Я верил в эту любовь?
Между небом и землей
Лес вокруг Пустоши внезапно наполнился странным, лихорадочным движением. Эдди бежал за Ричи, и его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Он чувствовал, как пот катится по вискам, как пыль забивается в носоглотку, и уже готов был вытащить ингалятор, чтобы сделать спасительный вдох «Вентолина», но азарт погони оказался сильнее паранойи.
Ричи летел впереди, его длинные, нескладные ноги мелькали между кустами, а смех — этот невыносимый, громкий, срывающийся на фальцет хохот — служил для Эдди единственным ориентиром.
– Стой, Тозиер! Ты труп! Я клянусь, я расскажу твоей матери, что ты стащил её журналы из-под кровати! – кричал Эдди, задыхаясь.
– Она сама мне их дала, Эдс! Для общего развития! – донеслось откуда-то из-за густого сплетения папоротников.
Внезапно Ричи резко затормозил. Он сделал это так быстро, что Эдди, не успев среагировать, едва не врезался в его спину. Но прежде чем Эдди успел возмутиться или хотя бы отдышаться, Ричи резко развернулся на пятках. Его лицо, обычно скрытое за маской паяца, на мгновение стало пугающе сосредоточенным.
Одним быстрым, почти животным движением Ричи сократил оставшееся расстояние и обхватил Эдди за талию, притягивая к себе.
Эдди замер. Мир вокруг него словно схлопнулся до размеров этой маленькой поляны, залитой предзакатным солнцем. Он почувствовал жесткие ладони Ричи на своих боках — прямо поверх чистой, выглаженной футболки. Это было так неправильно, так негигиенично и так... близко.
– Ричи, ты ПРИДУРОК! ОТПУСТИ! – взвизгнул Эдди, упираясь руками в грудь друга. – У тебя руки в грязи! Ты меня сейчас заразишь чем-нибудь, я серьезно! У меня кожа чувствительная, ты же знаешь!
Но Ричи не отпускал. Напротив, он прижал Эдди еще крепче, так что тот почувствовал жар, исходящий от тела Тозиера. Огромные очки Ричи сползли на самый кончик носа, и за толстыми стеклами Эдди увидел не привычную насмешку, а что-то странное, блестящее и лихорадочное.
– Тише, Эдс, тише, – прошептал Ричи, и его голос вдруг стал низким, без тени привычного кривляния. – Ты слишком много шумишь для такого маленького парня.
– Я не маленький! И я не шу...
Договорить Эдди не успел. Ричи, подавшись вперед, резко и игриво поцеловал его в щеку. Это не был долгий или нежный поцелуй — скорее быстрый, влажный и совершенно ошарашивающий «чмок», который оставил после себя ощущение жжения на коже.
Ричи тут же отстранился, разжимая руки, и отскочил на пару шагов назад, снова надевая на лицо свою привычную ухмылку, словно ничего не произошло.
Эдди стоял неподвижно, его рука непроизвольно поднялась к щеке, касаясь того места, где только что были губы Ричи. В голове воцарилась звенящая пустота. Все слова о микробах, бактериях, маме и правилах приличия просто испарились, оставив после себя только гулкий стук сердца в ушах.
– Ты... ты что сделал? – наконец выдавил он, и его голос прозвучал подозрительно тонко.
– Ой, да ладно тебе, Эдс! – Ричи картинно всплеснул руками и поправил очки. – Это был поцелуй Иуды. Или просто проверка на вшивость. Судя по твоему лицу, ты сейчас либо упадешь в обморок, либо взорвешься, как банка газировки, которую слишком долго трясли.
– Ты меня поцеловал, – повторил Эдди, игнорируя его паясничанье. – Ричи, это... это выход за все рамки. Это биологическое нападение!
– Это был дружеский жест, приятель! – Ричи начал медленно отступать в сторону тропинки, ведущей к карьеру. – Моя мама всегда так делает, когда прощается с почтальоном. Хотя обычно она метит чуть ниже, но я решил пощадить твою неокрепшую психику.
Эдди почувствовал, как к лицу приливает жар. Он не знал, злиться ему или бежать в ванную, чтобы тереть щеку спиртом до тех пор, пока не слезет кожа. Но в глубине души — в той самой глубине, которую он так тщательно прятал за ингаляторами и таблетками — что-то предательски дрогнуло.
– Ты больной, Тозиер, – наконец сказал Эдди, стараясь придать голосу твердость. – Тебе лечиться надо. У психиатра.
– О, я уже записан! – Ричи снова захохотал, закидывая руки за голову. – Но врач сказал, что мой случай безнадежен, пока я нахожусь в радиусе мили от твоего очаровательного ингалятора. Ну что, идем? Или ты планируешь пустить здесь корни и ждать, пока тебя съедят муравьи-убийцы?
Эдди сглотнул. Он всё еще чувствовал фантомное давление рук Ричи на своей талии. Это ощущение было странным — не пугающим, как он ожидал, а скорее... надежным? Как будто на долю секунды весь хаос Дерри, все страхи перед Оно и перед будущим просто перестали существовать.
– Иду я, иду, – проворчал он, поправляя поясную сумку. – Но если у меня завтра выскочит герпес, я подам на тебя в суд.
– Договорились, Эдс! Я найму твою маму в качестве адвоката. Она отлично знает, как работать ртом в зале заседаний.
– РИЧИ!
– Всё, всё, молчу!
Они двинулись по тропинке. Ричи шел впереди, подпрыгивая на ходу и насвистывая какую-то пошлую мелодию, а Эдди плелся следом, то и дело украдкой касаясь своей щеки.
Лес постепенно редел, открывая вид на карьер. Вода внизу казалась расплавленным золотом в лучах заходящего солнца. Остальные Неудачники уже были там: Билл о чем-то серьезно разговаривал с Беном, а Беверли, свесив ноги с обрыва, смотрела вдаль.
– Эй, смотрите, кто пришел! – крикнул Ричи, размахивая руками. – Наш маленький Эдс выжил в джунглях, хотя его пытались совратить дикие звери в моем лице!
Билл поднял голову и улыбнулся, хотя в его глазах всё еще читалась та грусть, которая не покидала его с исчезновения Джорджи.
– В-всё в порядке, Эдди? Ты к-какой-то красный.
– Это тепловой удар, Билл, – быстро вставил Ричи, прежде чем Эдди успел открыть рот. – Или просто реакция на мою неотразимость. Эдди осознал, что влюблен в меня, и теперь его организм пытается самоликвидироваться от избытка чувств.
Эдди с силой пихнул Ричи в бок, на что тот лишь довольно охнул.
– Не слушайте его, – пробормотал Эдди, присаживаясь на траву подальше от края обрыва. – Он просто перегрелся на солнце. Мозги окончательно расплавились.
Беверли внимательно посмотрела на них обоих, и в её взгляде промелькнуло понимание, от которого Эдди стало еще жарче. Она улыбнулась своей загадочной улыбкой и снова отвернулась к воде.
– Ребята, – тихо сказал Бен, указывая куда-то в сторону города. – Посмотрите.
Над Дерри сгущались тени. Город внизу выглядел тихим и мирным, но каждый из них знал, что это лишь иллюзия. В подвалах, в канализациях, за закрытыми дверями домов пряталось что-то, что жаждало их страха.
Эдди почувствовал, как холодная волна тревоги пробежала по спине. Он потянулся к ингалятору, но его рука замерла на полпути. Ричи, сидевший рядом, вдруг перестал паясничать. Он просто протянул руку и на мгновение коснулся плеча Эдди.
– Не бойся, Эдс, – сказал он так тихо, что услышал только Эдди. – Если этот клоун сунется, я зашучу его до смерти. Или заставлю слушать лекцию о твоих любимых видах плесени. Он сам сбежит в ужасе.
Эдди невольно хмыкнул.
– Ты придурок, Ричи.
– Ага. Твой любимый придурок.
Они сидели на краю обрыва, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Впереди их ждало много ужасов, много боли и потерь, но в этот момент, здесь, на вершине карьера, Эдди Каспбрак чувствовал себя в безопасности. Потому что рядом был Ричи Тозиер — человек, который мог вывести его из себя одной фразой, но который был готов держать его за руку, когда мир вокруг рушился.
И даже если этот «держащий за руку» постоянно шутил про минет и чужих мам, Эдди понимал: это именно то, что помогает им не сойти с ума.
– Знаешь, Ричи, – сказал Эдди, когда они уже собирались расходиться по домам.
– М-м-м? – Ричи возился со своим велосипедом.
– Если ты еще раз меня так поцелуешь... я правда засуну ингалятор тебе в нос.
Ричи замер, затем медленно поднял взгляд. Его глаза за очками хитро блеснули.
– А если я поцелую тебя в другое место, Эдс? У тебя есть второй ингалятор для другой ноздри?
– Пошел ты! – крикнул Эдди, вскакивая на свой велосипед и быстро крутя педали в сторону дома.
– Я тоже тебя люблю, сладкий! – донесся ему в спину вопль Ричи. – Передавай маме привет и скажи, что я буду в четверг!
Эдди ехал по темнеющим улицам Дерри, и его сердце больше не билось от страха. Оно билось от чего-то другого — чего-то теплого, странного и совершенно негигиеничного. И, возможно, впервые в жизни он забыл протереть руки антисептиком, прежде чем лечь в постель.