← Назад к обзору

Забвение в усадьбе Макдаков

Безмолвный архив потерянных слов

Утро в поместье Макдака началось с фальшивого звона столового серебра и бодрого голоса Деллы, которая пересказывала очередную историю о своих приключениях на Луне. Дилли сидел за столом, уставившись в свою тарелку с овсянкой. Каждое движение ложкой отдавалось тупой болью в пояснице, а кожа под зеленой толстовкой казалась содранной, хотя на ней были лишь свежие кровоподтеки.

Билли сидел справа от него, идеально прямой, с блокнотом, в который он время от времени вносил пометки. Вилли сидел слева, молчаливый и сосредоточенный, его колено под столом время от времени намеренно прижималось к колену Дилли, заставляя того вздрагивать.

– Дилли, детка, ты сегодня совсем ничего не ешь! – Делла весело взлохматила перья на его голове. – Опять витаешь в облаках, планируя, как заработать свой первый триллион?

– Вроде того, мам, – выдавил Дилли, не поднимая глаз. Его голос звучал хрипло, и он поспешил сделать глоток апельсинового сока, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Он просто плохо спал, – мягко вставил Билли, улыбаясь матери. – Мы с Вилли полночи читали ему вслух, чтобы он успокоился. У него снова были кошмары.

– Ох, бедняжка, – Делла сочувственно покачала годовой. – Как хорошо, что у него есть такие заботливые братья. Скрудж, ты слышишь? Наши мальчики — пример для подражания.

Скрудж, скрытый за разворотом финансовой газеты, лишь что-то невнятно проворчал. Для него мир Дилли ограничивался ленью и хитроумными планами, а любые жалобы были лишь частью очередной «схемы».

Когда завтрак подошел к концу, Дилли увидел свой шанс. Зигзаг Маккряк возился у входа с какими-то коробками, насвистывая незамысловатую мелодию. Зигзаг был добрым. Он был простым. Возможно, именно эта простота была тем ключом, который Билли не смог бы предугадать своим изощренным умом.

Дилли быстро выскользнул из-за стола, пока братья обсуждали со Скруджем детали предстоящей экспедиции. Он настиг пилота в гараже.

– Зигзаг! – Дилли задыхался, хотя прошел всего несколько метров. – Зигзаг, мне нужно... мне нужно тебе кое-что сказать.

Пилот обернулся, уронив тяжелую коробку с запчастями. Его лицо осветилось широкой, искренней улыбкой.

– Привет, Дилли! Хочешь помочь мне починить «Сельдь»? Я решил, что если заменить штурвал на руль от велосипеда, маневренность повысится!

– Нет, Зигзаг, послушай меня внимательно, – Дилли схватил его за массивное предплечье. – Мне страшно. В моей комнате... по ночам... Билли и Вилли, они... они делают со мной вещи. Плохие вещи. Мне больно, Зигзаг. Пожалуйста, забери меня отсюда. Просто увези меня куда-нибудь, где они меня не найдут.

Зигзаг нахмурился, его глаза за толстыми стеклами очков выражали крайнюю степень концентрации.

– О-о-о, я понял! – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Это новая игра! «Побег из замка ужасов»? А Билли и Вилли — это злые призраки, да? Дилли, ты такой затейник!

– Нет, это не игра! – Дилли едва не сорвался на крик, его пальцы впились в куртку пилота. – Посмотри на меня! Мне правда больно! Они... они не те, кем кажутся. Они монстры, Зигзаг!

– Монстры? Ух ты! – Зигзаг восторженно закивал. – Я всегда знал, что в этом доме есть тайные ходы. Не волнуйся, дружище, я подыграю. Буду твоим секретным агентом. Если увижу монстров — сразу в таран!

Дилли почувствовал, как внутри всё обрывается. Глупость Зигзага, которая обычно казалась забавной, сейчас превратилась в непробиваемую стену. Он смотрел в эти добрые, пустые глаза и понимал: помощи не будет.

– Просто забудь, – прошептал Дилли, отпуская его куртку. – Забудь всё, что я сказал.

– Без проблем, Дилли! Я вообще мастер забывать! – Зигзаг весело отсалютовал ему и снова принялся за коробки.

Дилли побрел обратно к дому, чувствуя себя окончательно раздавленным. Но на пороге его ждал сюрприз. Поночка стояла, прислонившись к косяку, и её взгляд был непривычно серьезным. Она видела всю сцену в гараже.

– Дилли? – она преградила ему путь в коридоре. – О чем ты говорил с Зигзагом?

– Ни о чем, Поночка. Просто... обсуждали планы на выходные, – Дилли попытался обойти её, но она схватила его за локоть. Из-за резкого движения он непроизвольно вскрикнул и отпрянул.

– Почему ты так дергаешься? – её глаза сузились. – И что это были за слова про монстров и боль? Дилли, я знаю, когда ты врешь ради выгоды. Но сейчас ты выглядишь так, будто... будто ты умираешь внутри.

– Тебе кажется, – Дилли натянул капюшон пониже, пряча влажные глаза. – Ты слишком много читаешь детективных романов, Поночка. У нас всё отлично. Идеальная семья, помнишь?

– Нет, не отлично, – она сделала шаг вперед, понижая голос. – Я вижу, как Билли смотрит на тебя. Как Вилли всегда оказывается рядом, стоит тебе отойти на шаг. Это не забота, Дилли. Это конвой. Расскажи мне правду. Я помогу. Я могу сражаться, ты же знаешь.

Дилли посмотрел на неё. На мгновение в его душе забрезжила надежда. Поночка была другой. Она была воином. Если кто-то и мог остановить этот кошмар, то только она. Но тут он увидел за её спиной, в конце коридора, две тени. Билли и Вилли стояли у лестницы, наблюдая за ними. Билли медленно достал свой блокнот и что-то в нем записал, не сводя глаз с Дилли.

Ужас, ледяной и липкий, мгновенно парализовал его. Он знал, что если он сейчас заговорит, цена будет непомерной.

– Оставь меня в покое, Поночка! – выкрикнул он, отталкивая её руку. – Ты просто лезешь не в свое дело! Ты странная, помешанная на заговорах девчонка! Никто меня не обижает. Я просто ненавижу, когда ко мне прикасаются. Поняла? Уходи!

Он бросился вверх по лестнице, не оглядываясь. Поночка осталась стоять в коридоре, ошеломленная его внезапной агрессией. Она чувствовала, что он лжет, но его слова больно задели её.

– Что-то не так... – прошептала она. – Я должна узнать, что происходит.

Она направилась к Билли и Вилли, которые как раз неспешно шли ей навстречу.

– Мальчики, нам нужно поговорить, – Поночка скрестила руки на груди. – Дилли ведет себя очень странно. Он напуган. Он говорил Зигзагу какие-то ужасные вещи про боль и монстров.

Билли остановился и тяжело вздохнул, его лицо мгновенно приняло выражение глубокой печали.

– Ох, Поночка... – он положил руку ей на плечо. – Мы надеялись, что до этого не дойдет. Мы не хотели тебя расстраивать.

– О чем ты? – она насторожилась.

– У Дилли... – Билли замялся, словно подбирая слова. – У него фаза обострения. Доктор говорил нам, что его воображение может начать играть против него. Он начинает проецировать свои внутренние страхи на окружающих. Ему кажется, что его обижают те, кто его больше всего любит. Это форма защитного механизма.

– Но он выглядел таким искренним... – Поночка засомневалась.

– В этом и трагедия, – подал голос Вилли, его лицо было непроницаемым. – Он сам верит в свою ложь. Это делает его состояние таким опасным. Мы со Скруджем и мамой пытаемся лечить его мягко, не привлекая внимания. Если он узнает, что мы обсуждаем это с тобой, это может спровоцировать новый приступ.

– Мы очень просим тебя, Поночка, – Билли заглянул ей в глаза. – Не слушай его «откровения». Это только подпитывает его болезнь. Просто будь с ним вежливой, но не давай ему затянуть тебя в свои фантазии. Мы сами о нем позаботимся. Мы ведь братья, разве мы можем желать ему зла?

Поночка посмотрела на Билли, потом на молчаливого Вилли. Они выглядели такими искренними, такими обеспокоенными. Все в поместье знали Билли как самого ответственного и честного, а Вилли — как самого смелого. Разве могли они лгать о таком?

– Наверное, вы правы, – тихо сказала она. – Извините, что вмешалась. Я просто... я просто переживаю за него.

– Мы все переживаем, – Билли ласково улыбнулся. – Спасибо за бдительность, Поночка. Ты настоящий друг.

Как только Поночка скрылась в штабе, улыбка Билли медленно растаяла, сменившись ледяной маской. Он повернулся к Вилли.

– Он не усвоил урок, – констатировал старший брат. – Он всё еще думает, что может найти лазейку.

– Зигзаг слишком глуп, но Поночка... – Вилли сжал кулаки так, что хрустнули суставы. – Она может стать проблемой.

– Не станет, – отрезал Билли. – После сегодняшнего вечера Дилли будет бояться даже дышать в её сторону. Идем. Нам нужно подготовить комнату.

Дилли сидел на своей кровати, обхватив колени руками. Он слышал их шаги в коридоре. Твердые, размеренные. Шаги хищников, которые знают, что добыче некуда бежать. Дверь открылась, и Билли запер её на замок, небрежно бросив ключ на стол.

– Ты сегодня был очень активным, Дилли, – Билли подошел к окну и задернул шторы, погружая комнату в зловещий полумрак. – Сначала Зигзаг, потом Поночка. Ты действительно думал, что мы не узнаем?

– Я просто... – Дилли прижался спиной к стене. – Я больше не могу так. Пожалуйста, Билли. Я сделаю всё, что угодно. Только не надо больше...

– «Всё, что угодно»? – Билли подошел вплотную и резко схватил Дилли за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Ты уже обещал это на прошлой неделе. И вот ты снова пытаешься нас предать. Ты понимаешь, что ты сделал? Ты заставил нас лгать Поночке. Ты подверг нашу репутацию риску.

Вилли стоял у изножья кровати, медленно снимая свой ремень. Кожаный ремешок со свистом рассек воздух.

– Вилли очень расстроился, – продолжал Билли вкрадчивым голосом. – Он думал, что между вами установилось доверие. Он делился с тобой своими мыслями, а ты побежал жаловаться первому встречному дураку.

– Я не жаловался! – всхлипнул Дилли. – Я просто хотел, чтобы это прекратилось!

– Это прекратится только тогда, когда ты перестанешь существовать как личность, – Билли толкнул его на матрас. – Когда ты поймешь, что твой голос — это наш голос. А пока... Вилли, покажи ему, что бывает с предателями.

Вилли не проронил ни слова. Он схватил Дилли за лодыжку и грубо дернул на себя, сбрасывая его на пол. Дилли ударился плечом о тумбочку, и в глазах на мгновение потемнело.

– Сними это, – приказал Вилли, указывая на зеленую толстовку.

– Нет... пожалуйста... – Дилли пытался отползти, но Вилли наступил ему на руку, придавливая ладонь к ковру.

– Сними. Сам. Или я сорву её вместе с твоими перьями.

Дрожащими пальцами Дилли расстегнул молнию. Он чувствовал себя абсолютно обнаженным, хотя на нем еще была одежда. Для Билли и Вилли он уже давно не был братом. Он был куском мяса, тренажером для их амбиций и извращенных желаний.

Билли сел в кресло Скруджа, которое они притащили из подвала, и открыл свой блокнот.

– Сегодня мы не будем использовать обычные методы, – сказал он, не глядя на Дилли. – Вилли, используй ту технику фиксации, о которой мы говорили. Он должен прочувствовать свою беспомощность каждой клеткой тела.

Вилли вытащил из-под кровати моток тонкой, но очень прочной веревки.

– Нет... – Дилли попытался вскочить, но Вилли ударил его под дых. Воздух с присвистом вырвался из легких Дилли, и он повалился на пол, хватая ртом пустоту.

Вилли действовал быстро и профессионально. Он связал запястья Дилли за спиной, а затем соединил их с лодыжками, выгибая тело младшего брата дугой. Веревка больно врезалась в кожу, перекрывая кровоток. Дилли стонал, пытаясь ослабить натяжение, но каждое движение лишь причиняло новую боль.

– Так-то лучше, – Вилли перевернул его на бок, чтобы Билли мог видеть лицо жертвы.

Старший брат поднялся и подошел к Дилли. Он достал из кармана небольшой предмет — это была старая перьевая ручка Скруджа с острым золотым пером.

– Ты так любишь слова, Дилли? – Билли присел рядом. – Ты так хочешь рассказывать истории? Что ж, давай напишем одну прямо на тебе. Чтобы ты никогда не забывал, кому принадлежишь.

Он приставил острие пера к предплечью Дилли.

– Первая буква — «Б», – произнес Билли, и с нажимом провел пером по коже.

Дилли закричал, но Вилли мгновенно зажал ему рот ладонью, заглушая звук. Кровь, яркая и горячая, выступила на месте разреза.

– Тише, тише, – прошептал Вилли. – Мама может услышать. Ты ведь не хочешь её расстраивать своими криками? Она ведь так гордится нашими «тихими играми».

Билли продолжал методично выводить буквы. «Б» и «В». Его почерк был безупречен даже на такой необычной поверхности. Дилли содрогался от боли, его глаза закатывались, а из-под ладони Вилли вырывались лишь сдавленные хрипы.

– Теперь ты помечен, – Билли вытер перо о край простыни. – Это твой архив, Дилли. Твой безмолвный архив. Каждый раз, когда ты захочешь открыть рот, чтобы предать нас, ты будешь смотреть на эти шрамы и помнить: мы можем сделать гораздо хуже.

Вилли отпустил его рот и грубо перевернул на спину, игнорируя то, как веревки впиваются в связанные конечности.

– А теперь — моя часть, – голос Вилли стал низким и вибрирующим. – Билли закончил с твоим разумом. Теперь я займусь остальным.

Билли вернулся в кресло и снова открыл блокнот.

– Делай что хочешь, Вилли. Только не оставляй следов на лице. Завтра нам нужно идти на благотворительный вечер Скруджа. Дилли должен быть лицом нашей семейной идиллии.

То, что последовало дальше, было бесконечным кошмаром из боли, унижения и шепота Вилли, который называл его своей «любимой игрушкой». Дилли перестал сопротивляться. Он перестал даже плакать. Его сознание уплыло куда-то далеко, в те времена, когда они втроем просто играли в прятки в саду, и самым страшным было упасть и ободрать коленку.

Где-то внизу, в гостиной, Делла смеялась над шуткой Скруджа. Дональд ворчал на сломанный тостер. Поночка сидела в своем штабе, глядя на карту и чувствуя странный холод, который не могли прогнать никакие одеяла.

А в запертой комнате на верхнем этаже Дилли Дак окончательно ломался. Билли записывал в блокнот время и реакцию подопытного, а Вилли воплощал свои самые темные фантазии, стирая границы между братской любовью и садизмом.

Когда через несколько часов Вилли наконец развязал его и бросил на кровать, Дилли не шевельнулся. Он лежал неподвижно, глядя в потолок остекленевшими глазами.

– Завтра утром ты наденешь рубашку с длинным рукавом, – Билли подошел к двери и открыл замок. – И если Поночка спросит тебя о чем-то... ты знаешь, что ответить.

– Да... – голос Дилли был едва слышным шелестом. – Я болен. Мне всё привиделось.

– Умница, – Билли улыбнулся и вышел.

Вилли задержался на пороге. Он посмотрел на изломанную фигуру брата, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то похожее на сомнение. Но он быстро подавил его, вспомнив слова Билли о том, что только так они могут быть по-настоящему едины.

– Спи, Дилли, – сказал он, выключая свет. – Завтра будет новый день. И мы снова будем вместе.

Дилли остался в темноте. Боль в предплечье, где красовались свежие буквы, пульсировала в такт его сердцу. Он знал, что эти шрамы останутся с ним навсегда. Как и этот дом. Как и эти братья.

В поместье Макдака было слишком много комнат, слишком много секретов и слишком много золота, чтобы кто-то заметил одну маленькую, окончательно растоптанную душу. Дилли закрыл глаза, надеясь, что сон принесет ему хотя бы временную смерть. Но он знал: завтра он снова проснется в этом архиве потерянных слов, где его единственной ролью было молчать и принадлежать тем, кто называл себя его семьей.