← Назад к обзору

Yandere Shinobu Kocho

Шелковая петля для соперниц

Утро в поместье Бабочки выдалось душным. Воздух, пропитанный ароматом лекарственных трав и цветущей глицинии, казался густым, почти осязаемым. Шинобу Кочо стояла перед ростовым зеркалом в своей личной купальне, медленно затягивая пояс оби.

Её тело за последние годы изменилось, став более зрелым и женственным, что порой мешало в бою, но давало иные преимущества. Шинобу знала, что её фигура — с высокой, тяжелой грудью, которую едва сдерживала тугая ткань формы, и округлыми, широкими бедрами — притягивала взгляды. Её движения были плавными, а изгибы тела под тонким хаори напоминали очертания опасной, но прекрасной вазы. Шинобу не любила выставлять это напоказ, но сегодня ей нужно было чувствовать свою власть.

В дверь тихо постучали. Это была Мицури Канродзи. Столп Любви вошла, сияя своей обычной жизнерадостностью, хотя в её глазах всё еще читалось легкое недоумение после ночного разговора.

– Шинобу-тян! Ты просила меня разузнать побольше о тех истребительницах, помнишь? – Мицури присела на край татами, её щеки порозовели от возбуждения. – Я встретила их на постоялом дворе «Кленовый лист». Они такие... активные!

Шинобу обернулась, поправляя заколку в виде бабочки. Её улыбка была мягкой, почти сестринской.

– О, Мицури-сан, ты так выручила меня. Мне нужно подготовить комнаты и медикаменты, а характер и навыки гостей очень важны для правильного приема. Расскажи мне о них всё. Каждая деталь имеет значение.

Мицури закивала, вытаскивая блокнот, куда она записывала свои впечатления о людях.

– Их пятеро. Возглавляет группу Ханако, она ранга Цучиното. Высокая, очень уверенная в себе. Она постоянно говорит о том, что хочет стать ученицей Томиоки-самы. У неё даже хаори похожего синего цвета! Представляешь?

Пальцы Шинобу на мгновение впились в ткань её собственного наряда. «Похожего цвета. Какая дерзость», — подумала она, но вслух произнесла лишь:

– Как амбициозно. А остальные?

– Вторая — Юми. Она пониже, очень гибкая. Хвасталась, что её техника дыхания Ветра позволяет ей двигаться быстрее любого мужчины. Она сказала, что Гию-куну наверняка понравится партнерша, которая не отстает от него в бою.

Шинобу почувствовала, как внутри неё закипает ледяная ярость. Каждое описание Мицури было словно новый симптом болезни, которую нужно было немедленно купировать.

– Третья и четвертая — сестры-близнецы, Рин и Ран. Они совсем юные, но очень хорошенькие. Постоянно хихикают и обсуждают, какой Томиока-сан «холодный красавец». Они даже купили специальные духи с ароматом лотоса, потому что кто-то сказал им, что это его любимый запах.

– Лотос? – Шинобу тихо рассмеялась, и этот звук был похож на хруст тонкого льда. – Какое заблуждение. Томиока-сан терпеть не может резкие запахи.

– И последняя, – Мицури понизила голос до шепота, – Мэй. Она самая тихая. Но знаешь, Шинобу-тян, она самая опасная в плане... ну, ты понимаешь. Она пишет стихи. И она сказала, что видит в глазах Столпа Воды «океан невыплаканных слез», который только она сможет осушить.

Шинобу медленно выдохнула. Океан слез. Стихи. Похожие хаори. Это было не просто раздражение — это было полномасштабное вторжение на её территорию. Эти девушки не просто хотели восхищаться Столпом, они хотели присвоить его себе, разобрать его по частям, выставить его боль на всеобщее обозрение.

– Спасибо, Мицури-сан, – Шинобу подошла к подруге и ласково погладила её по плечу. – Ты проделала огромную работу. Теперь я точно знаю, как их встретить.

– Ты такая заботливая, Шинобу-тян! – Мицури вскочила и обняла её. – Томиоке-сану так повезло, что у него есть такая подруга, как ты.

Когда Мицури ушла, Шинобу долго стояла в тишине. Её взгляд упал на стол, где лежали записи о новых ядах. Пять девушек. Пять разных подходов. Но финал для всех будет один.

Она вышла из своих покоев и направилась к тренировочной площадке. Гию был там. Он сидел на корточках у края помоста, наблюдая за тем, как Танджиро и Иноске пытаются превзойти друг друга в скорости. Его спина была прямой, а хаори, сшитое из двух разных тканей, слегка колыхалось на ветру.

Шинобу подошла сзади. Её шаги были абсолютно бесшумными, но Гию, как всегда, почувствовал её приближение.

– Ты сегодня поздно, Кочо, – сказал он, не оборачиваясь.

– У меня были дела, Томиока-сан, – она присела рядом. Её бедра, плотно обтянутые тканью формы, коснулись его колена. Она намеренно не отодвинулась. – Вы слышали новости? К нам едут гости. Пять очаровательных истребительниц, которые мечтают о вашей компании.

Гию заметно вздрогнул. Его плечи напряглись.

– Мне не нужны гости.

– О, не будьте таким букой! – Шинобу игриво толкнула его плечом. – Одна из них даже носит синее хаори в вашу честь. А другая пишет стихи о ваших глазах. Разве это не трогательно?

Гию наконец повернулся к ней. В его взгляде читался чистый, неразбавленный ужас.

– Кочо, это не смешно. Скажи им, чтобы не приходили.

– Я не могу запретить истребителям посещать поместье Бабочки, – она улыбнулась своей самой лучезарной улыбкой, в которой не было ни капли тепла. – Но не волнуйтесь. Я лично прослежу за их «реабилитацией». Вы даже не заметите их присутствия.

Гию посмотрел на неё долгим, испытующим взглядом. Он видел её улыбку, видел её подрагивающие ресницы, но за всем этим он чувствовал нечто такое, от чего по его спине пробежал холодок.

– Ты... ты выглядишь странно сегодня.

– Странно? – Шинобу придвинулась еще ближе, так что её тяжелая грудь почти прижалась к его локтю. – Возможно, я просто немного устала. Столько работы, столько ответственности... И все эти люди, которые пытаются нарушить наш покой.

Она протянула руку и поправила прядь волос, упавшую ему на лицо. Её пальцы задержались на его коже на секунду дольше, чем позволяли приличия.

– Вы ведь доверяете мне, Гию?

Он замер, пораженный тем, что она снова назвала его по имени.

– Доверяю, – тихо ответил он.

– Вот и хорошо, – она поднялась, оправляя хаори. – Тогда предоставьте всё мне.

На следующий день, в полдень, когда солнце стояло в зените, у ворот поместья появились они. Ханако, Юми, сестры-близнецы и Мэй. Они выглядели именно так, как описывала Мицури: яркие, шумные и полные надежд.

Ханако, в своем синем хаори, выступила вперед.

– Мы прибыли для прохождения курса восстановления! – громко объявила она. – Где Столп Воды? Нам сказали, он здесь.

Шинобу вышла им навстречу. Она была в своем парадном хаори, её походка была величественной и соблазнительной одновременно. Она видела, как девушки оценивающе оглядывают её фигуру, как в их глазах вспыхивает легкая зависть при виде её пышных форм, которые форма истребителя лишь подчеркивала.

– Добро пожаловать, юные леди, – пропела Шинобу. – Я — Шинобу Кочо, хозяйка этого поместья. Томиока-сан сейчас на важной медитации, его нельзя беспокоить. Но я с радостью займусь вами.

– Медитация? – Юми разочарованно надула губы. – А нам сказали, он тренирует новичков.

– Планы изменились, – Шинобу сузила глаза. – Но не расстраивайтесь. У нас впереди длинный вечер. Я приготовила для вас особый чай, который поможет вам расслабиться после долгой дороги.

Она проводила их в отдельный флигель, расположенный в самой дальней части сада, почти у кромки леса. Это здание редко использовалось, и звуки из него почти не доносились до основного корпуса.

– Располагайтесь, – Шинобу указала на разложенные футоны. – Я принесу угощение.

Она вернулась через десять минут с подносом, на котором стоял изящный чайник и пять чашек. В чай был добавлен её новый состав — смесь снотворного и паралитика, который начинал действовать не сразу, а постепенно, лишая жертву возможности сопротивляться.

Девушки, ничего не подозревая, пили чай и наперебой рассказывали о своих планах.

– Я подарю ему это письмо сегодня вечером! – воскликнула Мэй, прижимая к груди свиток.

– А я попрошу его показать «Одиннадцатый штиль», – добавила Ханако. – Это так романтично...

Шинобу сидела напротив них, сложив руки в рукавах. Она слушала их щебет, и в её голове каждая фраза превращалась в смертный приговор.

– Вы так молоды, – мягко прервала их Шинобу. – И так глупы. Вы думаете, что жизнь Столпа — это сказка? Вы думаете, что его боль — это украшение, которое можно примерить?

Голос Шинобу изменился. Он стал холодным, как дыхание зимы. Девушки замолчали, глядя на неё с недоумением.

– Кочо-сама? Что вы... – Ханако попыталась встать, но её ноги подогнулись, и она тяжело рухнула на татами.

– Ой... у меня голова кружится... – прошептала одна из близнецов, хватаясь за горло.

Через минуту все пять девушек лежали на полу. Они были в сознании, их глаза были широко открыты от ужаса, но они не могли пошевелить даже пальцем.

Шинобу медленно поднялась. Она подошла к Ханако и наступила краем своего зори на её синее хаори.

– Тебе не идет этот цвет, – прошептала она. – Он принадлежит ему. А он принадлежит мне.

Она достала из складок одежды небольшой флакон с прозрачной жидкостью и длинную, тонкую иглу.

– Этот яд имитирует симптомы легочной недостаточности, – пояснила она, склоняясь над Юми. – Врачи скажут, что вы заразились редким грибком в лесах. Никто не заподозрит убийство. Вы просто... тихо угаснете одна за другой.

– Пожалуйста... – глаза Мэй наполнились слезами, которые медленно покатились по её щекам.

– Тише, поэтесса, – Шинобу коснулась её щеки. – Ты хотела увидеть океан в его глазах? Скоро ты увидишь нечто гораздо более глубокое.

Она работала методично. Один укол в область ключицы для каждой. Это было почти безболезненно, но абсолютно фатально. Когда последняя игла вошла в тело Мэй, Шинобу выпрямилась и глубоко вздохнула.

Она собрала чашки, вытерла все следы своего присутствия и вышла из флигеля, заперев дверь на замок.

Ночь опустилась на поместье Бабочки. Шинобу шла по саду, наслаждаясь тишиной. Она знала, что завтра утром Аой обнаружит «заболевших» девушек. Она сама будет их «лечить», имитируя отчаянную борьбу за их жизни. Она будет плакать на плече у Мицури, сокрушаясь о том, что медицина бессильна перед этой новой напастью. А потом она лично проводит их в последний путь.

Она нашла Гию у того же пруда. Он смотрел на отражение луны в воде.

– Они приехали? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да, – Шинобу присела рядом с ним. Она чувствовала себя невероятно легкой, почти невесомой. – Но, боюсь, им не повезло. По дороге они подхватили какую-то инфекцию. Они очень слабы, Гию. Боюсь, они не смогут увидеться с вами.

Гию повернулся к ней. В лунном свете его лицо казалось изможденным.

– Инфекция? Все пятеро?

– Такое случается, – Шинобу положила голову ему на плечо. Её пышная грудь прижалась к его руке, и в этот раз он не отстранился. Напротив, он словно искал в ней опору. – Мир так жесток к слабым, не правда ли? Но вам не о чем беспокоиться. Я рядом. Я всегда буду рядом, чтобы защитить вас от всего этого шума.

Гию закрыл глаза. Он чувствовал тепло её тела, слышал её ровное дыхание и аромат глицинии, который, казалось, исходил от самой её кожи.

– Спасибо, Шинобу, – прошептал он.

Она улыбнулась в темноте. Эта победа была особенно сладкой. Она устранила угрозу, она укрепила свою власть над его сердцем, и она сделала это так чисто, что даже само небо не могло бы её упрекнуть.

Через неделю поместье Бабочки снова погрузилось в траур. Пять молодых истребительниц скончались от «неизвестной болезни». Шинобу Кочо была безутешна. Она лично написала письма их семьям, полные сочувствия и боли.

На похоронах она стояла рядом с Гию. На ней было черное кимоно, которое подчеркивало бледность её кожи и драматизм момента. Она видела, как он смотрит на пять закрытых гробов, и как в его глазах снова поселяется та самая тьма, которую она так любила.

– Это несправедливо, – сказал он, когда церемония закончилась.

– Жизнь вообще несправедлива, Гию, – ответила она, беря его за руку. – Именно поэтому мы должны ценить тех, кто остается с нами до конца.

Она знала, что в лесу за поместьем скоро зацветут новые цветы. Они будут особенно яркими и ароматными в этом году, ведь почва получила богатую подпитку. А пока она будет наслаждаться тишиной.

Проходя мимо зеркала в коридоре, Шинобу на мгновение остановилась. Она поправила вырез своего кимоно, любуясь своими изгибами. Она была прекрасна. Она была смертоносна. И она была единственной женщиной в мире, которая имела право называть Гию Томиоку по имени.

– Только я, – прошептала она своему отражению. – Только я.

И зеркало ответило ей её собственной, безупречной улыбкой, за которой скрывалась бездна, способная поглотить весь мир ради одного-единственного человека.