← Назад к обзору

Я призрак?

Ловушка для тени

Прошло несколько месяцев с того сумасшедшего дня в лечебнице. Знаете, каково это — быть объектом охоты профессионала? Дима изменился. Он стал тише, внимательнее, а его видео на канале приобрели какой-то новый, мрачный и глубокий оттенок. Зрители гадали, что произошло с их кумиром, почему он часами всматривается в пустые углы и расставляет микрофоны там, где раньше просто проходил мимо. А я знал. Я всё это время был рядом, прятался в складках пространства, стараясь не отсвечивать.

После того прокола я стал осторожнее. Намного осторожнее. Моя «прозрачность» вернулась в норму, и я снова превратился в невидимого наблюдателя. Но азарт никуда не делся. Наоборот, он зудел где-то под ребрами (которых у меня как бы нет, но вы поняли). Дима искал меня. Он буквально бредил той встречей. И вот, сегодня мы приехали на новый объект — старый, полузатопленный бункер времен холодной войны.

– Сегодня будет особенный выпуск, – произнес Дима в камеру, и я заметил, как блеснули его глаза. – Мы здесь не просто ради шума или теней. Мы здесь, чтобы подтвердить теорию.

Я парил под потолком, рассматривая ржавые гермозатворы. Дима шел один. Без Стаса, без Чернеца, без операторов. Только он, жилет, обвешанный техникой, и тяжелое предчувствие, которое буквально вибрировало в воздухе. Я чувствовал, что что-то не так. Слишком уж уверенно он шагал по этим скользким коридорам.

– Ты ведь здесь, верно? – Дима остановился посреди просторного зала, где когда-то стояли дизель-генераторы. – Я знаю, что ты ходишь за мной. Я чувствую твой холод.

Я усмехнулся. Холод? Это просто сквозняк, Димасик, не льсти себе. Но я решил подойти поближе. Маленькая слабость. Мне хотелось увидеть его лицо, когда он снова зафиксирует всплеск на приборах.

Я плавно опустился на бетонный пол и пошел следом, стараясь не задевать разбросанный мусор. Дима медленно повернулся. В руке он держал странный прибор, который я раньше не видел. Это не был стандартный ЭМП-метр. Штуковина была похожа на гибрид тепловизора и какого-то ультразвукового излучателя.

– Я долго изучал записи, – продолжал он, обращаясь в пустоту, но глядя почти прямо на меня. – Тот спектр, в котором ты проявился в прошлый раз... он специфический. Я заказал эту игрушку у инженеров, которые работают с квантовыми полями. Дорого обошлось, но оно того стоит.

Я замер. Внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Дима нажал кнопку на приборе, и по комнате разнесся низкочастотный гул. Воздух вокруг меня вдруг стал плотным, как кисель. Я попытался сделать шаг назад, но ноги словно вязли в невидимой смоле.

– Что за чертовщина... – прошептал я.

Мой голос прозвучал четко. Не как шелест, а как настоящий человеческий голос.

– Засек! – выкрикнул Дима.

Он резко выставил прибор перед собой. Из линзы ударил веер пульсирующего фиолетового света. Этот свет не просто освещал — он хватал. Я почувствовал, как невидимые нити опутывают мои руки и ноги. Инерция, страх и эта странная плотность воздуха сделали свое дело: я споткнулся о какой-то кабель, который Дима, оказывается, незаметно растянул по полу, и с грохотом повалился вперед.

Ирония судьбы — я упал прямо к его ногам. Буквально уткнулся носом в его тяжелые ботинки.

– Попался, – выдохнул Дима.

Я поднял голову, чувствуя, как по всему телу пробегают искры. Я снова был видимым. Не полупрозрачным маревом, а вполне себе осязаемым парнем в толстовке. Фиолетовое свечение прибора удерживало мою форму, не давая рассыпаться туманом.

Дима стоял надо мной, тяжело дыша. В его глазах не было ужаса. Там была такая смесь триумфа, облегчения и... сочувствия, что мне стало не по себе. Он медленно опустился на корточки, не отводя от меня взгляда.

– Привет, – сказал он тихо.

Я сел на холодном полу, потирая ушибленное плечо. Боль была настоящей. Это пугало больше всего.

– Ну привет, охотник за привидениями, – буркнул я, глядя на него снизу вверх. – Доволен? Шикарная ловушка.

Дима вздрогнул. Услышать ответ от призрака, за которым гонялся полгода — это, должно быть, сильный удар по психике. Он на секунду зажмурился, проверяя, не сошел ли с ума, а потом снова посмотрел на меня.

– Ты говоришь... Ты реально со мной разговариваешь.

– А ты ждал, что я буду выть «у-у-у» и греметь цепями? – я попытался встать, но прибор в его руке снова загудел сильнее, и меня прижало обратно к полу. – Эй, полегче! Это больно, вообще-то.

– Извини, – он чуть ослабил мощность, но прибор не выключил. – Я не хотел причинить вред. Просто боялся, что ты снова сбежишь сквозь стену.

– Не сбегу. Твоя хреновина меня будто заземлила, – я вздохнул и сложил руки на груди. – Ну, смотри. Каил. Так меня зовут. Теперь ты можешь официально заявить, что поймал Каспера-переростка.

Дима долго молчал, рассматривая меня. Он протянул руку, словно хотел коснуться моего плеча, но в последний момент отдернул её.

– Каил... – повторил он, пробуя имя на вкус. – Почему ты ходил за мной? Зачем всё это?

– Было скучно, – я пожал плечами, стараясь вернуть себе привычный дерзкий тон. – Ты интересный. За тобой забавно наблюдать. Ты так серьезно ищешь то, что находится у тебя под носом, что я просто не мог удержаться.

Дима усмехнулся, и эта улыбка была удивительно теплой.

– Значит, все те скрипы, шаги, мигающие датчики... Это всё был ты?

– Ну, процентов девяносто — точно я. Остальные десять — твоя паранойя и старые здания.

– Офигеть, – Дима присел на пустой ящик из-под снарядов, стоящий рядом. – Знаешь, сколько раз я думал, что схожу с ума? После той встречи в больнице я спать не мог. Я пересмотрел все кадры. Я видел тебя, Каил. Ты выглядел так... по-настоящему.

– Я и есть настоящий, – я помрачнел. – Просто немного в другом агрегатном состоянии.

– Как это случилось? – спросил он внезапно, и в его голосе прорезалось профессиональное любопытство. – Ты... ты помнишь, как стал таким?

Я замер. Внутри меня словно сработал предохранитель. Тьма, та самая окончательная тьма, о которой я знал с момента своего перерождения, шевельнулась где-то на периферии сознания.

– Об этом я говорить не могу, Дима, – сказал я очень серьезно. – Есть правила. Если я расскажу, как именно я умер... всё закончится. Совсем. Я просто исчезну, и даже твои крутые приборы меня не найдут.

Дима понимающе кивнул. Он не стал настаивать, и за это я был ему благодарен.

– Понял. Больше не спрашиваю. Но... ты ведь не злой дух? Ты не хочешь мне навредить?

Я рассмеялся, и этот звук эхом разнесся по бетонному бункеру.

– Дима, если бы я хотел тебе навредить, ты бы еще в первой главе нашего знакомства упал в какой-нибудь люк. Я просто люблю дразнить людей. Это у меня при жизни было, это и после осталось.

– Значит, ты — мой личный тролль-хранитель, – подытожил он.

– Вроде того.

Дима посмотрел на свою камеру, которая всё это время лежала на полу, направленная в сторону.

– Знаешь, что самое странное? – спросил он. – Я ведь не смогу это выложить.

– Почему? – удивился я. – Это же контент всей твоей жизни! Доказательство существования души, триумф науки, все дела.

– Потому что никто не поверит, – он грустно улыбнулся. – Скажут — монтаж. Скажут — актер в толстовке. Слишком уж ты... обычный. Призраки в представлении людей должны выглядеть иначе. А во-вторых... если я покажу тебя миру, они начнут охоту. Ученые, спецслужбы, психи... Я не хочу для тебя такой судьбы.

Я почувствовал странное тепло где-то в районе грудной клетки. Этот человек, которого я месяцами пугал и разыгрывал, сейчас заботился о моей безопасности.

– Спасибо, Дима, – тихо сказал я.

– Будет нашим секретом, – он выключил прибор.

Фиолетовое свечение исчезло, гул смолк. Плотность воздуха мгновенно пришла в норму. Я почувствовал, как тяжесть покидает мои конечности, и я снова становлюсь легким, почти невесомым. Мои очертания начали размываться.

– Эй, ты уходишь? – в голосе Димы послышалась паника.

– Я никуда не ухожу, глупый, – я уже почти полностью растворился в темноте, но он всё еще мог слышать мой голос. – Я просто возвращаюсь в режим «инкогнито». Твоя батарейка на приборе всё равно села.

Дима посмотрел на экран устройства — действительно, индикатор мигал красным. Он вздохнул, вытирая пот со лба, и поднял камеру.

– Ну что, Каил... пойдем дальше? Там впереди еще два уровня.

– Пойдем, – я пролетел мимо его уха, создав легкий ветерок. – Только не вздумай больше так меня ловить. У меня от твоего излучения потом голова кружится.

– Постараюсь, – усмехнулся Дима, включая фонарь. – Но ничего не обещаю. Ты слишком интересный экземпляр для изучения.

Мы двинулись дальше вглубь бункера. Теперь всё было иначе. Тайны больше не было, но появилось нечто большее — странное, невозможное партнерство между живым человеком и тем, кто застрял между мирами.

Я шел рядом с ним, иногда подталкивая камешки или скрипя дверями, но теперь я знал: он не боится. Он улыбается этим звукам. Для всего мира Дима Масленников был одиноким исследователем заброшек, но я-то знал правду.

Ему больше никогда не будет одиноко в темноте. А мне... мне наконец-то было с кем поговорить, даже если этот разговор останется тайной для миллионов его подписчиков.

– Слушай, Дима, – шепнул я, когда мы вошли в очередной зал. – А ты знал, что у тебя на спине сейчас сидит огромный паук?

Дима подпрыгнул на месте, судорожно пытаясь дотянуться до лопаток.

– Где?! Блин, Каил, это не смешно!

Я залился беззвучным смехом, кувыркаясь в воздухе.

– Шучу! Видел бы ты свое лицо! Пять баллов!

– Ну погоди, доберемся до студии... – проворчал он, поправляя рюкзак. – Я куплю прибор помощнее.

– Мечтай, Димасик, мечтай.

Мы продолжали наш путь. Один живой, один не очень, но оба — абсолютно счастливые в этой бесконечной игре теней и света. И я точно знал: впереди нас ждет еще много заброшек. И теперь это будет куда веселее.