← Назад к обзору

Заклятые враги

Сплетение ритмов

Утро после дня студента началось не с кофе, а с дикой головной боли и запаха гари, который, казалось, въелся в кожу на молекулярном уровне. Геля стояла перед зеркалом в комнате общежития, пытаясь распутать колтун в своих иссиня-черных волосах. События вчерашнего вечера прокручивались в голове, как заевшая кинопленка: вспышка огня, сильные руки Егора, его странное сообщение в час ночи, которое она прочитала, но так и не решилась на него ответить.

– Гель, ты живая? – Рита, бледная и с красными глазами, выползла из-под одеяла. – Скажи мне, что сегодня суббота. Пожалуйста.

– Сегодня вторник, Рит. И у нас первая пара — общая физподготовка в большом зале, – Геля со вздохом отложила расческу и начала заплетать тугую косу. – Причем, судя по новому расписанию, которое скинули в чат в семь утра, зал у нас совмещенный.

– С кем? – Рита с надеждой посмотрела на подругу. – С шахматистами? С бальниками?

– С боксерами, – отрезала Геля.

В комнате повисла тяжелая тишина. Рита застонала и рухнула обратно в подушки.

– Это издевательство. После вчерашнего пожара видеть эти наглые рожи… Я же не выживу.

– Выживешь. Вставай, а то Елена Александровна нас по головке не погладит. Она женщина строгая, хоть и справедливая.

Геля натянула облегающий черный топ с длинными рукавами и лосины с высокой талией, которые подчеркивали её точеную фигуру. Гимнастика научила её дисциплине: как бы плохо ни было на душе, тело должно выглядеть безупречно.

Через полчаса девочки уже шагали в сторону университета. Утренний воздух был прохладным, помогая окончательно проснуться.

– Зайдем в магазин? – предложила Рита, потирая горло. – После вчерашнего дыма в горле будто кошки нагадили. Пить хочется неимоверно.

В маленьком круглосуточном магазинчике у входа в университет было полно студентов.

– Девушки, паспорт покажите, – буркнула кассирша, когда Рита потянулась за банкой энергетика.

– Ой… – Рита лихорадочно начала рыться в спортивной сумке. – Гель, я, кажется, в общаге его оставила. В другой куртке.

– Я тоже забыла, – вздохнула вторая однокурсница, Аня.

Геля молча вытащила из кармана паспорт и протянула кассирше.

– Мне один «Burn» и две бутылки воды, – сказала она.

Выйдя на крыльцо, она протянула воду подругам, а сама вскрыла банку с энергетиком. Шипучая жидкость обожгла язык кисло-сладким вкусом. Ей нужна была эта доза бодрости, чтобы выдержать предстоящие полтора часа в одном пространстве с Волковым.

Раздевалка встретила их привычным гулом, запахом лака для волос и талька. Девочки переодевались быстро, обсуждая вчерашнюю тусовку и то, как эпично Подольский лишился дачи. Геля старалась не прислушиваться к сплетням, концентрируясь на шнуровке кроссовок.

Когда они вышли в зал, там было еще пусто. Огромное помещение с высокими потолками и панорамными окнами заливал яркий утренний свет. Елена Александровна, подтянутая женщина лет сорока пяти с безупречной осанкой, уже стояла в центре, помечая что-то в журнале.

– Смирнова, подключайся к колонке, начинайте разминку сами, – скомандовала она, не поднимая головы. – Ждем вторую группу и начинаем общее занятие.

Геля достала телефон, нашла свой плейлист для тренировок и через секунду зал заполнил ритмичный, глубокий бит. Девочки распределились по коврам. Геля привычно опустилась на пол, начиная с растяжки. Она чувствовала, как мышцы постепенно разогреваются, отзываясь приятной тянущей болью.

В этот момент тяжелые двойные двери зала распахнулись с характерным грохотом.

– Ну что, балерины, не ждали? – раздался громкий голос, который Геля узнала бы из миллиона.

В зал ввалилась толпа парней. Боксеры. Они выглядели как полная противоположность гимнасткам: массивные, шумные, в широких шортах и майках-алкоголичках. Замыкал шествие их тренер — коренастый мужчина с перебитым носом, которого все звали просто Михалыч.

Егор шел впереди всех. На нем была черная майка, открывающая мощные плечи и татуировку на предплечье, которую Геля раньше не замечала. Его лицо после вчерашнего выглядело помятым: ссадина на скуле потемнела, а костяшки пальцев были заклеены пластырем.

Он сразу нашел её глазами. Геля в этот момент сидела в глубоком шпагате, наклонившись к правой ноге. Егор замедлил шаг, бесцеремонно разглядывая её, и на его губах заиграла та самая двусмысленная ухмылка.

– Опа, Смирнова, – громко сказал он, так что ползала обернулось. – Вижу, энергетик пошел на пользу. Ночью не спалось?

Геля медленно выпрямилась, сохраняя ледяное спокойствие, хотя внутри всё закипало.

– Волков, ты перепутал зал с рынком. Здесь работают, а не кричат, – ответила она, поправляя косу.

– Да ладно тебе, я же любя, – он подошел ближе, останавливаясь у самого края её ковра. – Музыка у тебя, конечно, девчачья. Под такое только ромашки собирать.

– Михалыч! – крикнула Елена Александровна. – Уйми своих бойцов. У нас совмещенная тренировка, а не балаган. Делим зал пополам. Девочки на коврах, парни на матах и у снарядов.

– Слышали, орлы? – зычно гаркнул Михалыч. – Живо в строй! Разминка!

Боксеры нехотя побрели в свою часть зала, но места явно не хватало. Зал, казавшийся огромным, когда в нем были только гимнастки, вдруг стал тесным и душным.

Геля старалась не смотреть в сторону Егора, но это было невозможно. Он встал прямо напротив неё, через узкий проход. Пока его одногруппники лениво махали руками, Егор работал с полной отдачей. Было видно, что спорт для него — не просто способ выплеснуть агрессию, а единственная возможность держать себя в узде.

– Гель, посмотри на него, – шепнула Рита, делая махи ногами. – Он же с тебя глаз не сводит. Реально, как маньяк.

– Пусть смотрит, – процедила Геля. – Нам нужно прогнать программу.

Она встала и начала серию прыжков. Легкость, с которой она отрывалась от пола, всегда вызывала зависть у окружающих. Она крутила пируэты, фиксируя корпус с ювелирной точностью. В какой-то момент, выходя из очередного вращения, она оказалась лицом к лицу с Егором.

Он в этот момент отрабатывал бой с тенью. Его кулаки рассекали воздух в считанных сантиметрах от её плеча.

– Тесновато тут, а, Смирнова? – тяжело дыша, произнес он. – Может, перейдем на ближнюю дистанцию?

– Ты в курсе, что за нарушение личного пространства в приличных местах бьют? – Геля остановилась, скрестив руки на груди.

– Так ударь, – Егор сделал шаг вперед, вторгаясь в её зону. – Я же боксер, я привык. Только предупреждаю: я даю сдачи.

– Хватит болтать! – голос Елены Александровны прозвучал как выстрел. – Смирнова, Волков! Если вам так хочется пообщаться, после пары останетесь мыть полы в зале. Оба.

Егор подмигнул Геле и нехотя отошел.

Тренировка продолжалась. Музыка Гели сменилась на более агрессивный трек, и это, кажется, подстегнуло боксеров. Они начали работать на мешках, которые висели в дальнем конце зала. Глухие удары вплетались в ритм музыки, создавая странную, почти первобытную атмосферу.

Геля делала мостик, когда почувствовала, что кто-то стоит рядом.

– Слушай, – голос Егора теперь звучал тише, почти над самым ухом. – Ты на сообщение не ответила.

Геля, находясь в перевернутом положении, видела его ноги в поношенных кроссовках.

– У меня не было желания общаться с поджигателями дач, – ответила она, медленно выходя из мостика и оказываясь в паре сантиметров от его груди.

– Я не поджигал, я спасал, – Егор нахмурился, и в его глазах мелькнула тень обиды. – Ты же видела.

– Видела. И что теперь? Я должна упасть в твои объятия и забыть всё, что ты творил в школе?

Егор молчал несколько секунд, внимательно изучая её лицо. Сажа вчерашнего вечера исчезла, но под его глазами залегли тени.

– Я не прошу ничего забывать, – наконец сказал он. – Я просто хочу, чтобы ты перестала на меня смотреть так, будто я — твой отчим.

Геля вздрогнула. Это было ниже пояса. Она почувствовала, как к горлу подкатывает комок ярости и стыда.

– Ты ничего не знаешь о моем отчиме, Волков. И никогда не узнаешь. Не смей больше произносить это слово.

Она резко развернулась и пошла к колонке, чтобы сменить музыку. Руки дрожали. Ей хотелось уйти, спрятаться, запереться в комнате, но гордость не позволяла. Она не даст ему победить. Не в этом зале.

– Так, внимание всем! – Михалыч хлопнул в ладоши. – Финальная заминка. Гимнастки, покажите нашим дуболомам, что такое настоящая растяжка. А вы, бойцы, попробуйте не сломаться. Смирнова, покажи упражнение «складка» с партнером. Волков, иди сюда, будешь подопытным.

Геля замерла. Это была катастрофа.

– Елена Александровна, может, кто-то другой? – попыталась возразить она.

– Смирнова, не спорь. Ты лучшая в группе, Волков — самый крепкий. Вперед.

Егор вышел в центр с видом победителя. Он сел на ковер, широко расставив ноги.

– Ну давай, тренер, – он ухмыльнулся, глядя на Гелю снизу вверх. – Дави сильнее.

Геля подошла к нему. Она чувствовала на себе взгляды всего курса. Рита сочувственно шмыгнула носом, а парни-боксеры начали отпускать сальные шуточки, которые Михалыч тут же пресек суровым взглядом.

Геля положила руки на широкие плечи Егора. Он был горячим, от него пахло потом и тем самым резким энергетиком, который она сама пила утром.

– Упрись ногами в мои, – скомандовала она сухим, профессиональным тоном.

Они сцепились руками. Геля начала медленно тянуть его на себя, заставляя его корпус наклоняться вперед.

– Больно? – шепнула она, видя, как на его лбу выступает испарина.

– Нормально, – процедил он сквозь зубы. – Тяни еще.

Она надавила сильнее, чувствуя, как напряжены его мышцы. В этот момент она была хозяйкой положения. Она могла причинить ему боль, могла заставить его сдаться, но вместо этого она почувствовала странную общность. Они оба были здесь не от хорошей жизни. Он — из-за родителей, которые запихали его в «вышку», она — убегая от домашнего ада.

– Ты завтракала? – вдруг спросил он, когда она наклонилась совсем низко, так что её волосы коснулись его колен.

– Что? – Геля от неожиданности ослабила хватку.

– Завтракала, говорю, чем? Энергетиком своим? Бледная как смерть.

– Тебе-то что?

– То, что если ты грохнешься в обморок на моих глазах, мне придется тебя снова спасать. А я сегодня не в форме.

– Обойдусь, – Геля резко отпустила его руки и встала. – Упражнение закончено.

Егор остался сидеть на полу, тяжело дыша и растирая затекшие мышцы. Он смотрел ей вслед, и в этом взгляде уже не было издевки. Было что-то другое — тяжелое, липкое и пугающее.

– На сегодня всё! – объявила Елена Александровна. – Все свободны. Смирнова, Волков — вы знаете, что делать. Остальные — в душ.

Зал начал быстро пустеть. Девочки бросали на Гелю сочувственные взгляды, а боксеры хлопали Егора по плечу, подмигивая. Вскоре в огромном помещении остались только они двое и запах талька.

– Ну что, напарница, – Егор поднялся, потягиваясь. – С чего начнем? С ковров или с матов?

– Я сама всё сделаю, – Геля направилась к подсобке за шваброй. – Просто уйди.

– Еще чего. Я своих слов на ветер не бросаю. Сказали вдвоем — значит вдвоем.

Он отобрал у неё швабру, едва не коснувшись её пальцев.

– Слушай, Смирнова... – он начал возить тряпкой по линолеуму, не глядя на неё. – Я вчера у Макса видел Глеба. Ну, Серова, помнишь его?

Геля замерла. Глеб Серов. Еще один персонаж из их прошлого, который всегда держался особняком, но был частью той же компании.

– И что?

– Да ничего. Он тоже здесь учится. На экономическом. Сказал, что ты сильно изменилась. Спрашивал, не занято ли место рядом с тобой.

Геля почувствовала, как внутри шевельнулось раздражение.

– А ты что ответил?

Егор остановился и посмотрел на неё. В его руке швабра выглядела как какое-то нелепое оружие.

– Ответил, что место занято. Мной.

Геля едва не выронила ведро с водой.

– Ты совсем страх потерял, Волков? Мы не общались два года! У нас нет ничего общего, кроме взаимной ненависти и общего спортзала!

– Ненависть — это тоже связь, – он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. – И она крепче, чем любая дружба. Ты меня ненавидишь, потому что я напоминаю тебе о том, кем ты была. А я... я просто не могу забыть, как ты плакала в девятом классе из-за того дурацкого случая.

– Я плакала не из-за тебя, – голос Гели сорвался. – Я плакала, потому что знала, что меня ждет дома!

– Теперь я это знаю, – тихо сказал Егор. – И теперь я не дам этому случиться снова.

– Ты мне никто, Егор. Помнишь? «Ты мне никто, я тебе никто» — это слова моего отчима. Не становись таким, как он. Не решай за меня.

Она выхватила швабру из его рук и начала яростно тереть пол, пытаясь смыть не только грязь, но и те чувства, которые этот парень в ней пробуждал. Егор не стал спорить. Он просто стоял и смотрел, как она работает, а потом молча взял вторую тряпку и начал помогать.

Они закончили через двадцать минут. Зал сиял чистотой, а солнце уже поднялось высоко, заливая всё вокруг ослепительным светом.

– Я провожу тебя до общаги, – сказал Егор, когда они вышли на крыльцо университета.

– Не надо. У меня еще дела в библиотеке.

– Геля, – он впервые назвал её по имени без насмешки. – Перестань бегать. Я не твой отчим. И я не тот придурок из девятого класса. По крайней мере, я стараюсь им не быть.

Она посмотрела на него — взлохмаченного, в грязной майке, с синяком на лице, но с каким-то отчаянным упрямством в глазах.

– Ладно, – сдалась она. – Проводи. Но только до угла.

Они шли молча. Между ними всё еще висела пропасть из старых обид, несказанных слов и запаха дыма. Но когда их руки случайно соприкоснулись, Геля не отстранилась. Она впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, в этом большом и чужом городе она не так уж и одинока.

А Егор Волков, шагая рядом, думал о том, что бокс научил его одному важному правилу: если хочешь победить, нельзя опускать руки. Даже если противник — это призраки прошлого и собственная гордость.

У угла общежития она остановилась.

– Спасибо за помощь с залом.

– Увидимся на завтрашней паре, Смирнова. И... съешь что-нибудь нормальное, кроме своего энергетика. Это приказ.

Он развернулся и пошел прочь, насвистывая какой-то мотив. Геля смотрела ему вслед, чувствуя, как на губах против воли появляется слабая, почти незаметная улыбка.

Черная мамба начала оттаивать. И это пугало её сильнее, чем любой пожар. Она зашла в здание, не заметив, как из-за дерева за ней наблюдал Глеб Серов, задумчиво вертя в руках мобильный телефон. Прошлое не просто вернулось — оно решило устроить в её жизни настоящий бой без правил.