дробовика. Дробовик дернулся вверх; сноп картечи с оглушительным грохотом разнес подвесной потолок, осыпав лабораторию дождем из пластика и проводов.
– А-а-а-а-х! – заверещала подражательница, выронив оружие и отшатнувшись назад.
– Отойди от него, – прозвучал голос Дженнифер.
В этом голосе не было крика. Не было истерики. В нем звучал могильный холод склепа, в котором только что захлопнулась гранитная плита.
Двое сопровождавших Эбби штурмовиков вскинули автоматы, но Дженнифер уже скользила между ними. Ее мозг просчитал векторы их движения с точностью квантового компьютера.
Первый сделал шаг вперед, перенося вес на правую ногу — удар ее носка пришелся в чашечку колена, ломая сустав в обратную сторону. Разворот на опорной ноге: второй стрелок только начал нажимать спуск, когда ее пистолет, зажатый в левой руке, выплюнул транквилизаторную иглу в неприкрытую щель под забралом шлема. Мужчина захрипел и мешком рухнул на осколки стекла.
Третьего наемника, попытавшегося достать гранату, встретил ворвавшийся в лабораторию Леонардо. Меч лидера черепах плашмя ударил оперативника по шлему, вырубая того наглухо.
Лаборатория погрузилась в звенящую, тяжелую тишину, прерываемую лишь шипением пробитых химических магистралей и прерывистым дыханием раненых.
– Джен... – выдохнул Сейдж.
Оружие выпало из его онемевших пальцев. Он сделал шаг к ней, покачнулся, но удержался на ногах. В его взгляде не было страха перед ее смертоносной манерой боя, не было ужаса перед трупами у ее ног. Там была только безграничная, всепоглощающая нежность, от которой у девушки перехватило дыхание.
– Стой на месте, Сей, – тихо, но твердо сказала она, не отрывая взгляда от центра зала. – Лиам, не двигайся. Ранение сквозное, артерия цела. Я вижу.
На полу, прижимая окровавленную руку, корчилась Эбби. Она зубами выдернула клинок из своего предплечья, брызнув темной кровью на белый кафель. Ее лицо исказилось от нечеловеческой, ядовитой ненависти.
– Ты... ты не убьешь меня, – прохрипела Эллис, с трудом поднимаясь на ноги и прижимаясь спиной к разбитой панорамной перегородке, за которой зияла бездна ночного города. – Ты же строишь из себя святую! Ты пьешь таблетки своего папочки, чтобы не стать монстром! Ты боишься своей силы!
Дженнифер медленно подошла к ней. Ее шаг был мягким, кошачьим, неторопливым. Она опустила пистолет в кобуру.
– Я не боюсь своей силы, Эбби, – произнесла Уолкер, останавливаясь в двух шагах от противницы. – Я боюсь стать похожей на Жака. На Грея. На тебя.
– Да пошла ты! – взвизгнула Эбби и выбросила здоровую руку вперед.
В ее ладони блеснул скрытый стилет, выдвинувшийся из наруча. Удар был нацелен подло, снизу вверх — точно в левую сторону груди Дженнифер, в титановую пластину ее искусственного сердца. Туда, где механизм был ослаблен недавней перегрузкой.
Дженнифер даже не дрогнула.
Ее левый глаз, частично слепой из-за старого шрама, не подвел ее. Она просчитала этот выпад еще в тот момент, когда плечо Эбби напряглось для броска.
Короткое, неуловимое смещение корпуса влево. Стальное лезвие стилета лишь вспороло воздух в миллиметре от черной ткани комбинезона. Дженнифер перехватила запястье нападавшей, вывернула его с сухим хрустом и нанесла резкий, точный удар ребром ладони в основание шеи Эллис.
Удар был рассчитан с идеальной математической выверенностью: достаточно сильный, чтобы вырубить нервную систему, но недостаточный, чтобы сломать позвонки.
Эбби обмякла, закатив золотые глаза, и рухнула на пол без сознания. Ее стилет с металлическим звоном отскочил к ногам подошедшего Леонардо.
Лидер черепах посмотрел на побежденную противницу, затем перевел взгляд на Дженнифер. В его синих глазах читалось глубокое, искреннее уважение.
– Ты пощадила ее. Даже после того, как она пыталась убить твоих близких.
– Мертвые не дают показаний окружному прокурору, – холодно ответила Дженнифер, но ее маска бесстрастия мгновенно рассыпалась, когда она повернулась к Сейджу.
Она сделала один шаг и буквально врезалась в него.
Сейдж поймал ее, не обращая внимания на боль в собственном раненом плече. Его руки крепко, судорожно обвили ее талию, прижимая хрупкое, затянутое в тактическую броню тело к себе. Он уткнулся лицом в ее черные волосы с красными прядями, пахнущие порохом, озоном и дождем.
– Джен... Живая. Ты живая, – шептал он, и его голос срывался на прерывистые вздохи. – Я слышал взрывы на той станции... Я думал, они сожгли тебя.
– Я здесь, Сей, – Дженнифер зажмурилась, утыкаясь лбом в изгиб его шеи.
Под ее пальцами бился его живой, настоящий пульс — частый, горячий, человеческий. А под его ладонью мерно стучал ее синтетический протез: *тик-тик-тик, клик, тик*. Но сейчас в этом звуке не было угрозы. Металлическое сердце успокаивалось, синхронизируясь с теплом человека, который держал ее так, словно она была самым драгоценным сокровищем во всем разрушенном мире.
– Я бы пришла за тобой даже из преисподней, – прошептала она. – Ты же знаешь.
– Знаю, – Сейдж осторожно отстранился, коснулся ладонью ее щеки, большим пальцем оглаживая родинку под левым глазом. – Всегда знал.
Сзади раздался сдавленный, старческий кашель.
– Если вы закончили сентиментальную сцену... – прохрипел Лиам Уолкер, пытаясь перевязать свое бедро разорванным халатом, – то кто-нибудь может подать мне коагулянт из нижнего ящика? А то старый химик рискует истечь кровью прямо на глазах у спасителей.
– Лиам! – Дженнифер мгновенно опустилась рядом с ним на колени, перехватывая бинты. Ее пальцы действовали быстро, уверенно, профессионально. – Рана глубокая, но кость не задета. Я введу обезболивающее.
– Подожди, девочка моя, – Лиам слабо улыбнулся, кладя свою морщинистую, перепачканную руку поверх ее перчатки. В его светлых голубых глазах за разбитыми стеклами очков блеснули слезы. – Ты справилась. Ты удержала ее. Ты не впустила тьму.
– Мне помогли, – тихо ответила она, бросив взгляд через плечо.
В дверном проеме стояли четверо братьев. Рафаэль вытирал окровавленный сай о штанину поверженного наемника, довольно ухмыляясь; Майки с любопытством разглядывал разбитые колбы с разноцветными реактивами, а Донателло уже накладывал временный жгут на плечо Сейджа, что-то быстро бормоча о дозировках антибиотиков.
Леонардо подошел ближе, убирая катаны за спину.
– «Новая эра» отступает по всему сектору, – произнес лидер группы. – Полиция оцепила нижние этажи. У нас не больше пяти минут, прежде чем спецназ поднимется на лифтах. Вам нельзя здесь оставаться. Если Радригес нашел это место, он пришлет тяжелую артиллерию. Для властей вы все — террористы или сообщники.
– Лео прав, – подал голос Донателло, затягивая медицинский фиксатор на руке Сейджа. – Системы наблюдения зафиксировали штурм. Через полчаса видеозаписи с лицом Дженнифер будут на всех телеканалах. Жак использует свои связи в мэрии, чтобы объявить вас в федеральный розыск.
Лиам тяжело вздохнул, глядя на дымящиеся руины своей лаборатории, плод трех лет упорного, кропотливого труда:
– Все мои формулы... Все архивы синтеза блокаторов уничтожены. Центральный сервер сгорел.
– Не все, Лиам, – Дженнифер коснулась своего левого виска, где под кожей едва заметно пульсировал микрочип памяти. – Все схемы синдиката, все формулы стабилизаторов и базы данных здесь. В моей голове. Жак думал, что создал идеальное оружие, но он забыл, что оружие тоже умеет запоминать своих хозяев.
Она поднялась на ноги, помогая встать Сейджу. Юноша крепко сжал ее руку, переплетая свои пальцы с ее пальцами, показывая, что готов идти за ней куда угодно.
– Куда мы пойдем? – спросил Сейдж, глядя на мутантов. – Все наши конспиративные квартиры скомпрометированы. Уолкер Индастриз больше не существует.
Рафаэль хмыкнул, скрестив массивные руки на груди:
– Ну, у нас в канализации, конечно, не пятизвездочный отель, и пахнет иногда не фиалками... Но зато там нет камер Радригеса. И ни один прихвостень Короля не сунет туда свой холеный нос, если ему дороги его ребра.
Леонардо шагнул вперед и протянул руку Лиаму Уолкеру, помогая пожилому ученому подняться:
– Наш мастер учил нас, что семья — это не кровь. Семья — это те, за кого ты готов отдать жизнь. Вы помогли нашему городу, дав бой синдикату. Теперь наш черед помочь вам. В нашем убежище есть лаборатория, которая не уступает этой. Донни обеспечит вас всем необходимым оборудованием для синтеза лекарств.
Лиам посмотрел на зеленую трехпалую руку лидера ниндзя, затем перевел взгляд на Дженнифер и Сейджа. На его усталом лице впервые за эту бесконечную ночь появилась спокойная, светлая улыбка. Он крепко пожал руку Леонардо.
– Для меня будет честью познакомиться с вашим мастером, юноша.
– Только чур пиццу заказываем без грибов! – вставил Майки, поднимая палец вверх. – У меня от местных грибов из Бронкса до сих пор панцирь чешется!
– Майки, закрой рот, – привычно огрызнулся Раф, но в его голосе не было злобы — лишь привычное братское ворчание.
***
Дождь за разбитым куполом зимнего сада начал стихать, сменяясь густым, липким предрассветным туманом.
Пока Донателло и Рафаэль спускали на лебедках Лиама и упакованную в силовые наручники Эбби к ожидавшему внизу «Вездеходу», Дженнифер на мгновение задержалась у края разрушенной галереи.
Холодный ветер трепал ее черные волосы, алые пряди челки падали на лицо, закрывая тонкий шрам на левом глазу. Она смотрела на темнеющие вдалеке башни финансового квартала Манхэттена — туда, где на семидесятом этаже зеркального небоскреба горели ледяные огни кабинета Жака Радригеса.
Она знала: Король не простит этого поражения.
Он потерял партию экзоскелетов в Бронксе. Он потерял свою лучшую штурмовую группу и подражательницу. Но главное — он понял, что его творение больше не боится его. Сломанная сирота с механическим клапаном в сердце выросла и нашла тех, кто встал рядом с ней плечом к плечу.
Теплые руки легли на ее плечи со спины. Сейдж прижался к ней, укрывая от порыва ветра своей курткой.
– О чем ты думаешь, Джен? – тихо спросил он, глядя туда же, куда и она — в сторону мерцающих огней вражеской цитадели.
– О маме, – так же тихо отозвалась девушка. Ее голос был спокоен, но в нем звенела сталь. – Лиам успел сказать мне перед самым штурмом... Жак убил моих настоящих родителей не ради денег. Моя мать, Элизабет, отказалась отдать ему чертежи биомеханического ядра, которые разрабатывал мой отец. Жак забрал меня из приюта не из жалости. Он вживил мне их разработку, чтобы превратить исследование моих родителей в инструмент убийства.
Сейдж крепче сжал ее плечи, его дыхание согревало ее холодную кожу:
– Мы вернем твое имя, Джен. И мы заставим его заплатить за каждую каплю крови. Вместе.
Дженнифер опустила руку на свою грудь.
Там, под титановым корпусом и слоями защитной ткани, мерно, четко и спокойно билось ее искусственное сердце.
*Тик-тик-тик, клик, тик.*
Оно больше не казалось ей клеймом рабства. Оно больше не было символом ее слабости или безумия. Это механическое сердце держа