← Назад к обзору

я выбираю тебя

Осколки разбитого неба

Белоснежные коридоры элитной клиники «Асан» казались Чонгуку бесконечным лабиринтом из стерильности и тишины. За окном палаты догорал закат, окрашивая стены в нежно-персиковый цвет, но внутри омеги всё еще царила вечная зима. После Пусана он почти не разговаривал. Врачи диагностировали глубокую депрессию и истощение, но Тэхен верил, что время и его бесконечная опека сотворят чудо.

Тэхен зашел в палату, неся огромный букет белых лилий. Он выглядел уставшим — последние недели он спал на кожаном диване в приемном покое, отказываясь оставлять Чонгука одного.

– Ты сегодня выглядишь лучше, – Тэхен присел на край кровати, осторожно касаясь бледной руки омеги. – Врач сказал, что твои показатели приходят в норму. Скоро мы заберем тебя домой, Гук-и. В настоящий дом.

Чонгук слабо улыбнулся. Его взгляд, прежде потухший, медленно фокусировался на лице альфы.

– Тэхен-и... – прошептал он, голос всё еще был охрипшим. – Ты принес лилии?

– Твои любимые, – Тэхен поцеловал его в лоб, задерживаясь губами на прохладной коже. – Я сделаю всё, чтобы ты забыл тот кошмар. Чимин больше никогда не появится в твоей жизни. Он там, где ему и место — в аду, из которого нет возврата.

Тэхен верил своим словам. Он был уверен, что его люди надежно заперли Пака в подвале заброшенного склада, переломав ему ноги и лишив всякой надежды на свет. Но он недооценил крысу, загнанную в угол. Пак Чимин, двуличный и изворотливый, сумел подкупить одного из охранников — старого должника своего отца, — и сбежать, оставляя за собой кровавый след.

– Мне нужно отъехать на пару часов, – Тэхен нехотя поднялся, когда его телефон завибрировал. – Срочное совещание в совете директоров. Я оставлю двоих парней у двери. Никто не войдет сюда, обещаю.

– Возвращайся скорее, – Чонгук доверчиво сжал его пальцы. – Мне страшно, когда тебя нет рядом.

– Я буду быстрее ветра, – Тэхен еще раз прижался своими губами к его губам, даря мимолетное ощущение безопасности, и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Тишина палаты стала давить на уши. Чонгук закрыл глаза, пытаясь уснуть, но запах лилий внезапно показался ему слишком тяжелым, почти удушающим. Он не слышал, как в коридоре раздались глухие звуки ударов. Он не видел, как двое охранников осели на пол, сраженные точными уколами транквилизатора.

Дверь тихо скрипнула.

– Ну привет, конфетка.

Голос был похож на скрежет ржавого железа по стеклу. Чонгук распахнул глаза и похолодел. Перед ним стоял призрак.

Чимин выглядел ужасно: грязная, пропитанная кровью одежда, безумный взгляд, перекошенное от ненависти лицо. Он хромал, опираясь на украденный где-то медицинский штатив, но в его руке тускло поблескивал скальпель.

– Чимин... – Чонгук попытался закричать, но страх парализовал его связки. – Как ты...

– Ты думал, этот твой Ким сможет меня остановить? – Чимин хрипло рассмеялся, делая неровный шаг к кровати. – Он разрушил мою жизнь. Он отобрал у меня всё. А ты... ты, маленькая дрянь, предал меня. Ты позволил ему трогать себя после всего, что между нами было!

– Ты избивал меня! – Чонгук нашел в себе силы отползти к изголовью. – Ты превратил мою жизнь в ад! Уходи, Чимин! Тэхен убьет тебя!

– Он уже убил меня внутри, – Чимин приблизился вплотную, его дыхание пахло перегаром и смертью. – И если я не могу обладать тобой, то и он не сможет. Мы должны были умереть в тот день в Пусане, Гук-и. Вместе. Помнишь, как ты клялся мне в любви?

– Я ошибался! – Чонгук плакал, закрываясь руками. – Пожалуйста, Чимин, не надо...

– Ошибки нужно исправлять, – Чимин внезапно бросился вперед с неожиданной для его состояния скоростью.

Сталь скальпеля вошла легко, почти бесшумно. Чонгук почувствовал странный холод в груди, а затем — обжигающую, невыносимую боль. Он посмотрел вниз и увидел, как на его белоснежной больничной рубашке расцветает алый мак.

– Теперь ты будешь только моим, – прошептал Чимин, прижимаясь своим лбом к лбу слабеющего омеги. – Навсегда. В пустоте.

В этот момент дверь палаты слетела с петель от мощного удара. Тэхен, сердце которого заныло еще в машине, вернулся, нарушив все правила движения. Он влетел в комнату и замер, видя картину, которая навсегда выжгла его душу.

Чимин, с окровавленным скальпелем в руке, оборачивался к нему с торжествующей ухмылкой. А Чонгук... его Чонгук медленно оседал на подушки, и его глаза, полные слез и боли, начали затягиваться предсмертной дымкой.

– Нет! – Крик Тэхена был похож на рев раненого зверя.

Он не стал доставать пистолет. Он бросился на Чимина, сбивая его с ног. Тэхен бил его с такой яростью, что кости лицевого скелета Пака лопались под его кулаками. Он не видел перед собой человека — только монстра, который отнял у него единственный смысл жизни. Тэхен схватил тот самый штатив и с силой, рожденной безумием, обрушил его на голову Чимина. Снова и снова. До тех пор, пока голова Пака не превратилась в кровавое месиво, а сам он не перестал подавать признаки жизни.

Тэхен отбросил окровавленное орудие и бросился к кровати.

– Чонгук! Чонгук-и, посмотри на меня! – Он прижал ладони к ране, пытаясь остановить фонтан крови, который заливал его дорогие рукава. – Врачи! Сюда! Быстрее!

Чонгук с трудом сфокусировал взгляд на лице Тэхена. Он попытался поднять руку, чтобы коснуться его щеки, но силы покидали его слишком быстро.

– Тэхен-и... – едва слышно выдохнул он. – Не... не вини себя...

– Молчи, не трать силы! – Тэхен рыдал, его слезы падали на лицо омеги, смешиваясь с кровью. – Ты будешь жить! Ты слышишь? Я прикажу тебе жить! Я не позволю тебе уйти!

– Ты... приучил меня... к себе... – Чонгук слабо улыбнулся, и эта улыбка была самой болезненной вещью, которую Тэхен когда-либо видел. – Теперь... мне не страшно...

– Чонгук! Нет! Открой глаза! – Тэхен тряс его за плечи, но тело омеги становилось пугающе тяжелым.

В палату ворвались врачи с реанимационным набором. Тэхена оттащили в сторону, несмотря на его яростное сопротивление. Он стоял у стены, глядя, как медики пытаются запустить сердце, которое когда-то билось только ради него.

– Разряд! Еще разряд!

Тэхен видел, как тело Чонгука выгибается на кровати. Он видел прямую линию на мониторе, которая сопровождалась длинным, пронзительным писком. Этот звук стал похоронным маршем для всего, что было в Тэхене человеческого.

– Время смерти: девятнадцать сорок две, – произнес врач, опуская голову.

Мир вокруг Тэхена рухнул. Тишина, наступившая в палате, была абсолютной. Он медленно подошел к кровати. Врачи расступились, не смея преграждать путь человеку, чей взгляд теперь напоминал выжженную пустыню.

Тэхен сел рядом с Чонгуком. Он взял его уже остывающую руку и прижал к своим губам.

– Ты победил, Чимин, – прошептал он, глядя на изуродованное тело врага в углу комнаты. – Ты забрал его. Но ты не учел одного.

Тэхен достал из-за пояса пистолет. Он посмотрел на мирное, теперь уже совершенно спокойное лицо Чонгука. В этой тишине клиники, среди запаха лилий и смерти, Ким Тэхен впервые за долгое время почувствовал облегчение.

– Я никогда не оставляю его одного, – тихо произнес он, приставляя дуло к своему виску. – Ни в этой жизни, ни в следующей.

Выстрел прозвучал как точка в истории, где любовь была слишком похожа на одержимость, а спасение опоздало всего на несколько минут. Тэхен упал рядом с Чонгуком, его рука по-прежнему сжимала пальцы омеги. Шелковая петля наконец-то разорвалась, освобождая их обоих.