Я рад что ты меня любишь
Три лишних лишним не бывают
Утро в доме клонов началось не с привычного запаха кофе, а с густого, липкого напряжения, которое, казалось, можно было резать ножом. Вару проснулся с тяжелой головой. Вчерашние откровения на телевидении и ночные разговоры в парке оставили после себя странное послевкусие — смесь облегчения и дикого желания спрятаться под одеяло еще на пару столетий.
Зеленоволосый клон потянулся, нащупал на тумбочке свои верные очки и, нацепив их, привычно оскалился своему отражению в зеркале.
– Ну что, звезда экрана, пора идти пугать честную публику своим присутствием, – пробормотал он, приглаживая непослушные кудри.
Он вышел в коридор, насвистывая какой-то дурацкий мотивчик. Желудок требовательно урчал, напоминая, что вчерашний пирог Хелен давно испарился. Вару уже предвкушал, как он незаметно подсыплет соль в сахарницу Куромаку или подменит чай Данте на кипяток с крапивой, но его планам не суждено было сбыться так быстро.
На полпути к кухне дверь комнаты Создателя распахнулась. Фёдор выглядел так, будто не спал всю ночь. Волосы всклокочены, под глазами тени, но взгляд горел решимостью, от которой Вару захотелось немедленно ретироваться обратно в спальню.
– Вару! – Фёдор сделал широкий шаг, преграждая ему путь.
– О, Создатель, ты чего такой помятый? – Вару попытался проскользнуть мимо, но Фёдор схватил его за плечи, заставляя остановиться. – Эй, полегче на поворотах! Я еще не завтракал, могу и укусить.
– Вару, послушай меня, – голос Фёдора дрожал от сдерживаемых эмоций. – Я всю ночь думал о том, что ты сказал в эфире. О свободе, об оковах... Я понял, что больше не могу просто молчать и делать вид, что всё в порядке. Я люблю тебя. По-настоящему. Давай... давай начнем всё серьезно? Давай встречаться.
Вару замер. Его мозг, обычно работающий на частоте «как бы кого подколоть», выдал критическую ошибку. Он моргнул за стеклами очков, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
– Эм... – только и смог выдавить он. – Федь, ты это... перегрелся на работе? Или это новый способ заставить меня не портить мебель?
В этот момент дверь ванной комнаты, находившейся прямо за спиной Фёдора, со скрипом открылась. Оттуда вышел Пьеро. Без грима он выглядел еще более беззащитным, но сейчас в его движениях не было привычной медлительности.
Увидев Фёдора, прижимающего Вару к стене, Пьеро на мгновение замер, а затем, к удивлению обоих, решительно подошел и буквально отодвинул Создателя плечом в сторону.
– Пьеро? – удивился Фёдор, едва не потеряв равновесие. – Что ты делаешь?
Пьеро проигнорировал его. Он смотрел прямо в зеленые линзы Вару, и в его бледных глазах плескалось море такой нежности, что Вару стало физически трудно дышать.
– Вару, – тихо, но твердо произнес клоун. – Вчера в парке я сказал, что не уйду. И я не уйду. Я люблю тебя так, как никто в этом мире не сможет. Я вижу твою душу без этой зеленой пластмассы. Будь со мной. Я дам тебе ту свободу, о которой ты мечтаешь, но вдвоем.
Вару стоял в полном шоке, переводя взгляд с ошарашенного Фёдора на решительного Пьеро. Тишина в коридоре стала оглушительной. Ему казалось, что он попал в какой-то дешевый фанфик или плохую мелодраму, где главная героиня не знает, кого выбрать. Только вот он не был героиней, он был Вару — главным троллем всея Руси с тридцатью миллионами подписчиков и полным отсутствием опыта в подобных делах.
– Да вы что... сговорились, что ли? – прохрипел Вару, чувствуя, как у него начинают гореть уши. – У нас тут что, утренняя акция «признайся в любви зеленому придурку»?
– Вару, выбери меня, – Фёдор снова попытался подойти ближе, его лицо выражало крайнюю степень отчаяния. – Я создал тебя, я знаю о тебе всё!
– Именно поэтому он не должен выбирать тебя, – отрезал Пьеро, не сводя глаз с Вару. – Ты видишь в нем свое творение, а я вижу в нем его самого.
Вару чувствовал, что еще минута — и у него взорвется мозг. Он уже открыл рот, чтобы послать обоих куда подальше в самой грубой форме, как вдруг из тени в конце коридора донесся низкий, вибрирующий смех.
– Ох, какая драма! Какое упоение! – Джокер медленно вышел на свет, поигрывая своим скипетром. Его глаза опасно блестели, а на губах играла ухмылка, от которой даже у Вару по спине пробежал холодок.
– Джокер? – Фёдор нахмурился. – Тебя еще здесь не хватало. Уйди, это нас не касается.
Джокер подошел вплотную к группе, возвышаясь над ними всеми. Он посмотрел на Фёдора, затем на Пьеро, и, наконец, перевел суровый, почти хищный взгляд на Вару.
– Вару никого из вас не выбирает, – произнес Красный Джокер тоном, не терпящим возражений.
– Чо? – Вару вытаращился на него, на мгновение забыв о своем шоке. – Это еще почему? Ты мне теперь мамочка, что ли?
Джокер сделал шаг к Вару, вторгаясь в его личное пространство так бесцеремонно, что Фёдор и Пьеро невольно отступили. Он наклонился к самому уху зеленоволосого, обдавая его холодом своего присутствия.
– Потому что, – прошептал Джокер так, чтобы слышали все, – я не собираюсь делиться тем, что по праву принадлежит хаосу. Ты думал, Вару, что только эти двое разглядели твою суть? Ты ошибался.
Он выпрямился и посмотрел на Фёдора с нескрываемым презрением.
– Ты любишь его как создатель, Пьеро любит его как мученик. А я люблю его как зеркало. Вару — это искра, которая зажигает мой мир. И я не позволю вам потушить её своей бытовухой или бесконечной меланхолией.
Вару стоял, не в силах пошевелить даже пальцем. Три человека. Три признания. И если с Фёдором и Пьеро он еще хоть как-то мог переварить информацию, то Джокер... это было за гранью реальности.
– Вы... вы все психи, – наконец выдавил Вару, пятясь к кухне. – Все трое! У вас что, массовый психоз? Федя, иди рисуй! Пьеро, иди... не знаю, грусти в углу! Джокер, а ты вообще... исчезни в своем измерении!
– Не выйдет, – Джокер ухмыльнулся, перекрывая путь к отступлению. – Ты теперь в центре внимания не только своих подписчиков, Вару. И нам всем нужен ответ.
– Какой ответ?! – сорвался на крик Вару. – Я жрать хочу! Я проснулся десять минут назад, а меня уже пытаются поделить как последний кусок пиццы!
В коридор начали стягиваться остальные клоны, привлеченные шумом.
– Что здесь происходит? – Куромаку, уже полностью одетый и с планшетом в руках, недоуменно уставился на сцену. – Почему Фёдор выглядит так, будто проиграл в лотерею, а Джокер ведет себя на 87% более агрессивно, чем обычно?
– О, боже мой! – Феликс всплеснул руками, его глаза засияли. – Это же... это же битва за сердце! Вару, это так романтично!
– Это не романтично, это статистическая катастрофа, – проворчал Пик, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку двери. – Хотя посмотреть, как они будут друг другу глотки грызть за этого недоумка, будет забавно.
– Вару, дорогой, – Ромео элегантно подошел к толпе, поправляя прическу. – Если тебе нужны советы по выбору между тремя поклонниками, я к твоим услугам. Хотя должен признать, компания подобралась... специфическая.
Вару чувствовал, что еще немного — и он просто начнет кусаться. Фёдор смотрел на него с надеждой, Пьеро — с немой мольбой, а Джокер — с торжествующим вызовом.
– Так, всё! – Вару резко вскинул руки вверх. – Заткнулись все!
Наступила тишина. Даже Феликс перестал восторженно пищать.
– Во-первых, – начал Вару, стараясь, чтобы голос не дрожал, – я не вещь. Во-вторых, я не просил никого в меня влюбляться. В-третьих... Джокер, ты серьезно? Ты же сам говорил, что чувства — это для слабаков!
– Я передумал, – Джокер пожал плечами с самым невинным видом. – Имею право. В хаосе нет правил.
– Фёдор, – Вару повернулся к Создателю, – ты мой отец, брат, бог, не знаю кто еще... но точно не парень! Это же инцест какой-то ментальный!
– Мы не родственники по крови, Вару, – попытался вставить Фёдор, но Вару перебил его:
– Плевать! Это просто странно! Пьеро... – он посмотрел на клоуна. – Ты мой лучший друг. Единственный, кто меня не бесит 24 на 7. Ты хочешь это испортить свиданиями и розовыми соплями?
Пьеро опустил голову, но тихо ответил:
– Я хочу быть рядом с тобой всегда. Если дружба — это всё, что ты можешь дать, я приму её. Но я не могу лгать о своих чувствах.
Вару почувствовал, как в груди что-то болезненно кольнуло. Он ненавидел эти моменты искренности. Они делали его уязвимым, лишали его защиты в виде едких шуток.
– Значит так, – Вару поправил очки и принял свой самый надменный вид. – Раз уж вы все такие влюбленные, то слушайте мой вердикт. Я не выбираю никого.
– Что? – хором воскликнули Фёдор и Джокер. Пьеро лишь печально вздохнул, будто ожидал этого.
– Именно, – Вару оскалился. – Вы все трое будете моими рабами! Шучу. На самом деле, мне нужно время. И еда. Если кто-то из вас в ближайшие пять минут не организует мне завтрак, я выберу того, кто первым принесет мне банку зеленой краски и голову Куромаку!
– Эй! – возмутился Куромаку.
– Вару, это несерьезно, – Фёдор попытался взять его за руку, но Вару ловко увернулся.
– Очень даже серьезно! – Вару уже пятился к лестнице. – У меня сегодня стрим, мне нужно готовиться. А вы... вы разбирайтесь между собой. Джокер, не смей трогать Пьеро. Пьеро, не смей грустить. Федя... просто не смотри на меня так, будто я твоя последняя надежда на спасение человечества.
С этими словами Вару развернулся и припустил к своей комнате со скоростью, которой позавидовал бы олимпийский чемпион. Захлопнув дверь и провернув ключ в замке, он сполз по стене на пол.
Сердце колотилось как сумасшедшее.
– Ну и влип же ты, Вару, – прошептал он, снимая очки и закрывая лицо руками. – Тридцать миллионов подписчиков — это ерунда. Вот три влюбленных идиота — это настоящий апокалипсис.
В коридоре тем временем разгорался грандиозный скандал.
– Ты не имеешь права вмешиваться, Джокер! – кричал Фёдор. – Ты вообще не должен был здесь находиться!
– Я нахожусь там, где хочу, – лениво отзывался Джокер. – И Вару мне нравится куда больше, чем тебе. Ты хочешь запереть его в своей правильной реальности, а я хочу дать ему весь мир!
– Мир, который ты разрушишь? – подал голос Пьеро. – Вы оба думаете о себе. А я думаю о том, что нужно ему.
– Ему нужно, чтобы от него отстали, – философски заметил Данте, проходя мимо с чашкой чая. – Но, боюсь, в этом доме тишина — это роскошь, недоступная даже Создателю.
Вару сидел в своей комнате, прислушиваясь к крикам за дверью. Впервые в жизни ему было не смешно от хаоса, который он сам же отчасти и спровоцировал своим вчерашним выступлением. Он посмотрел на открытку Пьеро, всё еще лежащую на столе, затем на чистый лист бумаги, на котором Фёдор когда-то сделал его первый набросок, и, наконец, на странный красный кристалл, который Джокер «случайно» оставил у него на тумбочке неделю назад.
– Свобода от земных оков, говорите? – горько усмехнулся Вару. – Ну-ну. Похоже, эти оковы только что стали в три раза толще.
Он подошел к окну и посмотрел на сад. Там, внизу, Николь и Хелен уже что-то увлеченно обсуждали, поглядывая на его окна. Весь дом стоял на ушах.
Вару взял телефон и открыл приложение для стримов.
– Всем привет, мои верные подданные! – произнес он в камеру, мгновенно натягивая маску беззаботного тролля. – Сегодня у нас экстренный выпуск. Тема дня: «Что делать, если твой создатель, лучший друг и психопат из другого измерения решили, что ты — приз в лотерее». Ставьте лайки, подписывайтесь, и пусть начнется шоу!
Но внутри него, глубоко под слоем зеленой краски и сарказма, росло странное, пугающее чувство. Чувство, что жизнь никогда не будет прежней. И что, возможно, он действительно не хочет выбирать. Потому что каждый из них давал ему то, чего не мог дать другой.
Фёдор давал ему почву под ногами. Пьеро давал ему право на печаль. Джокер давал ему крылья, пусть и черные.
– Три лишних лишним не бывают, – пробормотал Вару, отключая камеру и глядя на закрытую дверь, за которой всё еще бушевали страсти. – Посмотрим, кто из вас выживет в этом цирке первым.
Битва за сердце Вару официально перешла в фазу открытой войны, и никто в доме клонов не был к этому готов. Особенно сам Вару.