← Назад к обзору

я одержим

Пленники плоти

Переезд Самиры в дом Рустама не был обычным событием — это была капитуляция перед неизбежным. Когда она перешагнула порог с одной лишь спортивной сумкой, в которой лежали самые необходимые вещи, Рустам понял, что его личное безумие обрело постоянную прописку. Теперь она не уходила на рассвете. Теперь её запах — смесь дорогого парфюма, сигаретного дыма и девичьей кожи — пропитал каждый угол его комнаты, лишая его последних остатков самообладания.

Прошло всего два дня, но напряжение между ними достигло точки невозврата. Они не могли просто ужинать или смотреть телевизор. Каждое случайное касание плечом, каждый мимолетный взгляд Самиры, когда она поправляла свои длинные черные волосы, вызывали у Рустама приступ почти физической боли от желания.

– Ты понимаешь, что ты со мной делаешь? – Рустам стоял у окна, наблюдая, как Самира расчесывает волосы перед зеркалом. Она была в одной лишь длинной шелковой рубашке, которая едва прикрывала её бедра.

– А что я делаю? – Она обернулась, и её карие глаза блеснули в полумраке. – Я просто живу здесь, как ты и хотел.

– Ты не просто живешь, – он в два шага преодолел расстояние между ними и рывком развернул её к себе. – Ты издеваешься. Ты специально ходишь так, чтобы я видел каждый изгиб твоего тела. Ты знаешь, что я одержим тобой, и ты пользуешься этим.

Самира рассмеялась, закидывая голову назад. Этот звук, такой дерзкий и манящий, окончательно сорвал предохранители в его голове.

– А разве не для этого ты меня сюда привез? – Она провела ладонями по его груди, чувствуя, как бешено бьется его сердце. – Чтобы обладать мной каждую секунду? Так начни прямо сейчас.

Рустам не заставил себя ждать. Его руки впились в её талию так сильно, что на нежной коже наверняка останутся следы. Он грубо прижал её к зеркалу, заставляя его жалобно звякнуть о стену. Поцелуй был яростным, почти болезненным. Он кусал её губы, забирая всё её дыхание, а Самира отвечала ему с той же неистовостью, царапая его спину через футболку.

Он сорвал с неё шелковую ткань одним резким движением. Она стояла перед ним — худая, изящная, с кожей цвета сливок и копной волос, рассыпавшихся по плечам. Рустам смотрел на неё так, будто хотел выжечь этот образ у себя на сетчатке.

– Ты невероятная, – прохрипел он, подхватывая её под бедра и неся к кровати. – Я уничтожу тебя сегодня.

– Попробуй, – выдохнула она, обхватывая его шею.

То, что началось в ту минуту, не было похоже на обычную близость. Это был марафон страсти, который стер границы времени. Рустам действовал так, будто пытался заклеймить её, доказать самому себе, что она принадлежит ему целиком и полностью. Его движения были мощными, ритмичными и совершенно беспощадными.

– Громче, Самира! – требовал он, когда она пыталась закусить губу, чтобы сдержать вскрик. – Я хочу слышать, как тебе хорошо. Хочу, чтобы весь этот дом знал, чья ты!

– Рустам... о боже... – Она больше не сдерживалась. Её крики и стоны заполняли комнату, отражаясь от стен.

Он менял позы, не давая ей ни секунды на передышку. Он был везде: его губы обжигали её шею, его руки сжимали её бедра, его тело наваливалось сверху, придавливая её к матрасу. Прошел час, затем второй, но его жажда только росла. Самира была на грани истощения, её тело дрожало от каждого нового толчка, но в её глазах горел тот же огонь, что и у него.

– Ты не остановишься, да? – прошептала она, когда он перевернул её, заставляя упереться руками в изголовье кровати.

– Никогда, – его голос сорвался на рык. – Я буду брать тебя, пока ты не забудешь собственное имя.

Ритм стал еще быстрее. Комната превратилась в раскаленную печь. Пот застилал глаза, дыхание сбивалось, превращаясь в хрипы, но Рустам продолжал. Он чувствовал, как Самира выгибается под ним, как её мышцы напрягаются в экстазе. Она стонала так громко и отчаянно, что этот звук, казалось, вибрировал у него в костях.

На третьем часу их тела были влажными и разгоряченными до предела. Самира уже не могла говорить, она лишь издавала нечленораздельные звуки наслаждения, впиваясь ногтями в подушку. Её худое тело казалось хрупким инструментом в руках безумного маэстро. Рустам видел каждую венку на её шее, каждую каплю пота, стекающую по позвоночнику, и это зрелище сводило его с ума.

– Смотри на меня! – Он снова развернул её к себе, подминая под себя. – Не закрывай глаза!

Она подчинилась, её взгляд был туманным, зрачки расширились почти на всю радужку.

– Я... больше не могу... – выдохнула она, но тут же притянула его к себе для нового поцелуя.

– Можешь. Ты создана для этого. Для меня.

Четвертый час стал апогеем их безумия. Рустам чувствовал, что его силы на исходе, но одержимость толкала его вперед. Он вошел в неё в последний раз, вкладывая в каждое движение всю свою ярость и любовь. Самира закричала — это был крик чистого, концентрированного удовольствия, который сорвал голос. Она содрогалась в его руках, её тело билось в конвульсиях оргазма, и Рустам, не выдержав, последовал за ней, выкрикивая её имя в пустоту комнаты.

Когда всё закончилось, в комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только их тяжелым, рваным дыханием. Рустам рухнул рядом с ней, не в силах пошевелить даже пальцем. Самира лежала неподвижно, её волосы разметались по всей кровати, а на теле расцветали багровые отметины от его рук.

– Ты жива? – хрипло спросил он спустя вечность.

Самира медленно повернула к нему голову. На её лице блуждала слабая, измученная, но торжествующая улыбка.

– Кажется... нет, – прошептала она. – Ты действительно сумасшедший.

– Я предупреждал, – он притянул её к себе, накрывая их общим одеялом. – Теперь ты понимаешь, что значит быть моей?

– Понимаю, – она уткнулась носом в его плечо. – И я не хочу ничего другого.

Рустам закрыл глаза. Его одержимость получила временную передышку, но он знал, что завтра всё начнется сначала. Самира была его персональным наркотиком, его золотой клеткой, и он был готов провести в этом плену всю оставшуюся жизнь.

– Спи, – прошептал он, целуя её в макушку. – Завтра я снова покажу тебе, как сильно я тебя хочу.

Самира ничего не ответила, она уже проваливалась в глубокий сон, измотанная его страстью. Рустам еще долго лежал в темноте, слушая её ровное дыхание и понимая, что теперь, когда она здесь, он никогда её не отпустит. Ни за что на свете.