← Назад к обзору

Я такая же

Хрупкое равновесие

***

Первое, что Вару осознал, просыпаясь, — это свет. Не тот привычный, тусклый свет, что пробивался сквозь вечно задернутые шторы его комнаты, а яркий, утренний, бьющий прямо в глаза. Он был другим — чистым, золотистым, не смешанным с запахом краски и озона от старого компьютера. Вару недовольно зажмурился и перевернулся на другой бок, пытаясь снова провалиться в сон. Но что-то было не так. Диван под ним был незнакомо жестким, а одеяло пахло не домом, а яблочным шампунем и чем-то неуловимо свежим.

Память вернулась резким, неприятным рывком. Пик. Розовый мотоцикл. Улица. Лея.

Он рывком сел, озираясь. Комната, вчера казавшаяся уютным убежищем в полумраке, при дневном свете выглядела иначе. Более реальной. Постеры на стенах, книги на полках, дека от скейта, прислоненная к стене, — все это было частью чужой, упорядоченной жизни. Его очки лежали на журнальном столике рядом с пустой кружкой. Без них мир казался размытым и слишком ярким. Он чувствовал себя незащищенным, голым.

Из-за приоткрытой двери кухни доносились тихие звуки: шипение масла на сковороде, негромкое постукивание посуды и тихое мурлыканье какой-то мелодии себе под нос. Лея уже проснулась.

Внутри Вару боролись два желания. Первое — тихонько одеться, выскользнуть за дверь и исчезнуть, сохранив остатки своей гордости. Второе, более насущное и приземленное, было продиктовано предательским урчанием в желудке. Запах жареных яиц щекотал ноздри, и он понял, что не ел со вчерашнего обеда.

К черту гордость. Голод был сильнее.

Он нацепил очки, и мир тут же приобрел привычные зеленоватые очертания и резкость. Спирали на линзах, как броня, вернули ему часть былой уверенности. Он встал, размял затекшую шею и, стараясь производить как можно меньше шума, побрел на кухню.

Лея стояла у плиты спиной к нему, одетая все в те же серые штаны и красную футболку. Ее распущенные волосы были небрежно собраны в пучок на затылке, из которого выбивалось несколько темных прядей. Она покачивалась в такт музыке, которую тихо напевала, и ловко орудовала лопаткой. На мгновение Вару замер в дверях, наблюдая за этой картиной. Она была такой… обычной. И в этой обычности было что-то завораживающее и совершенно ему непонятное.

Он кашлянул, чтобы обозначить свое присутствие.

Лея вздрогнула и обернулась. Увидев его, она усмехнулась.

– О, узник совести проснулся. Я уж думала, ты до обеда дрыхнуть будешь.

Вару проигнорировал шпильку и прошел в небольшую, но чистую кухню, небрежно прислонившись к дверному косяку.

– Чё варишь? – голос прозвучал более хрипло и сонно, чем он рассчитывал.

– Яичницу, гений кулинарии, – ответила она, не отрываясь от плиты. – С беконом. Садись, сейчас готово будет. Как спалось на моем пятизвездочном диване?

– Сойдёт, – буркнул Вару, усаживаясь за маленький кухонный стол. Признаться, что он спал как убитый, впервые за много недель не просыпаясь от ночных кошмаров или криков клонов, было бы слишком большим поражением. – Бывало и лучше.

Лея хмыкнула и, выключив плиту, разложила по двум тарелкам пышную яичницу-глазунью с поджаристым беконом. Поставив одну тарелку перед ним, а вторую — себе, она села напротив.

– Кофе, чай? Или предпочитаешь с утра чистый яд?

– Кофе. Черный, без сахара, – автоматически ответил он.

Она молча встала, налила из кофеварки две кружки и поставила одну перед ним. Вару впился взглядом в тарелку. Два идеально круглых желтка смотрели на него, как удивленные глаза. Он взял вилку и с нескрываемым удовольствием проткнул один из них.

Они ели в тишине. Но это была не неловкая тишина, а скорее… умиротворенная. Вару был слишком голоден, чтобы язвить, а Лея, казалось, была вполне довольна компанией, не требующей пустой болтовни.

– Знаешь, – вдруг сказала она, отпив кофе и внимательно посмотрев на него. – Вчера в темноте было не так заметно.

– Что не так заметно? Мое величие? – тут же ощетинился Вару.

– Нет, – она чуть наклонила голову. – То, что у тебя под глазами мешки, как у панды-наркомана. Ты вообще спишь когда-нибудь?

Вару замер с вилкой на полпути ко рту. Он инстинктивно потер под глазами. Он и сам знал, что в последнее время спал отвратительно. Постоянное напряжение, необходимость быть начеку, придумывать новые розыгрыши, чтобы держать всех в тонусе, — все это выматывало. Но чтобы кто-то вот так прямо ему на это указал…

– Нормально я сплю, – огрызнулся он. – Это у меня стиль такой. Готический.

– Ага, конечно, – фыркнула Лея. – Готический стиль «я не спал трое суток, потому что красил чужой мотоцикл». Так, сейчас.

Она встала, подошла к холодильнику и, открыв морозилку, достала из специальной формочки несколько кубиков льда. Завернув один в чистое кухонное полотенце, она вернулась к столу.

– Чего удумала? – настороженно спросил Вару, отодвигаясь.

– Сиди смирно, панда, – скомандовала она, обходя стол. – Это экспресс-метод.

Прежде чем он успел что-либо возразить, она подошла к нему сзади и легонько приложила холодный сверток к коже под его правым глазом.

Вару невольно вздрогнул от ледяного прикосновения. Первой реакцией было вырваться, оттолкнуть ее, заорать, чтобы не лезла. Это было вторжение в его личное пространство, слишком неожиданное, слишком… интимное. Но он заставил себя замереть.

– Эй! Руки убрала! Хочешь мне мозг заморозить? – прошипел он, но голос прозвучал неубедительно даже для него самого.

– Не бойся, твоему мозгу это не грозит, там и так вечная мерзлота, – беззлобно парировала она, аккуратно, почти невесомо водя льдом по коже. – Просто расслабься. Это помогает снять отек.

И Вару, к своему собственному изумлению, расслабился. Ледяной холод был шокирующим, но через несколько секунд он сменился приятным покалыванием. Лея действовала уверенно и спокойно. Ее пальцы случайно коснулись его щеки, и это прикосновение было теплым на контрасте со льдом. Он чувствовал ее дыхание где-то у своего виска. В воздухе снова появился этот запах яблочного шампуня.

Он закрыл глаза под очками. Никто никогда так о нем не заботился. Феликс бы начал причитать и совать ему под нос ромашковый чай. Куромаку прочитал бы лекцию о необходимости восьмичасового сна для поддержания когнитивных функций. Пик бы просто не заметил. Или заметил бы и съязвил. А Лея… она просто увидела проблему и решила ее. Молча, без лишних слов и эмоций.

Она переместила лед под другой глаз. Вару не шевелился, полностью отдавшись этому странному, непривычному ощущению. Впервые за долгое время кто-то прикасался к нему не для того, чтобы встряхнуть или оттолкнуть, а чтобы… помочь? Это было так дико, что его мозг отказывался это обрабатывать. Внутри него рушились какие-то древние, давно возведенные стены.

– Вот, – через минуту сказала она, убирая полотенце. – Уже лучше. По крайней мере, на живого мертвеца ты уже не так похож.

Она вернулась на свое место и продолжила пить кофе, как будто ничего не произошло. Вару медленно открыл глаза. Кожа под ними приятно холодела. Он чувствовал себя странно отдохнувшим и… смущенным. Он быстро доел свою яичницу, стараясь не смотреть на Лею.

– Спасибо, – пробормотал он так тихо, что сам едва расслышал.

– За яичницу? Пожалуйста, – она сделала вид, что не поняла, за что именно он ее благодарит, и Вару был ей за это признателен.

***

В доме клонов утро было совсем не радужным. Феликс, не спавший почти всю ночь, с самого рассвета сидел на кухне, обхватив руками кружку с остывшим какао. Он то и дело поглядывал на входную дверь, надеясь услышать шаги или щелчок замка. Но дом был погружен в гнетущую тишину.

– Он не вернулся, – прошептал он, когда на кухню вошел Куромаку, уже одетый в свою безупречную рубашку, с планшетом в руках.

– Вероятность его возвращения в ночные часы составляла менее семнадцати процентов, учитывая его уровень упрямства и обиды, – бесстрастно констатировал трефовый король, наливая себе стакан воды. – Я составил план поисковых мероприятий на сегодня. Мы разделим город на секторы. Эффективность будет выше, если…

– Какие секторы, Куромаку?! – взорвался Феликс, вскакивая. – Вару там где-то один, голодный, замерзший! А ты тут графики строишь! Мы должны просто пойти и найти его!

– Неорганизованные поиски приведут лишь к хаотичному перемещению и дублированию маршрутов, что снизит общую продуктивность на сорок три процента, – отрезал Куромаку, но в его голосе проскользнула едва заметная нотка беспокойства. – Я тоже за него волнуюсь, Феликс. Но паника – плохой советчик.

Из гаража донесся яростный скрежет, а затем глухой удар и приглушенное ругательство. Пик все еще был там.

Федор, который тоже выглядел уставшим, спустился со второго этажа. Он подошел к двери гаража и решительно постучал.

– Пик. Выйди.

Скрежет прекратился. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в щели показалось мрачное лицо Пика. Его фиолетовые волосы были всклокочены, а на щеке красовалось розовое пятно, которое он, видимо, не смог оттереть.

– Что? – прорычал он.

– Он не вернулся, – спокойно сказал Федор. – Ты доволен?

Пик нахмурился еще сильнее.

– Он сам виноват. Получил по заслугам.

– Возможно, – не стал спорить Создатель. – Но вчера ты выгнал не просто «мелкого пакостника». Ты выгнал одного из нас. Ты переложил ответственность за него на улицу, на случайных прохожих, на погоду. Это не решение проблемы, Пик. Это бегство.

– Я не бежал! – рявкнул восьмой клон. – Я избавил нас от источника проблем!

– Нет. Ты просто вынес его за порог. Пик, я понимаю твой гнев, правда. Но мы так не поступаем. Мы – команда. Семья, если хочешь. И в семье не выгоняют на улицу, даже если кто-то разрисовал твою любимую вещь в идиотский цвет. Мы ищем решение вместе.

Пик молчал, его челюсти были плотно сжаты. Он смотрел куда-то мимо Федора, и в его глазах бушевала буря из гнева, упрямства и чего-то еще, чему он не мог дать названия. Может быть, крошечной, микроскопической искорки вины, которую он тут же яростно тушил.

– Я не пойду его искать, – наконец процедил он.

– Я тебя и не прошу, – мягко ответил Федор. – Я прошу тебя подумать. Не о мотоцикле. О нас всех. А теперь иди умойся. Ты выглядишь как жертва нападения кондитерской фабрики.

Федор закрыл дверь, оставив Пика одного с его мыслями и запахом растворителя. Вернувшись на кухню, он посмотрел на поникшего Феликса и деловитого Куромаку.

– Так, слушайте план…

***

– Ну и что дальше? – спросила Лея, убирая тарелки в раковину. – Какие планы у непризнанного гения на сегодня? Собираешься вернуться и извиниться?

– Извиниться? Я? – Вару расхохотался, хотя смех получился немного нервным. – Никогда. Пусть этот рогатый сам приползет и будет умолять меня простить его за то, что не оценил мой талант.

– То есть плана у тебя нет, – констатировала она, поворачиваясь к нему.

– У меня всегда есть план! – нагло соврал Вару. – Просто… он пока в разработке. Требует стратегического осмысления.

– Ясно, – она скептически прищурилась, но развивать тему не стала. – Ладно, «стратег», у меня свои дела. Мне нужно на площадку, потренироваться перед завтрашними соревнованиями.

Сердце Вару неприятно екнуло. Это был намек. Вежливый способ сказать: «Спасибо за компанию, а теперь проваливай». Он снова останется один. На улице. Без денег. Без телефона. Паника, которую он так успешно заглушил за завтраком, снова начала поднимать голову.

– Ну, удачи, – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично. Он встал, собираясь направиться к выходу.

– Эй, ты куда? – остановила его Лея.

– Как куда? По своим стратегическим делам, – съязвил он. – Не буду же я тебе мешать.

Она оперлась о раковину и скрестила руки на груди, смерив его долгим взглядом.

– Вару, ты идиот?

– Я гений, мы это уже выяснили, – огрызнулся он.

– Нет, ты идиот, – повторила она. – Ты думаешь, я тебя накормила, напоила, льдом полечила, чтобы потом выпнуть обратно на улицу? Я, конечно, не Феликс со смайликом на футболке, но даже у меня есть какие-то принципы.

Он ошарашенно уставился на нее. Она помнила имя, которое он назвал вчера.

– Я не просил о помощи, – упрямо пробормотал он.

– А я и не предлагаю помощь, – она пожала плечами. – Я предлагаю тебе не маяться дурью в одиночестве. Пойдешь со мной.

– Куда? На твою площадку? Зачем? – он был сбит с толку.

– Посмотришь, как катаются настоящие профи, а не пьяные аисты, – поддела она. – Заодно мяч побросаешь, если сможешь его поднять. А то ты какой-то дохлый.

Это был вызов. И снова, как и вчера, Вару не смог перед ним устоять. Перспектива снова остаться одному пугала его гораздо больше, чем ее насмешки.

– Еще посмотрим, кто из нас дохлый, скейтерша, – проворчал он, чувствуя, как по телу разливается волна облегчения. – Только учти, если будет скучно, я найду, чем себя развлечь. И не факт, что тебе это понравится.

– Я на это и рассчитываю, – рассмеялась Лея. – Собирайся, художник. Приключения не ждут.

Она скрылась в своей комнате, чтобы переодеться, а Вару остался на кухне, пытаясь осознать происходящее. Эта девчонка была ходячим парадоксом. Она была такой же язвительной и колючей, как он сам, но при этом… доброй? Нет, не то слово. Не приторно-доброй, как Феликс. Она была… правильной. Справедливой. Она не сюсюкалась, не читала нотаций, но и в беде не бросала. Она была для него абсолютно новым, неизученным типом человека. И это одновременно пугало и безумно интриговало.

Через пять минут Лея вышла, уже одетая в черные шорты, свою красную футболку и кеды. На голове снова была кепка, а за спиной висел рюкзак.

– Готов к труду и обороне?

– Рожден готов, – хмыкнул Вару.

Они вышли из квартиры. На лестничной клетке Лея остановилась у стены, где к специальному креплению был пристегнут велосипедным замком ее скейт.

– Мой транспорт, – сказала она, отщелкивая замок. – Тебе придется идти пешком, лентяй.

– Я великодушно позволяю тебе везти меня, – заявил Вару.

– Размечтался, – фыркнула она, бросая доску на пол и одним ловким движением на нее запрыгивая. – Догоняй, если сможешь.

Она покатилась вперед по коридору, а затем стремительно съехала по пандусу у лестницы. Вару с усмешкой покачал головой и зашагал следом.

Улица встретила их ярким солнцем и шумом города. Лея ехала впереди, не слишком быстро, чтобы он не отставал, ловко лавируя в потоке пешеходов. Вару шел рядом, засунув руки в карманы. Он чувствовал на себе любопытные взгляды прохожих — еще бы, парень с ядовито-зелеными волосами рядом с девчонкой на скейте. Но ему было все равно. Рядом с Леей он чувствовал себя… на своем месте. Словно они были двумя яркими кляксами в сером, обыденном мире.

– Так что за соревнования? – спросил он, поравнявшись с ней на светофоре.

– Да так, местные, – ответила она, не глядя на него. – Стрит-контест. Пара трюков в рампе, потом на перилах. Ничего особенного, но призовой фонд неплохой. Новые колеса не помешают.

– Ты серьезно этим занимаешься? – с неподдельным интересом спросил Вару. Для него все это было просто развлечением.

– А ты серьезно занимаешься покраской чужого имущества? – парировала она. – У каждого свои хобби. Мне нравится чувство полета. Когда делаешь трюк, и на пару секунд кажется, что ты можешь все. Что гравитации не существует.

Она говорила об этом с такой страстью, что Вару невольно заслушался. Он никогда не думал о своих проделках в таком ключе. Для него это был способ выплеснуть энергию, позлить окружающих, доказать, что он существует. А для нее ее увлечение было чем-то большим. Это была свобода.

Они дошли до той самой баскетбольной площадки за школой. Сегодня здесь было не так пустынно. На одной из скамеек сидели парень в широких джинсах и девушка с ярко-фиолетовыми, как у Пика, волосами. Увидев Лею, они замахали руками.

– Лея, привет! – крикнула девушка. – Мы уж думали, ты проспала!

– Не дождетесь, – усмехнулась Лея, подъезжая к ним и спрыгивая со скейта. – Макс, Оля, знакомьтесь. Это Вару. Он… стажер.

Парень по имени Макс смерил Вару оценивающим взглядом.

– Здарова. Ты тоже катаешь?

– Он пока в категории «пьяный аист», но у него есть потенциал, – ответила за него Лея, бросая свой рюкзак на скамейку и доставая из него оранжевый баскетбольный мяч.

Вару почувствовал себя не в своей тарелке. Он привык быть в центре внимания, быть тем, кто задает тон. А здесь он был просто «стажером», придатком к Лее. Девушка Оля с любопытством разглядывала его зеленые волосы.

– Классный цвет, – сказала она. – Я тоже хотела зеленый, но решила, что фиолетовый мне больше к лицу.

Лея, заметив его напряжение, кинула ему мяч.

– Эй, художник, не стой столбом. Раз разомнешься, пока я со скейтом поработаю. Или боишься мячик уронить?

Вару поймал мяч на автомате. Он был тяжелым и шершавым. Он никогда в жизни не играл в баскетбол. Но отступать было поздно.

– Боюсь, что после меня на этом кольце сетка не выдержит, – самоуверенно бросил он и пошел к баскетбольному щиту.

Он чувствовал на себе взгляды. Лея и ее друзья о чем-то переговаривались, посмеиваясь. Он был здесь чужим. Инородным элементом. Он ударил мячом об асфальт. Тот глухо и гулко отскочил. Вару поймал его и посмотрел на кольцо. Оно казалось таким далеким.

Он бросил. Мяч неуклюже ударился о щит сбоку и отлетел далеко в сторону. Макс и Оля засмеялись.

– Неплохой пас кустам! – крикнул Макс.

Щеки Вару вспыхнули. Он был готов провалиться сквозь землю от злости и унижения. Он сжал кулаки. Вот тебе и приключения. Из одного дурдома попал в другой, где над ним так же смеются.

Но тут он услышал голос Леи, громкий и четкий.

– Эй, Макс, заткнись. Вспомни, как ты в первый раз на доску встал. Ты больше на земле лежал, чем на ней стоял.

Парни замолчали. Лея подошла к Вару и подобрала мяч.

– Не слушай их, – сказала она уже тише. – Они не со зла. Просто придурки. Смотри.

Она встала в нескольких метрах от кольца.

– Главное не сила, а техника. Согни колени. Толчок идет от ног. А рука просто задает направление. Вот так.

Она легко, почти не целясь, бросила мяч. Тот по идеальной дуге влетел точно в кольцо, даже не коснувшись обода. Чистый бросок.

– Вау, – невольно вырвалось у Вару.

– Учись, стажер, – усмехнулась она и кинула мяч ему обратно. – Пробуй еще раз.

Он попробовал. Снова мимо. И еще раз. И еще. Но теперь никто не смеялся. Лея каталась на скейте, отрабатывая какие-то трюки, а ее друзья сидели на скамейке, но время от времени они бросали на него взгляды — уже не насмешливые, а скорее заинтересованные. Он был упрямым. Он не сдавался.

И в какой-то момент, после десятка неудачных попыток, он снова бросил мяч. Он вложил в этот бросок всю свою злость, все свое унижение, все свое упрямство. Мяч ударился о щит, прокатился по кольцу, на мгновение замер… и провалился внутрь.

– Есть! – заорал он, сам не ожидая от себя такой бурной реакции.

Лея, остановившись после очередного трюка, посмотрела на него и улыбнулась. Широко, открыто. И в этой улыбке не было ни капли насмешки. Только одобрение.

– Я же говорила, – крикнула она. – У тебя есть потенциал, зелёный!

И в этот момент Вару понял, что ему все равно, что думают эти Макс и Оля. Ему было важно только то, что она в него верила. Он подобрал мяч и улыбнулся в ответ. Настоящей, не язвительной улыбкой. Хрупкое равновесие этого утра начинало крепнуть. Он был на чужой территории. Но, может быть, впервые в жизни, он был не против.