Я верил в эту любовь?
Тишина и свобода
Ричи Тозиер ворвался в свой дом так, будто за ним гнались все черти Дерри сразу. Он с грохотом бросил велосипед на крыльце, едва не сбив горшок с увядшей геранью, и ввалился в прихожую. Дом встретил его непривычной, почти звенящей тишиной. Обычно в это время телевизор в гостиной бубнил новости, а из кухни доносился запах пережаренного мяса или звон бокалов.
Но сегодня всё было иначе.
На кухонном столе, прямо рядом с пустой вазой для фруктов, белел листок бумаги. Ричи, прищурившись, подошел ближе, поправляя сползающие очки.
«Ричард, мы уехали по делам фирмы в Портленд. Вернемся через месяц. Деньги на комоде в прихожей. Веди себя прилично. Мама и папа».
Ричи перечитал записку трижды. Месяц. Целый месяц без нравоучений, без пьяных споров отца и без вечно недовольного взгляда матери. Это было похоже на чудо. На лице Тозиера медленно расплылась широкая, почти безумная улыбка.
– Свобода, – прошептал он, и его голос эхом отозвался в пустой кухне. – Настоящая, мать её, свобода!
Он тут же бросился к телефону, стоявшему на тумбочке в коридоре. Пальцы лихорадочно набирали знакомые номера. Первым был Билл, вторым — Бен, затем Майк, Беверли и Стэн. Всем он выпаливал одну и ту же новость: «Предки свалили! Хата свободна! Ночевка на миллион лет! Жду всех!»
Но самым важным звонком был последний. Ричи глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и набрал номер Каспбраков.
– Алло? – раздался в трубке пронзительный, властный голос Сони Каспбрак.
– Здравствуйте, миссис К., это Ричард Тозиер! – Ричи мгновенно включил свой самый вежливый голос, который он обычно приберегал для учителей и полиции. – Я звоню, чтобы пригласить Эдварда на... э-э... на совместное изучение биологии. Видите ли, мои родители уезжают на конференцию, и они попросили меня собрать самых ответственных ребят для подготовки к следующему семестру. У нас будет строгий режим, диетическое питание и никакой пыли!
Ричи зажмурился, ожидая, что сейчас Соня разразится тирадой о том, что он — разносчик заразы и худшее влияние в жизни её сына. Но в трубке повисло молчание.
– Ричард? – голос миссис Каспбрак звучал как-то странно, почти задумчиво. – Знаешь, я как раз собиралась отправить Эдди к тёте в Сиракузы, но у неё там... ремонт. А мне нужно уехать на обследование в клинику. Если ты обещаешь, что он будет принимать таблетки по расписанию и не будет ходить без носков...
– Клянусь своей коллекцией комиксов, миссис К.! – выпалил Ричи, не веря своим ушам.
– Хорошо. Он приедет. На месяц. Я соберу ему три чемодана с медикаментами и стерильным бельем.
Когда Ричи повесил трубку, он издал победный клич, который, вероятно, услышали даже в канализации под домом. Эдди. У него дома. На четыре недели.
***
Через два часа на пороге дома Тозиеров стояла самая разношерстная компания в Дерри. Билл и Бен приехали вместе, Майк прислонил свой старый велосипед к забору, а Стэнли Урис с опаской оглядывал фасад дома, словно ожидая, что из окон полетят грязные носки Ричи. Беверли пришла последней, спрыгнув с рамы велосипеда и широко улыбнувшись друзьям.
Но гвоздем программы был Эдди.
Он выглядел так, будто собрался в экспедицию на Антарктиду. За его спиной висел огромный рюкзак, в руках он держал чемодан, а на плече висела сумка, из которой торчал край небулайзера. Лицо Эдди выражало крайнюю степень недоумения и легкого ужаса.
– Ричи, если это шутка, я тебя убью, – с порога заявил Эдди, поправляя ремень сумки. – Моя мама... она просто вытолкнула меня за дверь. Она дала мне с собой запас витамина С на случай ядерной зимы! Она сказала, что ты «ответственный юноша». Что ты ей наплел, Тозиер?
Ричи, стоявший в дверном проеме в своей самой яркой гавайской рубашке, широко развел руки в стороны, изображая королевский прием.
– Заходите, неудачники! Добро пожаловать в отель «У Тозиера»! Пять звезд, ноль приличий и полный анлим на газировку!
Он сделал театральный жест рукой, приглашая друзей внутрь.
– Проходите-проходите, дамы и господа! Стэнли, не бойся, я пропылесосил... вчера... или в прошлом месяце, какая разница? Майк, бросай сумку в углу. Билл, дружище, сегодня мы не ищем приключений, сегодня приключения ищут нас!
Эдди прошел мимо Ричи, подозрительно принюхиваясь.
– Здесь пахнет... старой пиццей и отчаянием, – констатировал он, ставя чемодан на пол.
– Это запах свободы, Эдс! – Ричи приобнял его за плечи, игнорируя то, как Эдди тут же попытался вывернуться. – И кстати, ты спишь со мной. В моей комнате.
– Что?! – Эдди замер, округлив глаза. – Нет, ни за что! Я буду спать в гостиной на диване, предварительно застелив его антибактериальной пленкой!
– Диван занят Беном и Биллом, – Ричи подмигнул, поправляя очки. – А в гостевой комнате у нас... э-э... склад очень важных вещей. Так что, принцесса, твой замок ждет тебя на втором этаже.
– Я тебе не принцесса, балабол! – огрызнулся Эдди, но румянец на его щеках выдавал его с головой.
***
Вечер прошел в суматохе и смехе. Они заказали четыре огромные пиццы (Эдди долго проверял коробки на наличие следов жизнедеятельности насекомых), играли в «Монополию», в которой Ричи постоянно жульничал, и просто болтали, сидя на полу в гостиной. Впервые за долгое время над ними не висела тень страха. Здесь, в доме Ричи, освещенном тусклыми лампами, под звуки старого проигрывателя, они были просто детьми.
Билл и Бен оживленно обсуждали чертежи какой-то новой плотины, Беверли и Майк рассматривали старые комиксы Ричи, а Стэн пытался навести порядок в стопке фишек от игры.
Эдди сидел на ковре, прижав колени к груди, и внимательно следил за Ричи, который в очередной раз пытался изобразить голос «звездного лорда».
– ...и тогда она говорит мне: «Ричард, ты самый страстный любовник, которого я встречала», а я ей такой: «Мадам, вы еще не видели мою коллекцию вкладышей от жвачки!» – Ричи захохотал, закидывая голову назад.
– Ричи, это было несмешно даже в первый раз, – вздохнул Эдди, но в его глазах светилась странная нежность.
– Тебе просто завидно, Эдс! Завидно, что у меня есть харизма, а у тебя только запасной ингалятор в кармане пижамы.
– У меня нет пижамы с карманами! – возмутился Эдди. – То есть... у меня есть пижама, но... замолчи!
К полуночи все начали укладываться. Билл и Бен соорудили себе «гнездо» из одеял на полу в гостиной, Беверли устроилась на диване, а Майк и Стэн заняли спальные мешки у камина.
– Ну что, Эдс, идем? – Ричи возник за спиной Эдди, когда тот заканчивал расставлять свои баночки с таблетками на кухонной полке в строгом алфавитном порядке.
– Ричи, я серьезно, если ты будешь пинаться во сне или... или делать эти свои странные звуки, я уйду спать в ванную, – предупредил Эдди, подхватывая свой рюкзак.
– Обещаю вести себя как истинный джентльмен, – Ричи приложил руку к сердцу, но его глаза подозрительно блестели. – Ну, или как истинный Тозиер. Выбирай, что тебе больше нравится.
Они поднялись на второй этаж. Комната Ричи была завалена плакатами рок-групп, комиксами и одеждой, но, к удивлению Эдди, кровать была застелена свежим бельем.
– Ты... ты специально сменил простыни? – тихо спросил Эдди, ставя рюкзак на стул.
– Моя мама говорит, что гости — это святое, – Ричи пожал плечами, внезапно став серьезным. – А ты особенный гость, Эдс. Даже если ты ворчишь, как старый дед с геморроем.
Эдди сел на край кровати, чувствуя, как мягкий матрас прогибается под его весом. В комнате было прохладно, из открытого окна доносился стрекот цикад и запах ночного леса.
– Спасибо, Ричи, – сказал Эдди, глядя в пол. – За то, что пригласил. И за то, что... ну, знаешь. Договорился с моей мамой. Я не знаю, как ты это сделал, но это лучший подарок за все лето.
Ричи подошел ближе и сел рядом. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Эдди чувствовал запах жевательной резинки и дешевого дезодоранта Ричи — запах, который теперь ассоциировался у него с безопасностью.
– О, Эдс, – Ричи понизил голос до шепота, и в его тоне снова прорезались те самые «опасные» нотки. – Ты даже не представляешь, на что я готов пойти ради тебя. Я бы даже перестал шутить про твою маму... на целых пять минут.
Эдди фыркнул, толкнув его плечом.
– Ты неисправим.
– А ты прекрасен, когда злишься, – Ричи вдруг протянул руку и аккуратно снял с Эдди очки, которые тот забыл снять. – У тебя такие большие глаза, Эдс. В них можно утонуть. Или, по крайней мере, рассмотреть все микробы, о которых ты так печешься.
– Отдай очки, Ричи! Я ничего не вижу! – Эдди попытался перехватить оправу, но Ричи ловко отвел руку в сторону.
– Сначала скажи, что я твой любимый балабол.
– Ты идиот!
– Неправильный ответ. Попробуй еще раз.
Эдди замер, глядя на расплывчатый силуэт друга. В полумраке комнаты Ричи казался менее колючим, менее шумным. Он был просто мальчиком, который прятал свое одиночество за громкими шутками.
– Ты мой любимый балабол, – едва слышно произнес Эдди.
Ричи замер. Он не ожидал такой быстрой капитуляции. Его рука с очками медленно опустилась на одеяло.
– Оу, – только и смог выдать он. – Это... это было неожиданно. Ты сломал мой сценарий, Эдс. Теперь я должен сказать что-то остроумное, но мой мозг только что катапультировался.
– Вот и хорошо, – Эдди осторожно забрал очки и водрузил их на нос. – Хоть минуту посидим в тишине.
Но тишина длилась недолго. Ричи, быстро оправившись от шока, вдруг подался вперед и быстро, как и тогда в лесу, чмокнул Эдди в кончик носа.
– Ричи! – взвизгнул Эдди, отпрянув. – Это слизистая! Ты хоть понимаешь, сколько бактерий на губах?!
– О, я только начал, малыш! – Ричи с хохотом повалился на кровать, увлекая Эдди за собой. – Впереди четыре недели, Эдс. Четыре недели, за которые я научу тебя не бояться моих микробов.
– Я тебя ненавижу, Тозиер! – крикнул Эдди, пытаясь выбраться из-под длинных рук друга, которые крепко обхватили его поперек живота.
– Нет, ты меня обожаешь, – пробормотал Ричи, утыкаясь носом в плечо Эдди. – И признай, это будет лучшее лето в твоей жизни.
Эдди перестал сопротивляться. Он лежал на кровати Ричи, чувствуя его тепло и слушая его дыхание. Где-то внизу слышался приглушенный смех друзей, а за окном спал город, полный тайн. Но здесь, в этой комнате, всё было просто и понятно.
– Возможно, – тихо ответил Эдди, закрывая глаза. – Возможно, ты прав, придурок.
– Я всегда прав, Эдс. Всегда прав.
И пока Ричи продолжал что-то бормотать про «особую технику сна, укрепляющую легкие», Эдди Каспбрак впервые за долгое время уснул без страха, что ему не хватит воздуха. Воздуха в этом доме было предостаточно — чистого, свободного и пропитанного дурацкими шутками самого лучшего человека в мире.