← Назад к обзору

Забвение в усадьбе Макдаков

Стеклянная клетка в золотой оправе

– Ты ведь понимаешь, Дилли, что сегодняшний день — это не просто формальность? – Билли стоял у окна, заложив руки за спину. Его голос, некогда звонкий и задорный, теперь приобрел ту специфическую бархатистую сталь, которая была присуща Скруджу в моменты самых жестких сделок. – Это финал. Точка в твоей долгой и утомительной истории сопротивления.

Дилли сидел на краю кровати, ссутулившись так сильно, что казался меньше своего реального роста. На нем была свежая, идеально отглаженная зеленая рубашка — Вилли настоял на этом, сорвав с него старую толстовку, которая, по его словам, «воняла отчаянием и потом».

– Вы не можете просто... – Дилли осекся, почувствовав, как в горле встает ком. – Дядя Скрудж не подпишет это. Он не отдаст вам право опеки. Я совершеннолетний.

– О, Дилли, ты всегда был мастером схем, но в этот раз ты недооценил мою подготовку, – Билли обернулся, и на его лице сияла та самая «золотая» улыбка, которой он ослеплял Деллу и Поночку. – Скрудж уже подписал все бумаги. Как и мама. Мы убедили их, что твой «срыв» после возвращения Деллы — это признак глубокой дегенерации личности. Твои попытки обвинить нас в насилии? Скрудж назвал это «вершиной твоей лживой натуры». Мама плакала, Дилли. Она плакала, потому что ей больно видеть, как её младший сын «сходит с ума» от зависти к братьям.

В комнату вошел Вилли. Он двигался бесшумно, как тень. В руках он держал стакан воды и маленькую белую таблетку. Его взгляд, тяжелый и собственнический, мгновенно пригвоздил Дилли к месту.

– Пора принимать лекарство, – Вилли подошел вплотную. Его пальцы, мозолистые и сильные, коснулись подбородка Дилли, заставляя его поднять голову. – Это поможет тебе быть спокойным во время приезда дяди Дональда. Мы ведь не хотим, чтобы он расстроился, увидев тебя в припадке?

– Я не буду это пить, – Дилли попытался оттолкнуть руку брата, но Вилли лишь усилил хватку, до боли впиваясь пальцами в челюсть.

– Будешь, – прошептал Вилли, наклоняясь к самому его уху. – Или я введу его внутримышечно. И поверь, это будет гораздо болезненнее. Билли разрешил мне использовать любые методы фиксации, если ты начнешь буянить.

Дилли посмотрел в глаза Вилли и увидел там ту самую бездну, которая поглощала его каждую ночь. В этих глазах не было брата. Там был тюремщик, который наслаждался каждой секундой своей власти. Дилли покорно открыл рот, позволяя положить таблетку на язык. Горький вкус мгновенно распространился по небу, предвещая скорую ватную пустоту в голове.

– Умница, – Вилли погладил его по щеке, и этот жест был страшнее любого удара. – Теперь иди к зеркалу. Ты должен выглядеть безупречно.

Через час в гостиной поместья Макдаков воцарилась фальшивая идиллия. Скрудж сидел в своем кресле, изучая отчеты, Делла что-то оживленно обсуждала с Поночкой, а Дональд, только что вернувшийся из порта, выглядел усталым, но счастливым.

– Дилли! – Дональд широко улыбнулся, увидев племянника, спускающегося по лестнице в сопровождении братьев. – Иди сюда, матрос! Как ты?

Дилли чувствовал, как мир вокруг начинает медленно расплываться. Таблетка действовала. Ноги казались чужими, а язык — неповоротливым куском резины. Билли шел справа, слегка придерживая его за локоть — со стороны это выглядело как заботливая поддержка, но Дилли чувствовал, как пальцы брата стальными тисками впиваются в его мышцы.

– Он немного заторможен, дядя Дональд, – мягко произнес Билли, усаживая Дилли на диван. – Новый курс терапии. Доктор говорит, что это необходимо, чтобы купировать его вспышки агрессии.

– Агрессии? – Дональд нахмурился, переводя взгляд с Билли на поникшего Дилли. – Но он всегда был самым спокойным.

– В том-то и дело, дядя, – Вилли встал за спиной Дилли, положив руки ему на плечи. – Это была скрытая форма. Теперь она вышла наружу. Он наговорил маме таких ужасов... – Вилли притворно вздохнул. – Мы просто пытаемся спасти то, что осталось от его рассудка.

Поночка, сидевшая неподалеку, внимательно наблюдала за троицей. Её интуиция, отточенная годами тренировок с Клювдией, кричала о том, что здесь что-то не так. Она видела, как Дилли вздрогнул от прикосновения Вилли. Она видела, как Билли контролирует каждое движение младшего брата.

– Дилли, – позвала она тихо. – Ты помнишь, мы хотели разобрать те старые карты из подвала? Ты обещал помочь с логистикой.

Дилли медленно поднял голову. В его глазах на мгновение промелькнул проблеск сознания. Он посмотрел на Поночку, потом на Дональда.

– Я... я не думаю, что смогу, Поночка, – голос его был бесцветным. – Мне нужно... лечиться. Братья знают лучше.

– Видите? – Билли печально улыбнулся. – Он сам признает свою беспомощность. Это первый шаг к выздоровлению.

– Мне это не нравится, – буркнул Дональд, вставая. – Скрудж, ты уверен, что эти врачи настоящие? Дилли выглядит так, будто он не здесь.

Скрудж отложил газету и поверх очков посмотрел на племянника.

– Дональд, не начинай. Билли представил мне все заключения. Мальчик болен. К тому же, он пытался украсть из хранилища, утверждая, что это «его доля на побег от насильников». Это звучит как бред, тебе не кажется?

– Он пытался украсть? – Дональд выглядел потрясенным.

– Конечно, нет, – прошептал Дилли, но его слова потонули в громком голосе Деллы.

– Дональд, милый, мальчики так стараются! – Делла подошла к дивану и обняла Билли и Вилли. – Если бы не они, я бы даже не знала, что делать. Дилли стал таким... сложным. Но Билли говорит, что опека — это единственный способ защитить его от самого себя.

Поночка встала и подошла к Дилли. Она наклонилась, якобы чтобы поправить подушку, и прошептала ему на самое ухо:

– Дилли, если они что-то делают с тобой, просто моргни дважды.

Дилли замер. Внутри него закричала надежда. Он начал медленно закрывать веки, но в этот момент Вилли, стоявший сзади, резко и сильно сжал его плечо, надавливая на нервный узел. Дилли охнул от неожиданной боли, и его глаза широко распахнулись.

– Осторожнее, Поночка, – голос Вилли был холодным. – У него повышенная тактильная чувствительность. Ты можешь спровоцировать припадок.

– Я просто хотела помочь, – Поночка выпрямилась, её глаза сузились. Она увидела, как пальцы Вилли побелели от напряжения на плече Дилли.

– Мы сами справимся, – отрезал Билли, вставая. – Дилли пора отдыхать. Семейный совет окончен. Дядя Дональд, мы проводим тебя до двери.

Когда Дональд и Поночка ушли, а Скрудж и Делла скрылись в своих комнатах, атмосфера в доме мгновенно изменилась. Билли рывком поднял Дилли с дивана за воротник рубашки.

– Ты пытался подать ей знак? – голос Билли был лишен всяких эмоций, и это было самым страшным. – Ты думал, Поночка тебя спасет?

– Я ничего не делал... – Дилли пытался вырваться, но действие таблетки делало его движения вялыми.

– Ты моргал, – Вилли подошел вплотную, его лицо было искажено яростью. – Я видел. Ты снова пытаешься разрушить нашу семью, Дилли. Ты снова пытаешься выставить нас монстрами.

– Но вы и есть монстры! – закричал Дилли, и этот крик эхом разнесся по пустому холлу. – Вы насилуете меня! Вы бьете меня! Вы украли мою жизнь!

Удар Билли пришелся точно в челюсть. Дилли упал на ковер, чувствуя вкус крови во рту.

– Тише, – Билли присел рядом с ним на корточки. – Ты ведь не хочешь, чтобы мама услышала твои «галлюцинации»? Она так расстроится. Она ведь только начала верить, что ты идешь на поправку.

Вилли схватил Дилли за лодыжки и потащил по полу в сторону лестницы, ведущей в их крыло. Дилли не сопротивлялся. Он смотрел на портреты предков на стенах, и ему казалось, что они отворачиваются от него.

В комнате его ждало привычное наказание. Билли сел в кресло, доставая свой блокнот, в который он записывал каждое «нарушение» Дилли. Вилли начал раздеваться, его движения были методичными и пугающе спокойными.

– Сегодня мы попробуем кое-что новое, – сказал Вилли, снимая ремень. – Билли вычитал, что сенсорная депривация отлично помогает при «излишней болтливости».

– Пожалуйста... – Дилли забился в угол кровати. – Билли, останови его. Ты ведь старший. Ты должен...

– Я и останавливаю, – Билли не поднимал глаз от блокнота. – Я останавливаю твой эгоизм. Твое желание разрушить наш союз. Ты должен понять, Дилли: ты — наша собственность. Юридически, физически, ментально. Твои мысли принадлежат мне. Твое тело — Вилли. Для остального мира ты — пустая оболочка, которую мы милостиво поддерживаем в живом состоянии.

Вилли набросился на него, прижимая к матрасу. Дилли чувствовал грубую кожу ремня, чувствовал тяжесть брата, его горячее дыхание.

– Ты мой, – шептал Вилли, впиваясь зубами в плечо Дилли. – Моя маленькая, сломанная кукла. Никто не поверит тебе. Никто не придет. Ты будешь гнить в этой комнате, пока мы не решим иначе.

Боль была привычной. Она стала единственным, что связывало Дилли с реальностью. Он смотрел на стену, где висела старая фотография, которую братья забыли убрать — на ней они втроем еще совсем маленькие, обнимаются после первой победы над Гломгольдом. Тогда Дилли верил, что они — одно целое. Теперь он знал: он был лишь ресурсом, который они решили присвоить.

Через несколько часов, когда всё закончилось, и Дилли лежал, не в силах пошевелиться, Билли подошел к нему. Он поправил одеяло и ласково провел рукой по окровавленным перьям на затылке брата.

– Завтра приедет нотариус, – сказал Билли. – Ты подпишешь отказ от своей доли в наследстве Скруджа в нашу пользу. Это будет выглядеть как твое добровольное решение передать дела более «стабильным» братьям.

– Я не подпишу, – прохрипел Дилли.

– Подпишешь, – Билли улыбнулся. – Потому что если нет, Вилли проведет следующую ночь не здесь, а в комнате Поночки. Ты ведь не хочешь, чтобы с ней случился «несчастный случай»? Она ведь так много знает.

Дилли замер. Ужас, ледяной и парализующий, сковал его сердце. Он знал, что Билли не шутит. Для них не было преград.

– Оставь её в покое, – выдохнул он.

– Тогда будь умницей, – Билли поцеловал его в лоб. – Спи, наш маленький Дилли. Завтра будет новый день. Твой новый день в нашей идеальной семье.

Когда братья ушли, заперев дверь на несколько замков, Дилли остался в темноте. Он смотрел в потолок, и в его голове снова и снова звучал голос Поночки: «Моргни дважды».

Он начал моргать. Раз, два. Раз, два. Это было единственное, что он еще мог контролировать. В этом безмолвном архиве потерянных слов, в этой золотой клетке поместья Макдаков, он продолжал свой тайный, безнадежный сигнал бедствия, зная, что, скорее всего, его никто не услышит.

А за окном светила луна, освещая величие империи Скруджа Макдака, построенной на костях врагов и, как оказалось, на разрушенной душе его собственного племянника.

Утром Поночка не пришла. Не пришел и Дональд. Билли сообщил, что дядя срочно уехал по делам флота, а Поночка отправилась в новую экспедицию со Скруджем. Дилли знал: это ложь. Билли просто изолировал его окончательно.

– Пора завтракать, – Вилли вошел в комнату с подносом. На нем снова была та же белая таблетка. – Сегодня у нас много дел, Дилли. Нотариус будет через час.

Дилли сел. Он посмотрел на таблетку, потом на Вилли.

– Знаешь, – тихо сказал Дилли. – Ты ведь когда-то сомневался. Я помню твой взгляд, когда Билли впервые заставил тебя это сделать.

Вилли замер. На мгновение его лицо дрогнуло, в глубине глаз промелькнула тень того мальчика, который любил приключения больше власти. Но тень исчезла так же быстро, как появилась, сменившись ледяной маской.

– Сомнения — это слабость, – отрезал Вилли. – Билли научил меня, что в этом мире есть только те, кто владеет, и те, кем владеют. Я выбрал свою сторону. Пей лекарство.

Дилли выпил. Он чувствовал, как его воля окончательно превращается в пепел.

Когда пришел нотариус — седой, почтенный гусь в строгом костюме — Дилли сидел в кресле, идеально прямой, с пустой улыбкой на лице. Билли стоял рядом, положив руку ему на плечо.

– Мистер Дак, вы подтверждаете, что передаете все свои активы и права управления братьям Билли и Вилли Дакам в связи с состоянием вашего здоровья? – спросил нотариус, поправляя очки.

Дилли посмотрел на Билли. Тот едва заметно кивнул. В углу комнаты Вилли медленно поглаживал рукоять своего боевого ножа, глядя прямо в глаза брату.

– Да, – голос Дилли был ровным. – Я подтверждаю. Я не могу... я не справляюсь. Мои братья — моя единственная опора.

Нотариус кивнул, ставя печать.

– Что ж, это очень благородно с вашей стороны. Редко встретишь такую семейную сплоченность.

Когда дверь за нотариусом закрылась, Билли взял документ и торжественно поднял его вверх.

– Вот и всё, – сказал он. – Теперь мы — полноправные владельцы твоей судьбы, Дилли. Официально.

– Можно мне... можно мне выйти в сад? – спросил Дилли. – Хотя бы на десять минут.

Братья переглянулись.

– Почему бы и нет? – Билли был в прекрасном настроении. – Вилли, проводи его. Но не спускай глаз.

Зимний сад поместья был полон экзотических растений. Дилли подошел к высокому стеклянному куполу, за которым виднелось серое небо Дагсбурга. Он приложил ладонь к холодному стеклу.

– Красиво, правда? – Вилли встал рядом. – Это всё теперь наше. И ты — тоже наше самое редкое растение.

Дилли посмотрел на свое отражение в стекле. Он увидел там тень. Существо без будущего, без прав, без надежды.

– Вилли, – позвал он тихо.

– Что?

– Ты ведь правда веришь, что это любовь?

Вилли посмотрел на него, и на мгновение в его взгляде отразилось что-то похожее на искреннюю печаль.

– Это единственная любовь, которую мы можем тебе дать, Дилли. Другой у нас нет. Мы — Макдаки. Мы берем то, что хотим, и никогда не отпускаем.

Дилли кивнул. Он снова посмотрел на небо. Где-то там, за горизонтом, Поночка, возможно, искала зацепки. Где-то там Дональд сражался со штормами. Но здесь, в стеклянной клетке поместья, время остановилось.

– Идем обратно, – сказал Вилли, беря его за руку. – Билли хочет отпраздновать. Он заказал твой любимый пирог.

Дилли покорно пошел за братом. Он знал, что пирог будет со вкусом транквилизаторов и пепла. Он знал, что ночью Вилли снова придет, чтобы напомнить ему о его «месте». Но он также знал, что глубоко внутри, в самом темном архиве его памяти, он всё еще моргает. Раз, два. Раз, два.

Пока он моргает, он еще жив. Даже если весь мир считает иначе.

– Ты сегодня такой послушный, – заметил Билли, встречая их у входа в крыло. – Видишь, Дилли? Порядок — это не так уж плохо. Тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться. Мы всё решили за тебя.

– Да, Билли, – ответил Дилли, опуская голову. – Вы всё решили.

Дверь комнаты захлопнулась, и звук поворачивающегося ключа стал финальной нотой в симфонии его разрушения. В поместье Макдака снова воцарилась тишина — тишина золотого склепа, где под слоями богатства и славы была погребена правда о трех братьях, один из которых стал ценой за величие остальных.