← Назад к обзору

Забытье в усадьбе Макдаков

Мелодия для сломанной марионетки

Новый дом пах свежей краской, дорогим деревом и стерильностью. Это был не особняк Скруджа с его хаотичным нагромождением артефактов и пылью веков. Коттедж в пригороде, который Билли выбрал с математической точностью, напоминал современную крепость. Высокий забор, камеры по периметру и полная изоляция от соседей. Здесь не было Поночки, которая могла ворваться в комнату без стука, не было ворчания Дональда. Здесь была только тишина, которую братья наполняли своим присутствием.

Дилли сидел на холодном полу в подвале, который Билли гордо называл «центром управления». Его руки были прикованы к металлической трубе короткими наручниками. На нем не было его привычного зеленого худи — лишь тонкая майка, не скрывавшая дрожи.

– Ты сегодня снова пытался отправить письмо через курьера, Дилли, – голос Билли прозвучал из динамиков под потолком, искаженный помехами. – Мы ведь договорились: никакой связи с внешним миром. Это вредит твоей концентрации.

– Я просто... я хотел написать маме, – прошептал Дилли, глядя в объектив камеры в углу. – Я не говорил ничего лишнего, клянусь...

– Клятвы лжеца стоят дешевле бумаги, на которой они написаны, – дверь в подвал открылась, и на лестнице показался Вилли.

В руках он держал небольшой прибор с проводами и миску с остывшей кашей. Он подошел к Дилли и поставил еду на пол, вне зоны его досягаемости. Дилли не ел уже больше суток, и вид серой массы заставил его желудок болезненно сжаться.

– Ты плохо усвоил урок первого дня, – Вилли присел на корточки, рассматривая брата как сломанную игрушку. – Мы дали тебе свободу передвижения по дому, а ты использовал её для предательства. Теперь мы переходим к режиму «абсолютного контроля».

Вилли достал из кармана широкий кожаный ремень с металлическими вставками. Это был ошейник, тяжелый и грубый.

– Надень, – приказал Вилли.

– Пожалуйста, не надо... – Дилли попытался отползти, но цепь наручников натянулась, больно врезаясь в запястья. – Я буду послушным, я сделаю все отчеты, я...

– Надень сам, или я позову Билли, и он применит «дисциплинарный протокол», – голос Вилли был лишен эмоций.

Дрожащими руками Дилли взял холодную кожу. Пальцы не слушались, застежка никак не поддавалась. Вилли наблюдал за его мучениями с холодным любопытством, пока, наконец, не помог, резко затянув ремень на шее брата. Дилли закашлялся, чувствуя, как металл холодит кожу.

– Теперь ты выглядишь правильно, – Вилли удовлетворенно кивнул и закрепил на ошейнике небольшое устройство. – Это для того, чтобы ты не забывал о границах.

Он нажал кнопку на пульте. Дилли выгнулся дугой, когда по его шее прошел разряд тока. Это не было смертельно, но боль была острой, пронзительной, выжигающей все мысли. Он рухнул на бетон, хватая ртом воздух.

– Это за письмо, – буднично сообщил Вилли. – А теперь — за работу.

Он поставил перед Дилли ноутбук. Экран светился сотнями таблиц и графиков. Это была работа, которую Скрудж поручил «Трио Даков» — управление активами нескольких дочерних компаний. Билли и Вилли забирали себе славу и дивиденды, а Дилли должен был выполнять всю черную работу, не имея права на отдых.

– Если к утру отчет не будет готов, ты не получишь еду, – Вилли поднялся. – И не вздумай спать. Камеры следят за твоими глазами.

Прошло пять часов. Глаза Дилли слезились от яркого света монитора. Спина затекла, а шея под тяжелым ошейником чесалась и горела. Каждый раз, когда его голова начинала клониться вниз от усталости, устройство на шее издавало предупреждающий писк, а затем следовал короткий, бодрящий удар тока.

В полночь в подвал спустился Билли. Он нес стопку новых документов.

– Вилли сказал, что ты делаешь успехи, – Билли подошел сзади и положил руки на плечи Дилли. – Но ты слишком медленный. Нам нужно оптимизировать твое время.

– Я... я больше не могу, – Дилли поднял на него покрасневшие глаза. – Билли, я не спал двое суток. Цифры просто прыгают...

– Это потому, что ты сопротивляешься системе, – Билли наклонился и поцеловал его в макушку, в то время как его рука грубо сжала плечо. – Если ты примешь правила, тебе станет легче. Мы ведь заботимся о тебе. Посмотри, какой уютный дом мы построили. Здесь нет опасностей, нет врагов. Только мы. Твои любящие братья.

– Любящие? – Дилли истерично засмеялся, и этот звук перешел в рыдание. – Вы бьете меня током! Вы держите меня на цепи!

Билли вздохнул, как будто огорченный непониманием ребенка.

– Мы дрессируем тебя, Дилли. Чтобы ты не совершил ошибку, которая погубит нас всех. Твоя жадность и эгоизм всегда были проблемой. Мы просто... купируем их.

Он достал из кармана шприц с прозрачной жидкостью.

– Это поможет тебе не спать еще двенадцать часов. Витамины и стимуляторы. Ты ведь хочешь быть полезным?

– Нет! Пожалуйста! – Дилли попытался вырваться, но Билли профессиональным движением заломил ему руку и ввел иглу в плечо.

– Тише, тише... Всё будет хорошо. Когда закончишь с отчетами, мы с Вилли придем за тобой. Мы устроим тебе «награду». Ты ведь помнишь, как тебе нравится наша забота?

Дилли почувствовал, как по венам разливается искусственный жар. Усталость не ушла, она просто отодвинулась за тонкую стеклянную стену, оставив его разум наедине с пульсирующей болью и бесконечными цифрами.

К утру работа была закончена. Дилли сидел на полу, глядя в пустоту. Его пальцы были стерты до крови о клавиатуру, а разум превратился в кашу. Он перестал чувствовать холод бетона. Он перестал чувствовать голод. Осталось только ощущение ошейника — тяжелого, неотвратимого символа его новой жизни.

Дверь снова открылась. На этот раз они вошли вдвоем. Билли проверил ноутбук и удовлетворенно кивнул.

– Идеально. Ты превзошел ожидания, Дилли.

– Теперь время для отдыха? – прошептал Дилли, надеясь, что его хотя бы отведут в кровать.

– Время для благодарности, – Вилли подошел к нему и отцепил наручники от трубы, но не снял их с запястий. – Пойдем наверх. В нашу общую спальню.

Дилли шел по лестнице, пошатываясь. Братья поддерживали его под руки, создавая иллюзию заботы. В спальне шторы были плотно задернуты. На кровати лежали новые инструменты «воспитания», которые Билли приобрел специально для этого дома.

– Раздевайся, – приказал Билли, усаживаясь в кресло.

Дилли подчинился. У него не осталось сил даже на то, чтобы испытывать стыд. Его тело было покрыто синяками — старыми и новыми. Он стоял перед ними, опустив голову, чувствуя себя сломанной куклой, из которой выпотрошили всю вату.

– Ты сегодня был очень хорошим работником, – Вилли подошел к нему и начал медленно расстегивать ремень на своих брюках. – Но ты всё еще слишком много думаешь о побеге. Твои мысли выдают тебя. Твой взгляд... он всё еще ищет выход.

– Выхода нет, – произнес Дилли, и его голос звучал так, будто он принадлежал мертвецу.

– Повтори, – Билли подался вперед.

– Выхода нет. Я принадлежу вам.

– Громче, – Вилли схватил его за ошейник и потянул на себя, заставляя встать на колени.

– Я — ваша вещь! – выкрикнул Дилли, и слезы снова потекли по его лицу. – Делайте со мной, что хотите! Только... только не бейте больше током. Пожалуйста.

Братья переглянулись. В их глазах вспыхнуло торжество. Это был момент, к которому они шли долгие годы. Момент полного, окончательного сокрушения воли.

– Вот видишь, как это легко, – Билли опустился на колени рядом с ним и нежно вытер его слезы. – Теперь ты один из нас. По-настоящему.

Весь следующий день прошел в тумане боли и унижения. Они не давали ему спать, используя его тело по очереди, а когда он терял сознание от истощения, приводили его в чувство новыми разрядами тока или ледяной водой. Они заставляли его благодарить за каждый удар, за каждое прикосновение.

К вечеру Дилли лежал на полу в центре комнаты. Он не пытался прикрыться. Он не пытался ползти к двери. Он просто смотрел на свои руки, на которых отпечатались следы наручников.

Билли принес ему стакан воды и кусочек хлеба.

– Ты усвоил урок, Дилли?

– Да, Билли.

– Кто ты?

– Я — младшее звено. Я — инструмент. Я — ваша собственность.

– Ты любишь нас? – Вилли подошел и поставил ногу ему на грудь, слегка надавливая.

Дилли посмотрел на Вилли, затем на Билли. Он увидел в их лицах отражение своего собственного безумия. Он понял, что мир снаружи — Скрудж, Дональд, небо, солнце — всё это было сном. Реальностью были только эти двое. Только эта боль. Только этот ошейник.

– Да, – прошептал Дилли, и в этот момент он почувствовал странное, пугающее облегчение. – Я люблю вас. Спасибо, что учите меня.

Вилли убрал ногу и улыбнулся — впервые за долгое время это была почти искренняя, теплая улыбка.

– Наконец-то, – сказал он. – Наконец-то ты дома.

Билли отстегнул устройство от ошейника, но сам ошейник оставил.

– Можешь поспать два часа, Дилли. На кровати. С нами.

Дилли забрался на кровать, чувствуя, как братья ложатся по бокам, зажимая его в тиски своих тел. Он закрыл глаза. Ему больше не нужно было планировать побеги. Ему больше не нужно было врать. Ему больше не нужно было быть Дилли Даком.

Он был частью Трио. Он был их секретом. Он был их сокровищем.

В тишине комнаты было слышно только их мерное дыхание. Дилли почувствовал, как рука Вилли собственнически легла ему на шею, поглаживая кожу под ошейником.

– Завтра будет много работы, – прошептал Билли ему в ухо. – Но ты справишься. Мы поможем.

Дилли не ответил. Он уже спал — тяжелым, безрадостным сном человека, который окончательно сдался. В его снах больше не было золотых монет или приключений. Там были только бесконечные коридоры нового дома, где все двери были заперты, а ключи находились в надежных руках его братьев.

Трио Даков снова было единым целым. И цена этого единства была выжжена на душе младшего брата навсегда.

Проснувшись через два часа от резкого звонка будильника, Дилли не стал ждать команды. Он сам сел на кровати, опустил ноги на пол и посмотрел на Билли, ожидая указаний.

– Готов к работе? – спросил Билли, потягиваясь.

– Да, Билли. Что мне нужно делать?

Вилли подошел к нему и пристегнул к ошейнику длинную цепочку, другой конец которой закрепил у себя на поясе.

– Сегодня ты будешь работать в гостиной, – сказал Вилли. – Под моим присмотром. Мне нравится звук твоих клавиш.

Дилли встал и покорно пошел за братом, чувствуя легкое натяжение цепи. Он больше не чувствовал унижения. Он чувствовал только порядок. Его жизнь приобрела четкую структуру.

Проходя мимо зеркала в коридоре, он мельком увидел свое отражение. Бледный, с темными кругами под глазами, в тяжелом кожаном ошейнике. Он выглядел как сломанная марионетка, которой обрезали лишние нити.

И в глубине его затуманенного разума промелькнула последняя, слабая мысль: «Так даже проще».

Он сел за стол в гостиной, открыл ноутбук и начал вводить цифры. Билли сел в кресло напротив с книгой, а Вилли устроился на диване, не спуская с него глаз.

Мир за окном продолжал существовать, но для Дилли он перестал иметь значение. Его вселенная сузилась до размеров этого дома. До воли двух людей, которые называли его братом, используя как раба.

– Хороший мальчик, – бросил Вилли, не отрываясь от телефона.

Дилли едва заметно улыбнулся. Это была улыбка сломленного существа, которое нашло свое место в пищевой цепочке.

– Спасибо, Вилли, – ответил он, и его пальцы застучали по клавишам быстрее.

Снаружи запели птицы, предвещая новый день, но в доме Даков время замерло. Здесь царила вечная ночь, освещаемая лишь холодным светом мониторов и блеском металлических цепей. История Дилли Дака, хитрого авантюриста и любителя приключений, закончилась. Началась история вещи, у которой не было имени, а был только порядковый номер в списке активов семьи.

И братья были абсолютно счастливы. Ведь теперь их «Трио» было по-настоящему неразделимым. Навсегда.