← Назад к обзору

я выбираю тебя

Пробуждение в эпицентре бури

Ледяная пустота и оглушительный звон выстрела внезапно сменились резким, почти болезненным светом. Чонгук судорожно вдохнул, и его легкие наполнились не запахом больничной стерильности или пороха, а густым, приторно-сладким ароматом парфюма, который он узнал бы из миллиона других.

– Прости, малыш Чонгук-и, сегодня я занят.

Голос Чимина прозвучал совсем рядом, живой и насмешливый. Чонгук замер, боясь пошевелиться. Сердце в его груди, которое мгновение назад остановилось навсегда, теперь колотилось о ребра с бешеной силой. Он медленно открыл глаза и увидел перед собой знакомый университетский холл, залитый багряными лучами закатного солнца.

Чимин стоял прямо перед ним, небрежно приобнимая какую-то первокурсницу. Его светлые волосы сияли, а на губах играла та самая самодовольная ухмылка, которая раньше казалась Чонгуку верхом очарования, а теперь вызывала лишь ледяную дрожь.

– Мы идем в клуб, – продолжал Чимин, подмигивая своим друзьям, которые уже начали посмеиваться. – Ты же понимаешь, такая фигура, как у тебя, должна храниться дома. А мне нужно развеяться.

Чонгук смотрел на него, и перед его глазами вспыхивали кадры из той, другой жизни: грязная квартира в Пусане, тяжелая рука Чимина на его лице, холодный скальпель и расширенные от безумия зрачки человека, которого он когда-то считал своим спасением.

– Чонгук? Ты чего застыл? – Чимин нахмурился, заметив странное выражение лица омеги. – Ты опять собираешься ныть?

Чонгук сглотнул. Горло саднило, словно он действительно только что кричал от боли. Он посмотрел на свои руки — на них не было шрамов, не было синяков. Он был в своей чистой студенческой форме. Судьба совершила невозможный кульбит, отбросив его назад, в тот самый день, когда всё началось.

– Нет, – голос Чонгука прозвучал тихо, но твердо. – Я не буду ныть.

Чимин удивленно приподнял бровь, но тут же потерял интерес, разворачиваясь к своей свите.

– Вот и славно. Жди звонка, может, завтра загляну.

Чонгук смотрел им в спины. Он чувствовал, как по его позвоночнику стекает холодный пот. Это не было сном. Боль была слишком реальной, чтобы быть плодом воображения. Он помнил вкус собственной крови и тяжесть тела Тэхена, упавшего рядом с ним.

Тэхен.

Чонгук резко обернулся, озираясь по сторонам. Где он? Если это тот самый день, то он должен быть здесь.

– Ты выглядишь жалко.

Этот низкий, бархатистый тембр заставил Чонгука вздрогнуть так сильно, что учебник экономики едва не выскользнул из его рук. Он медленно повернул голову к тени за массивной колонной.

Ким Тэхен вышел на свет. Безупречный, высокомерный, с той самой хищной грацией, которая в прошлой жизни пугала Чонгука до тошноты. Но сейчас, глядя на него, Чонгук почувствовал не страх, а острую, разрывающую грудь нежность. Тэхен был жив. Он не был тем сломленным человеком с пистолетом у виска.

– Тебе не кажется, что подслушивать чужие разговоры — это дурной тон? – Чонгук произнес эти слова на автомате, потому что именно так он ответил в прошлый раз.

Тэхен, как и прежде, преградил ему путь, упершись рукой в стену и сокращая расстояние. От него пахло горьким шоколадом и дорогим табаком. Этот запах, который раньше казался удушающим, теперь ощущался как единственный глоток кислорода в горящем здании.

– Я не подслушивал, я наслаждался зрелищем, – Тэхен склонил голову набок, рассматривая его. – Как ты позволяешь этому ничтожеству вытирать об себя ноги? Пак Чимин — лжец, который не стоит и кончика твоего мизинца.

Чонгук молчал. Он должен был вспыхнуть, должен был защищать Чимина, должен был кричать, что Тэхен ничего не знает. Но он лишь смотрел в эти темные, глубокие глаза, в которых сейчас не было ничего, кроме холодного интереса и собственнического азарта. Тэхен еще не знал, что пойдет за ним в ад. Он еще не знал, что отдаст за него жизнь.

– Я знаю всё, Чонгук-и, – Тэхен протянул руку, и Чонгук невольно затаил дыхание.

Пальцы альфы коснулись его челюсти — медленно, почти невесомо. В прошлой жизни Чонгук отшатнулся бы. Сейчас он, вопреки всякой логике, едва заметно прильнул к этой ладони. Тэхен на мгновение замер, его зрачки расширились от неожиданной реакции омеги, но он быстро вернул себе самообладание.

– Я знаю, как он смеется над тобой. И я знаю, что твоя талия создана для того, чтобы ее сжимали мои руки, а не его грязные фантазии.

– Ты сумасшедший, – выдохнул Чонгук.

Но на этот раз в его голосе не было отвращения. Было лишь горькое осознание истины.

– Возможно, – Тэхен схватил его за запястье, сжимая пальцы. – Но я — сумасшедший, который всегда получает то, что хочет. А я хочу тебя.

Чонгук смотрел на его губы. Он помнил их вкус — вкус вина и отчаяния в ту последнюю ночь в клинике. Он помнил, как эти губы шептали его имя, когда мир вокруг рушился.

– Ты сказал, что уничтожишь его, если я не буду с тобой, – тихо произнес Чонгук.

Тэхен нахмурился. Он еще не успел произнести эти угрозы. Он только собирался перейти к тяжелой артиллерии, к шантажу и власти, но омега словно читал его мысли.

– Откуда ты... – Тэхен осекся, его взгляд стал острее. – Да. Уничтожу. Его отец, его репутация, его будущее — всё превратится в пепел одним моим звонком. Ты достаточно умен, чтобы понять: со мной не торгуются.

Чонгук почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Тэхен был всё тем же жестоким манипулятором. Но за этой жестокостью скрывалась преданность, на которую Чимин никогда не был способен.

– Не надо, – прошептал Чонгук, делая шаг навстречу, так что их груди почти соприкоснулись. – Не нужно угроз, Тэхен.

Тэхен замер. Его рука, сжимавшая запястье омеги, заметно дрогнула. Он ожидал сопротивления, криков, ненависти — чего угодно, кроме этой добровольной капитуляции.

– Что ты сказал? – переспросил альфа, и его голос стал на октаву ниже.

– Я сказал, что тебе не нужно меня заставлять, – Чонгук поднял свободную руку и осторожно коснулся лацкана дорогого пиджака Тэхена. – Я пойду с тобой.

В холле университета, кажется, даже воздух перестал двигаться. Несколько студентов, оставшихся неподалеку, замерли, наблюдая за невероятной сценой: гордый и недоступный Чон Чонгук, который годами бегал за Чимином, сам прижимался к самому опасному альфе академии.

Тэхен выглядел так, словно его ударили под дых. Его маска непроницаемого превосходства дала трещину. Он смотрел на Чонгука так, словно видел его впервые — или словно видел в нем то, чего не замечал раньше.

– Ты... ты понимаешь, что это значит? – Тэхен перехватил его руку у своей груди, переплетая их пальцы. – Если ты сейчас сделаешь этот шаг, пути назад не будет. Я не Чимин. Я не отпущу тебя. Никогда. Ты станешь моей собственностью, моей тенью, моей душой. Я запру тебя в своем мире и сожгу все мосты.

– Я знаю, – Чонгук шмыгнул носом, выдавливая слабую улыбку. – Это именно то, чего я хочу. Пожалуйста, Тэхен... просто не оставляй меня одного.

Тэхен не выдержал. Он резко притянул Чонгука к себе, обхватывая его за талию и вжимая в свое тело. Его аромат — горький шоколад — окутал омегу, даря то самое чувство защиты, которого ему так не хватало в холодном Пусане.

– Завтра в семь я заеду за тобой, – прошептал Тэхен ему на ухо, и его дыхание обжигало кожу. – Но, кажется, я передумал ждать до завтра.

Он отстранился, глядя в глаза Чонгуку с пугающей интенсивностью. В этом взгляде уже не было простого азарта охотника. Там зарождалось то самое пламя, которое в прошлой жизни сожгло их обоих. Но в этот раз Чонгук был готов гореть.

– Идем, – Тэхен властно взял его за руку и повел к выходу.

Они прошли мимо компании Чимина, которая как раз собиралась уходить. Пак замер, увидев их вместе. Его лицо вытянулось, а глаза округлились от шока.

– Эй! – выкрикнул Чимин, делая шаг вперед. – Чонгук, ты куда это собрался? А как же мои конспекты? Ты что, связался с этим...

Тэхен остановился. Он медленно обернулся, и в его взгляде Чимин увидел нечто такое, что заставило его замолчать на полуслове. Это была не просто злость — это была холодная, абсолютная готовность убивать.

– Еще одно слово в его адрес, Пак, – тихо произнес Тэхен, – и завтра твоя фамилия исчезнет из списков этого университета. И из списков живых тоже, если я буду в плохом настроении.

Чимин побледнел и отступил. Его друзья притихли, испуганно переглядываясь. Чонгук посмотрел на Чимина и не почувствовал ничего. Ни любви, ни ненависти, ни боли. Только легкое презрение к человеку, который оказался настолько мелким на фоне того, кто сейчас сжимал его руку.

– Пойдем, Тэхен, – мягко сказал Чонгук, потянув альфу за собой. – Он того не стоит.

Тэхен удивленно посмотрел на омегу, но кивнул. Они вышли на улицу, где стоял черный глянцевый автомобиль.

Когда они сели в салон, Тэхен не спешил заводить мотор. Он повернулся к Чонгуку, внимательно изучая его лицо.

– Почему ты изменился? – спросил он. – Еще десять минут назад ты смотрел на него как на бога. А теперь... ты словно прозрел.

Чонгук откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза. Как объяснить человеку, что ты видел его смерть? Как рассказать о месяцах ада, которые еще не случились, но навсегда остались в памяти?

– Мне приснился сон, – тихо ответил он. – Очень длинный и очень страшный сон. В нем я потерял всё, потому что верил не тем людям. И в этом сне был только один человек, который не предал меня до самого конца.

Тэхен молчал. Он протянул руку и медленно провел большим пальцем по нижней губе Чонгука.

– В моем мире сны не имеют значения, – произнес он. – Имеет значение только реальность. А реальность такова: ты теперь мой. И я позабочусь о том, чтобы тебе больше никогда не снились кошмары.

– Я знаю, – Чонгук накрыл его руку своей. – Я знаю, Тэхен.

В эту минуту Чонгук понял, что перерождение — это не просто шанс спасти свою жизнь. Это шанс спасти Тэхена. Спасти его от той безжалостной тьмы, в которую его толкнуло отчаяние в прошлой жизни. Если он сможет дать Тэхену любовь сейчас, когда тот еще не превратился в окончательного монстра, возможно, финал их истории будет другим.

– Куда мы едем? – спросил Чонгук, когда машина плавно тронулась с места.

– Ко мне, – коротко ответил Тэхен. – Я не собираюсь оставлять тебя в том доме, где ты будешь ждать звонков от этого ничтожества. С этого момента твой дом там, где нахожусь я.

Чонгук кивнул. Золотая клетка, о которой он думал раньше, теперь казалась ему самым желанным убежищем.

Вечерний Сеул проносился за окном сверкающим потоком огней. Чонгук чувствовал, как напряжение, копившееся в нем с момента пробуждения, постепенно уходит. Он был жив. Тэхен был жив. И Чимин больше не имел над ним власти.

Когда они приехали в пентхаус Тэхена, альфа лично открыл перед ним дверь. Квартира была огромной, холодной и безупречно обставленной — точное отражение души ее владельца.

– Располагайся, – Тэхен бросил ключи на столик. – Чувствуй себя как дома. Хотя, технически, это и есть твой дом.

Чонгук подошел к панорамному окну, откуда открывался вид на реку Ханган. Он чувствовал за спиной присутствие Тэхена — мощное, властное, неизбежное.

– Тэхен, – позвал он, не оборачиваясь.

– Да?

– Пообещай мне одну вещь.

Тэхен подошел ближе, останавливаясь прямо за его спиной. Его руки осторожно легли на талию омеги, и Чонгук невольно вздрогнул от этого собственнического жеста.

– Я не люблю давать обещания, Чонгук-и. Обычно я просто ставлю перед фактом.

– Пообещай, что ты будешь говорить мне правду. Даже если она будет жестокой. Даже если ты захочешь меня уничтожить. Просто не лги мне, как он.

Тэхен развернул его к себе. Его лицо было серьезным, а в глазах мерцало что-то, подозрительно похожее на нежность, которую он так тщательно пытался скрыть.

– Я никогда не лгу тем, кто мне дорог, – произнес он. – А ты... ты стал мне дорог задолго до того, как мы сегодня заговорили. Я следил за тобой месяцами, Чонгук. Я видел, как ты плачешь из-за него, и каждый раз мне хотелось стереть его с лица земли. Ты — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым в этом фальшивом мире.

Тэхен наклонился, и на этот раз его поцелуй не был требованием или приказом. Это была просьба. Горький шоколад и тепло — Чонгук ответил с такой страстью, что Тэхен на секунду потерял равновесие. В этом поцелуе было всё: искупление за прошлое, страх перед будущим и отчаянная надежда на то, что на этот раз небо не разобьется на осколки.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали.

– Ты меня пугаешь, – прошептал Тэхен, прижимаясь своим лбом к его лбу. – Ты ведешь себя так, словно любишь меня всю жизнь.

– Может быть, так оно и есть, – ответил Чонгук. – Просто я был слишком глуп, чтобы это понять.

Этой ночью Чонгук спал без кошмаров. Он лежал в огромной кровати, прижатый к сильному телу Тэхена, и слушал его ровное сердцебиение. Он знал, что впереди еще много трудностей. Чимин не исчезнет просто так, а характер Тэхена еще не раз станет испытанием для его нервов. Но у него был второй шанс. И он не собирался его упускать.

Утром Тэхен проснулся первым. Он долго смотрел на спящего омегу, не в силах поверить в свою удачу. Чонгук выглядел таким хрупким и в то же время таким решительным.

– Я не знаю, что с тобой произошло вчера, – прошептал Тэхен, касаясь кончиками пальцев плеча Чонгука. – Но я благодарен небесам за эту перемену. Я сделаю тебя самым счастливым, Гук-и. Даже если для этого мне придется уничтожить весь остальной мир.

Чонгук открыл глаза и улыбнулся. На этот раз это была настоящая улыбка — первая за две жизни.

– Не надо уничтожать мир, Тэхен-и. Просто будь в нем рядом со мной.

Они вернулись в университет вместе. Тэхен шел по коридору, крепко держа Чонгука за руку, и все расступались перед ними. Это был официальный манифест: Чон Чонгук больше не был «верным рыцарем» Пака Чимина. Он был собственностью, партнером и сердцем Ким Тэхена.

Чимин встретил их у входа в аудиторию. Он выглядел помятым, под глазами залегли тени — видимо, вчерашний клуб не принес ему ожидаемого облегчения. Увидев их, он попытался изобразить свою привычную ухмылку, но она вышла жалкой.

– Ну что, Чонгук, наигрался в «плохого парня»? – Чимин преградил им путь. – Давай, возвращайся. Я прощаю тебя за вчерашний демарш. У меня есть для тебя задание по истории...

Тэхен сделал шаг вперед, но Чонгук остановил его, слегка сжав его ладонь. Он сам вышел вперед, глядя Чимину прямо в глаза.

– Чимин, послушай меня внимательно, – голос Чонгука был холодным и чистым. – Больше никаких конспектов. Никаких ожиданий под дверью. Никаких «малышей». Ты для меня — пустое место. Если ты еще раз попытаешься заговорить со мной или использовать меня, я позволю Тэхену сделать то, что он обещал. И поверь мне, в этот раз я не буду его останавливать.

Чимин открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он увидел в глазах Чонгука не обиду, а полное, абсолютное безразличие. Это было страшнее любой ярости.

– Пойдем, Тэхен, – Чонгук развернулся, не дожидаясь ответа.

Когда они вошли в аудиторию и сели на задние ряды, Тэхен притянул его к себе и поцеловал в висок.

– Ты меня удивляешь всё больше, – прошептал он. – Откуда в тебе столько льда?

– Это не лед, Тэхен-и, – ответил Чонгук, кладя голову ему на плечо. – Это просто опыт.

Тэхен не стал расспрашивать дальше. Ему было достаточно того, что Чонгук был здесь, с ним.

В течение следующих недель жизнь Чонгука изменилась до неузнаваемости. Тэхен окружил его такой заботой, которая граничила с одержимостью, но Чонгуку это было нужно. Он наслаждался каждым моментом их близости, каждым властным жестом альфы. Он видел, как Тэхен меняется рядом с ним — становится чуть менее жестоким, чуть более открытым.

Чимин пытался несколько раз устроить сцены, но каждый раз натыкался на стену из телохранителей Тэхена или на ледяное спокойствие самого Чонгука. В конце концов, Пак понял, что проиграл по всем фронтам. Его популярность начала таять, а друзья, почуяв силу Ким Тэхена, быстро переметнулись на другую сторону.

Однажды вечером, когда они снова сидели на том самом обрыве, глядя на ночной Сеул, Тэхен спросил:

– Ты когда-нибудь жалел о своем выборе?

Чонгук посмотрел на него. В свете луны лицо Тэхена казалось высеченным из мрамора — прекрасным и вечным.

– Ни секунды, – ответил Чонгук. – Я жалею только о том, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять: мое место здесь. В твоей петле, Тэхен. Которая больше не душит, а держит меня, чтобы я не упал.

Тэхен улыбнулся — редкой, искренней улыбкой, которая предназначалась только для одного человека.

– Я никогда не дам тебе упасть, Чонгук-и. Обещаю.

И на этот раз Чонгук знал: это обещание будет сдержано. Потому что в этой жизни они сами писали свой финал. И в нем не было места для скальпелей, предательства и смерти. Была только бесконечная, темная и прекрасная страсть двух душ, которые нашли друг друга сквозь время и боль.