Я рад что ты меня любишь
Изумрудный блеск в тени особняка
Пьеро ответил на поцелуй с такой жадностью и нежностью, будто вкладывал в него все те слова, которые не решался произнести за эти дни. Его губы, всё ещё хранившие привкус грима и мятных леденцов, были мягкими и прохладными. Для Вару этот момент стал спасательным кругом в океане того дерьма, в которое превратился его сегодняшний вечер. Весь мир с его правилами, Куромаку с его графиками и Пик с его тяжёлыми кулаками — всё это осталось где-то там, за невидимой стеной.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Пьеро мягко взял Вару за руку. Его взгляд стал серьёзным, но в глубине глаз плясали искры облегчения.
– Вару, послушай, – тихо начал он, оглядываясь на обшарпанные фургончики цирка. – На самом деле я живу не здесь. Это место... оно только для работы и репетиций. Я не хочу, чтобы ты оставался в этой пыли, тем более после того, что произошло.
Вару удивлённо приподнял бровь, поправляя свои очки, которые всё ещё норовили сползти.
– В смысле? А где тогда? Ты что, в коробке из-под телевизора спишь, чтобы никто не нашёл?
Пьеро лишь загадочно улыбнулся и потянул его за собой, прочь от цирковой ограды, в сторону элитного сектора, который начинался сразу за старым парком.
– Идём, это совсем рядом.
Они шли по тихим, залитым мягким светом фонарей улицам, пока не остановились перед высокими коваными воротами. За ними, среди ухоженного сада с аккуратно подстриженными кустами и декоративными статуями, возвышался величественный двухэтажный дом. Архитектура была изящной, с элементами готики, что идеально подходило образу Пьеро. На участке виднелись качели, небольшая беседка, обвитая плющом, и даже искусственный пруд, в котором отражалась луна.
Вару замер, разинув рот.
– Ни хрена себе... – выдохнул он, оглядывая особняк. – Пьеро, ты что, ограбил банк или твой директор цирка платит тебе золотыми слитками за то, что ты так круто плачешь?
– Это наследство, – скромно ответил клоун, прикладывая магнитный ключ к замку. – Я не люблю хвастаться, и в цирке об этом никто не знает. Там я просто «урод», а здесь... здесь я могу быть собой.
Вару обнял Пьеро сильнее, прижавшись к его плечу. Чувство безопасности, которое он испытывал рядом с этим странным парнем, было для него в новинку. Они зашли внутрь, и Вару снова поразился: интерьер был выполнен в тёплых тонах, с высокими потолками и мягкими коврами, в которых буквально тонули ноги.
– Здесь так тихо, – прошептал Вару, всё ещё не веря, что Пик не выскочит сейчас из-за угла с криками.
– Теперь это и твоё убежище тоже, – Пьеро повернулся к нему, его голос звучал бесконечно ласково. – Вару, ты весь промок под дождём, и эта ссадина... Тебе нужно согреться. Иди помойся, ванная на втором этаже, первая дверь направо. Я всё приготовлю.
Вару послушно кивнул. Он чувствовал себя странно покладистым, но спорить не хотелось. Горячий душ сейчас казался пределом мечтаний.
Поднявшись наверх, он нашёл ванную комнату, которая размером была едва ли не больше его комнаты в доме клонов. Смывая с себя дорожную пыль, запах дождя и горький привкус ссоры с «семьёй», Вару наконец почувствовал, как мышцы расслабляются. Однако, закончив, он понял одну маленькую деталь: его собственная одежда превратилась в мокрый и грязный ком ткани, который неприятно пах сыростью.
– Пьеро! – крикнул он, приоткрыв дверь и высунув только голову.
Через минуту послышались шаги, и в коридоре показался хозяин дома.
– Что такое, Вару? Что-то не так? – обеспокоенно спросил он.
– Да всё норм, просто... вещи мои, короче, в помойку пора. Можешь дать что-нибудь поносить? А то я тут в одном полотенце, как греческая статуя, только зелёная.
Пьеро на мгновение замялся, его щёки снова порозовели.
– Ох, конечно! Прости, я не подумал. Сейчас, подожди минуту.
Он поспешил в свой гардероб. Перебирая вещи, Пьеро остановился на простой чёрной футболке из мягкого хлопка и свободных шортах на завязках. Это были его домашние вещи, которые он очень любил. Вернувшись к ванной, он постучал.
– Вару, открой, я принёс одежду.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Вару мог просунуть руку. Он быстро схватил вещи и скрылся внутри. Спустя пару минут дверь распахнулась полностью, и валет вышел в коридор, победно ухмыляясь.
– Ну, я красавчик, чё сказать! – Он покрутился перед зеркалом. – Только футболка, конечно, великовата, я в ней как в платье, но пофиг, зато мягко.
Футболка Пьеро действительно висела на Вару мешком, открывая вид на ключицы и почти полностью скрывая шорты, но именно это зрелище заставило сердце Пьеро пропустить удар. Вару в его одежде выглядел так... по-домашнему. Так, будто он всегда должен был здесь находиться.
Пьеро густо покраснел и отвел взгляд, не зная, куда деть руки.
– Тебе... тебе идёт, – пробормотал он.
Вару подошёл к нему вплотную. Его волосы, всё ещё влажные и пушистые без привычного геля, смешно торчали в разные стороны. Он приподнялся на носочках и быстро, но ощутимо поцеловал Пьеро в щёку, прямо над краем его грима, который тот так и не смыл до конца.
– Спасибо, Пьеро. За шмотки и вообще... за всё.
Клоун коснулся рукой места поцелуя, чувствуя, как внутри разливается тепло.
– Пойдём на кухню? Я заварю чай, и мы... мы просто побудем вместе.
Вару ухмыльнулся, возвращая себе привычную уверенность, но в его глазах больше не было льда.
– Идёт. Но только если там есть печенье. Я после драк всегда голодный как волк.
Они спустились вниз, и в этом огромном, тихом доме, скрытом от глаз всего мира, двое изгоев наконец-то нашли свой покой. Вару знал, что завтра проблемы никуда не денутся, что Пик будет в ярости, а Куромаку начнёт расследование. Но сейчас, глядя на то, как Пьеро суетится у плиты, он впервые за долгое время чувствовал, что он не просто «зелёный тролль» или «пятый клон». Он был кем-то, кого ценят просто за то, что он есть. И этого было более чем достаточно.