← Назад к обзору

Я такая же

Законы притяжения

***

Он шел, не разбирая дороги. Фонари плыли мимо, превращаясь в размытые желтые пятна. Мокрый асфальт отражал неоновые вывески, и Вару казалось, что он идет по разбитому зеркалу, в котором треснул и рассыпался весь его привычный мир. В кармане толстовки лежал телефон, на который он не решался смотреть. На нем было одно непрочитанное сообщение от Леи. Простое «Береги себя». И это простое сообщение жгло карман сильнее, чем все банки с краской, которые он когда-либо держал в руках.

«Я тоже тебя люблю».

Он сказал это. Вслух. Другому человеку. И мир не взорвался, земля не разверзлась под ногами. Наоборот, на одно короткое, ослепительное мгновение все встало на свои места. Словно деталь, которую он всю жизнь пытался вбить не в тот паз, наконец-то нашла свое место. Щелчок. И вселенная обрела смысл.

Но мгновение прошло. И теперь он снова был один, в огромном, холодном городе, и это новое, хрупкое знание внутри него было похоже на свечу на ветру. Он отчаянно пытался прикрыть ее ладонями, не дать погаснуть.

Куда идти? Этот вопрос бился в голове, как пойманная птица. Он мог бы позвонить Лее. Он знал, что она не откажет. Она бы придумала тысячу безумных планов, как спрятать его от родителей. Но он не мог. Он не мог превратить ее дом, ее убежище, в поле боя. Он не мог втянуть ее в свою войну. Он уже видел, к чему это привело — к ее травме, к ее слезам. Хватит.

Мысль о доме клонов была физически тошнотворной. Вернуться, поджав хвост? Увидеть торжествующую ухмылку на лице Пика? Выслушивать нотации Куромаку и приторные утешения Феликса? Нет. Он лучше будет ночевать под мостом.

Небо, до этого просто серое и хмурое, вдруг прорвало. Первые капли дождя были тяжелыми и холодными, как свинцовая дробь. Через минуту они превратились в сплошную стену воды. Вару даже не попытался найти укрытие. Он просто поднял голову, позволяя ледяным струям стекать по лицу, по очкам, смешиваясь с чем-то горячим и соленым, что он упрямо отказывался называть слезами. Пусть. Пусть смоет. Все.

Он брел бесцельно, пока ноги сами не принесли его в знакомый район. Промышленная зона на окраине города. Мертвые заводы, ржавые рельсы, заколоченные окна складов. Их с Пиком территория. Место, куда они сбегали от домашнего хаоса, каждый по отдельности, но почему-то всегда сталкиваясь. Здесь они молчали, дрались, а однажды даже вместе разрисовывали стену заброшенного цеха, пока у них не кончилась краска.

Он увидел его издалека. Фиолетовый мотоцикл. Его фиолетовый мотоцикл, с уродливыми розовыми разводами, которые так и не оттерлись до конца. Он стоял у ворот полуразрушенного склада, одинокий и брошенный под проливным дождем.

Сердце Вару пропустило удар. Что он здесь делает?

Первая мысль была — ловушка. Пик ждет его внутри, чтобы наконец-то свершить свою месть. Глупо, конечно, но паранойя была его второй натурой. Вторая мысль, еще более дикая, — он уехал. Просто бросил все и уехал. Но это было еще глупее. Пик никогда бы не бросил свой байк.

Вару обошел мотоцикл, касаясь мокрого, холодного металла. Дождь барабанил по его шлему, оставленному на сиденье. Значит, он где-то здесь. Рядом.

– Пик? – крикнул Вару, и его голос утонул в шуме ливня. – Эй, рогатый, ты здесь?!

Ответа не было. Только гул дождя и завывание ветра в пустых оконных проемах склада. Тревога, липкая и холодная, начала подползать к горлу. Это было неправильно. Все было неправильно.

Он толкнул тяжелые створки ворот. Те поддались с протяжным, ржавым стоном. Внутри царил мрак и пахло сыростью, плесенью и машинным маслом. Огромное, гулкое пространство, заставленное какими-то станками, укрытыми брезентом, словно призраками.

– Пик! – снова крикнул он, и эхо заметалось под высоким потолком. – Хватит играть в прятки, это не смешно!

Он медленно пошел вглубь цеха, и его шаги гулко отдавались в тишине. Свет от ворот быстро иссяк, и он шел почти на ощупь, спотыкаясь о какой-то мусор. И тут он его увидел.

Он лежал на полу в дальнем углу, у стены, сплошь покрытой старыми, выцветшими граффити. Лежал на боку, свернувшись, словно пытаясь согреться. Фиолетовые волосы намокли и прилипли ко лбу. Лицо было белым, как бумага, губы — синими. Он не двигался.

– Пик? – прошептал Вару, и его собственный шепот показался ему оглушительным.

Он подбежал к нему, упал на колени. Бетонный пол был ледяным. Он потряс его за плечо.

– Эй! Эй, ты чего?! Вставай!

Пик не реагировал. Его одежда была насквозь мокрой. Кожа на ощупь была ледяной. Вару в панике прижал пальцы к его шее, туда, где должна была биться сонная артерия. Он не сразу нашел пульс. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он почувствовал под пальцами слабый, едва уловимый толчок. Живой.

– Черт, черт, черт! – Вару вскочил, оглядываясь по сторонам, словно ища помощи в пустом, мертвом здании. – Идиот! Рогатый идиот! Что ты тут забыл?!

Он сорвал с себя толстовку. Она была мокрой, но все равно теплее, чем воздух в этом склепе. Он попытался укрыть ею Пика, но тот был слишком тяжелым. Вару с трудом перевернул его на спину. Голова Пика безвольно откинулась назад.

Страх, который он испытал на соревнованиях, когда упала Лея, был ничем по сравнению с этим. Тот страх был за другого, за чужого, пусть и ставшего близким. Этот страх был за своего. За часть себя. За своего вечного врага, своего единственного настоящего соперника, своего проклятого брата.

Нужно было что-то делать. Тащить его отсюда. Звонить. Кому? Феликсу? Куромаку? Они его убьют. Сначала спасут, а потом убьют.

Телефон. Телефон Леи. В кармане его джинсов. Он достал его, и пальцы, дрожащие от холода и страха, долго не могли набрать нужный номер. Не ее. Другой. Тот, что он помнил наизусть.

Гудки. Длинные, мучительные.

– Алло? – раздался в трубке сонный голос Феликса.

– Феликс, – выдохнул Вару. – Это я. Слушай меня внимательно. Не перебивай. Мне нужно такси. Прямо сейчас.

***

Пик не помнил, как потерял сознание. Последнее, что отпечаталось в памяти, — это ледяной холод, пробирающий до костей, и стена с их общим, старым граффити. Он просто прислонился к ней, чтобы перевести дух, и темнота накрыла его, как тяжелое мокрое одеяло.

Сознание возвращалось медленно, рывками. Сначала появился звук — тихое, мерное пиканье. Потом — тепло. Невероятное, блаженное тепло, окутывающее все тело. Он попытался открыть глаза, но веки были свинцовыми. Он лежал на чем-то мягком. В своей кровати.

Как?

Он сделал еще одно усилие и наконец разлепил веки. Потолок. Его потолок, с небольшой трещиной в углу, похожей на молнию. Он был дома. Он повернул голову.

Рядом с кроватью, на стуле, сидел Вару.

Он сидел, ссутулившись, обхватив себя руками, и смотрел в одну точку. Он был бледным, с темными кругами под глазами. Его зеленые волосы были влажными и растрепанными. Он был без своей толстовки, в одной только черной футболке, и мелко дрожал. Пик увидел, как по его щеке медленно скатилась слеза. Вару тут же зло и резко вытер ее рукавом, будто смахивал назойливое насекомое.

Пик хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон.

Вару вздрогнул и резко повернул голову. Его глаза за очками расширились, когда он увидел, что Пик смотрит на него. На секунду в его взгляде промелькнула паника, а за ней — чистое, незамутненное облегчение. Но он тут же спрятал все это за своей обычной ядовитой маской.

– Ну наконец-то проснулся, спящая красавица, – голос у него был хриплым и надтреснутым, но полный привычного сарказма. – Я уж думал, придется тебя поцелуем будить. Боюсь, от такого зрелища даже Ромео бы стошнило.

Пик смотрел на него, пытаясь сопоставить факты. Он был на заброшке. Он потерял сознание. Теперь он в своей постели. А рядом — Вару. Тот, кого он выгнал. Тот, кого он искал.

– Вару? – прохрипел Пик. Его горло болело, говорить было трудно. – Ты… как?

– Да я тебя нашел, – Вару махнул рукой с преувеличенной небрежностью, хотя его пальцы все еще дрожали. – В какой-то заброшке. Ты там без сознания лежал, изображал жертву индустриального апокалипсиса. Очень драматично, кстати. Я почти оценил.

Он говорил быстро, сбиваясь, словно боялся дать Пику вставить слово, боялся тишины.

– Я уж было подумал оставить тебя там на корм крысам, – продолжал он. – Представляешь, какой был бы пир? Фиолетовый деликатес. Но потом решил, что Феликс мне этого не простит. У него бы инфаркт случился. Пришлось тащить твою тушу домой. Ты, кстати, тяжелый, как чугунный мост. Больше так не делай.

Пик слушал этот поток язвительной болтовни и видел за ним совсем другое. Он видел страх в его глазах. Он видел облегчение. Он видел того самого парня, который нарисовал их всех улыбающимися на пикнике.

– Вару… – снова позвал он, и на этот раз его голос прозвучал чуть тверже.

Вару замолчал. Он смотрел на Пика, и его маска снова начала трескаться.

– Прости, – сказал Пик. Просто и тихо. Без всяких предисловий. – Я дурак, что выгнал тебя на улицу. И в принципе, что так отреагировал… Я… прости.

Вару смотрел на него долго, не мигая. Его челюсти были плотно сжаты. Он словно боролся сам с собой. А потом он шумно выдохнул, словно выпустил весь воздух из легких. Напряжение в его плечах спало.

– Ладно-ладно, успокойся, – проворчал он, отворачиваясь. – Я тебя простил. Еще когда увидел, как ты там жалко на полу валяешься. Слишком легкая месть получилась бы, не в моем стиле.

Он встал и прошелся по комнате, все еще обнимая себя за плечи.

– Феликс тебе чай какой-то заварил, целебный. Сейчас принесу. И если ты еще раз решишь косплеить ледышку, я лично тебя в розовый покрашу. Всего. С ног до головы. Понял?

Пик не ответил. Он просто смотрел на зеленую макушку своего несносного брата, и на его губах появилась слабая, едва заметная улыбка. Он чувствовал себя невероятно уставшим, но впервые за последние двое суток — спокойным. Тепло от одеяла, тихое ворчание Вару, знакомые стены комнаты. Он был дома. И Вару был дома.

Веки снова потяжелели. Он проваливался в сон, и последнее, что он услышал, было ворчание Вару: «И не смей больше так меня пугать, идиот рогатый…».

Пик слабо улыбнулся и снова заснул.

***

Вару вышел из комнаты Пика и плотно прикрыл за собой дверь. Он прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол. Ноги его не держали. Адреналин, который гнал его последние несколько часов, отступил, оставив после себя звенящую пустоту и дрожь во всем теле.

Он жив. Он в тепле. Он дома. Он простил.

Вару закрыл лицо руками. Он не плакал. Он просто сидел так, пытаясь отдышаться, пытаясь собрать себя по кусочкам. Звонок в такси. Объяснения с водителем, который с подозрением смотрел на бесчувственное тело Пика. Деньги, которые дала ему Лея, — почти все ушли на эту поездку. Паника Феликса, когда он открыл дверь. Суета. Горячий чай, который Зонтик со слезами на глазах совал ему в руки. Осуждающий, но полный беспокойства взгляд Куромаку. И долгие, мучительные часы ожидания у кровати Пика, когда он слушал его дыхание и боялся, что оно вот-вот прекратится.

Он достал телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке коридора. Одно непрочитанное сообщение. «Береги себя».

Его пальцы, все еще дрожащие, забегали по экрану.

**Вару:** Я дома.

Он отправил сообщение и замер в ожидании. Ответ пришел почти мгновенно.

**Лея:** С тобой все в порядке? Тебя не убили?

Вару криво усмехнулся.

**Вару:** Почти. Пришлось спасать одного фиолетового идиота. Он решил замерзнуть насмерть в какой-то дыре.

**Лея:** Пика? Он в порядке?

Вару нахмурился. Ее первый вопрос был о нем. Второй — о Пике. Она беспокоилась о них обоих.

**Вару:** Да. Спит. Я его простил.

Он сам не понял, зачем это написал. Наверное, ему просто нужно было сказать это кому-то еще. Кому-то, кто поймет.

**Лея:** Это хорошо. Я рада. Очень.

**Лея:** А ты? Ты как?

Простой вопрос. Но в нем было столько заботы, что у Вару снова защемило в груди.

**Вару:** Устал. Замерз. И хочу спать. И еще… я скучаю.

Он напечатал последнее слово, не раздумывая. Потому что это была правда. Он сидел в своем доме, в окружении своих братьев, но ему отчаянно не хватало ее. Ее смеха, ее язвительных комментариев, ее тепла.

**Лея:** Я тоже. Очень. Приходи завтра. После школы. Родители приезжают только вечером. У нас будет еще несколько часов.

Сердце Вару подпрыгнуло. Еще несколько часов. Это было немного. Но это было все.

**Вару:** Приду.

**Лея:** Спи, зелёный. Тебе нужно отдохнуть.

**Вару:** Ты тоже. И ногу не напрягай.

**Лея:** Есть, сэр! ;)

Он смотрел на этот дурацкий смайлик и улыбался. Той самой, настоящей улыбкой, которую сегодня уже видел Пик. Он сунул телефон в карман и поднялся на ноги. Он действительно смертельно устал.

Он заглянул в свою комнату. Она была точно такой, какой он ее оставил. Словно и не было этих двух с половиной суток, перевернувших его жизнь. Он рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и мгновенно провалился в сон.

Ему не снились ни розовые мотоциклы, ни падающие скейтерши, ни замерзающие враги. Ему впервые за долгое время не снилось ничего. Был просто глубокий, спокойный сон. Сон человека, который прошел через шторм и наконец-то нашел свою тихую гавань. И он знал, что даже если завтра снова начнется буря, у него теперь есть целых два маяка, которые не дадут ему сбиться с пути. Один — фиолетовый, угрюмый и вечно ворчащий. А другой — яркий, дерзкий, пахнущий яблоками и свободой. И законы притяжения, как оказалось, работали в обе стороны.