← Назад к обзору

Заклятые враги

Гамбит на краю ринга

Егор шел по вечернему проспекту, вдыхая прохладный воздух, который наконец-то вытеснил из легких запах талька и старых матов. В пальцах привычно дымилась сигарета, хотя Михалыч и гонял за курение так, будто это было смертным грехом против бокса. Но сейчас Егору было плевать. В голове, словно заезженная пластинка, крутился сегодняшний день.

Точнее, Геля.

– Черт, – выдохнул он вместе с сизым дымом. – Смирнова, что ж ты со мной делаешь.

Он вспомнил её в зале. Эти черные лосины, облегающие ноги так, что у половины боксеров тренировка пошла коту под хвост. Она была похожа на натянутую струну — тонкую, звонкую и готовую лопнуть в любой момент. Когда он стоял рядом, чувствуя её дыхание и тепло кожи, ему казалось, что всё вокруг замирает. В школе они никогда не были так близко. В школе он был идиотом, который дергал её за косички и выкидывал портфель, лишь бы увидеть, как вспыхивают её глаза. Теперь же он... бегал за ней как щенок.

Эта мысль больно ударила по самолюбию. Егор Волков, перспективный боксер, гроза района и любимец девчонок, таскается за «тихоней» из прошлого, которая даже не хочет на него смотреть без ненависти.

Телефон в кармане куртки завибрировал, прерывая его самобичевание. Егор достал аппарат, ожидая увидеть сообщение от пацанов, но на экране высветилось имя, которое он не видел уже пару месяцев.

Кира.

Он усмехнулся, прислонившись к кирпичной стене дома. Кира была его «прошлым этапом» — они мутили, когда он еще учился в колледже после девятого. Та еще штучка: яркая, шумная, из тех, кто всегда знает, у кого в кармане водятся деньги и где сегодня самая крутая тусовка.

– Да ладно, – пробормотал он и нажал на кнопку приема.

– Егор, привет! Куда пропал, чемпион? – голос в трубке был медовым, с той самой фальшивой хрипотцой, которую он раньше считал сексуальной.

– Привет, Кир. Да никуда вроде не пропадал, тут я, в этом же городе, – Егор затянулся поглубже, глядя на проезжающие машины.

– Совсем забыл про старых друзей. Я тут слышала, ты теперь в универе на вышке? Родители дожали? – Кира рассмеялась, и этот звук почему-то неприятно резанул по ушам.

– Типа того. Учусь вот потихоньку.

– М-м-м, прилежный мальчик... Слушай, Егор, я тут подумала... Может, заскочишь ко мне? Родители уехали на дачу, у меня есть бутылка хорошего вина и... я очень соскучилась.

Егор прикрыл глаза. Раньше он бы не раздумывал. Кира была понятной. С ней всё было просто: секс, тусовки, никаких разговоров о «высоком» и уж точно никаких драм с отчимами и прошлыми обидами. Она была из тех, кто даст любому, кто помашет перед носом пачкой купюр или ключами от хорошей тачки.

Но сейчас... перед глазами стояла Геля. Её испуганный взгляд, когда он пошутил про отчима. Её пальцы, дрожащие на швабре. Её сила, которая пряталась за хрупкими плечами.

– Егор? Ты тут? – голос Киры стал требовательным.

– Тут я, – он усмехнулся в трубку, но в этой усмешке не было радости. – Знаешь, Кир, я сегодня пас. Тренировка была тяжелая, вымотался в край. Давай как-нибудь в другой раз.

– Ты мне отказываешь? – в голосе девушки послышалось искреннее недоумение. – Ради чего? Ради сна?

– Ради себя, Кир. Пока.

Он сбросил вызов прежде, чем она успела что-то возразить. Выкинув окурок в урну, Егор почувствовал странное облегчение. Будто он только что прошел какой-то важный тест, о котором сам не знал.

***

На следующее утро университет встретил Егора привычным гулом. Он шел по коридору, выискивая в толпе знакомую макушку с черными волосами. Вместо этого он наткнулся на Глеба Серова. Тот стоял у окна, листая ленту в телефоне, и выглядел как всегда безупречно: дорогая рубашка, уложенные волосы. Глеб всегда был «чистеньким», даже когда они в школе влипали в истории.

– О, Волков, – Глеб поднял голову. – Слышал, ты вчера в зале со Смирновой полы мыл? Весь универ гудит.

– Меньше слушай, больше делом занимайся, Серов, – буркнул Егор, останавливаясь рядом.

– Да ладно тебе, не кипятись. Я вот всё думаю... Геля ведь реально расцвела. Ты видел её в движении? Это же эстетика в чистом виде. Подольский говорит, она вчера на даче такое вытворяла, что у него челюсть отпала.

Егор почувствовал, как внутри начинает закипать глухая злость.

– Подольский много болтает. И ты тоже.

– А что такого? – Глеб убрал телефон в карман и посмотрел на Егора с легким вызовом. – Мы с ней в школе нормально общались. Я вот думаю пригласить её куда-нибудь. В кино или в нормальный ресторан, а не на эти ваши потные тренировки. Ты же не против? Вы ведь просто... старые знакомые, верно?

Егор подошел к Глебу вплотную. Он был чуть выше и значительно шире в плечах, и сейчас он использовал это преимущество на полную катушку.

– Послушай меня, Глебушка, – Егор понизил голос до опасного шепота. – Я один раз уже сказал и повторять не буду. Смирнова — это не твой уровень. Оставь свои рестораны для Киры и ей подобных. К Геле даже не подходи.

– А то что? – Глеб попытался сохранить лицо, но в глазах мелькнула тень страха. – Ударишь? Мы в универе, Волков, тут за такое вылетают в два счета.

– Бить я тебя не буду. Просто сделаю так, что тебе в этом универе станет очень неуютно. Ты меня знаешь.

Глеб фыркнул, поправляя воротник.

– Ты собственник, Егор. Это тебя погубит. Она не вещь, чтобы её «забивать».

– Она человек, которого я обидел два года назад. И я собираюсь это исправить. Без посредников.

Егор развернулся и пошел в сторону спортзала. Ему нужно было увидеть её. Срочно.

Он нашел её на заднем дворе университета. Там была небольшая площадка с турниками, где редко кто бывал в это время. Геля сидела на скамейке, уткнувшись в учебник по анатомии. Рядом стояла та самая бутылка воды, которую он заставил её купить.

– Зубришь? – он сел рядом, бесцеремонно заглядывая в книгу.

Геля вздрогнула и захлопнула учебник.

– Волков, ты когда-нибудь научишься подходить тихо?

– Я боксер, а не ниндзя, Смирнова. Забыла?

Он посмотрел на неё внимательнее. Сегодня она выглядела лучше — на щеках появился легкий румянец, а взгляд стал чуть менее затравленным.

– Слушай... – Егор замялся, подбирая слова. – Я тут подумал. Тот уговор про свидание...

– Мы же не определили победителя, – быстро перебила она, глядя куда-то в сторону.

– Знаю. Поэтому я предлагаю перемирие. Настоящее. Без подколов, без вранья и без этого твоего взгляда «уйди, а то закричу».

Геля наконец посмотрела на него. В её глазах читалось недоверие, смешанное с любопытством.

– И чего ты хочешь, Егор?

– Я хочу загладить вину. По-настоящему. Давай завтра после пар съездим в одно место? Это не ресторан и не кино. Просто... одно место, которое мне очень помогает, когда в голове бардак.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что я вчера отказал Кире, – ляпнул он и тут же прикусил язык.

Геля приподняла бровь.

– И кто такая Кира? Твоя очередная фанатка?

– Бывшая. Она звала к себе, а я... короче, я понял, что мне это неинтересно.

Геля молчала долго, глядя на свои руки. Егор чувствовал, как у него вспотели ладони. Он не боялся выходить на ринг против центнера живого веса, но сейчас он чувствовал себя абсолютно беззащитным перед этой девчонкой.

– Хорошо, – наконец тихо сказала она. – Завтра после пар. Но если это будет какая-то твоя очередная шутка, Волков...

– Клянусь, – он поднял руку. – Никаких шуток.

Она кивнула и снова открыла учебник, давая понять, что разговор окончен. Егор встал, чувствуя, как внутри него расцветает какое-то дурацкое, почти детское ликование. Он уже отошел на несколько метров, когда она его окликнула.

– Егор!

Он обернулся.

– Спасибо за воду. Помогло.

Он просто махнул рукой и пошел дальше, насвистывая под нос. Он не видел, как Геля проводила его взглядом, и как на её лице на секунду промелькнуло выражение, которое можно было принять за нежность, если бы оно не было так тщательно скрыто за маской привычной осторожности.

***

Вечер застал Егора в спортзале. Он колотил грушу с таким остервенением, что Михалыч даже перестал кричать и просто наблюдал со стороны, качая головой.

– Ты её так убьешь, Волков, – заметил тренер, когда Егор остановился, чтобы перевести дыхание. – Груша — она как женщина, к ней подход нужен, а не просто мордобой.

– У меня завтра важное дело, Михалыч, – выдохнул Егор, вытирая пот со лба. – Нервничаю.

– Из-за девки, что ли? – Михалыч усмехнулся в усы. – Видел я, как ты на ту черненькую смотрел. Хорошая девчонка. С характером. Такую силой не возьмешь, только терпением.

– Терпение — не мой конек, вы же знаете.

– Значит, учись. Бокс — это не только удар, это умение ждать момента.

Егор кивнул. Он знал, что тренер прав. Весь этот вечер он думал о том, куда повезет Гелю. Это было место на окраине города — старый заброшенный прирс у реки, где он прятался в детстве, когда отец уезжал на вахту, а дома становилось слишком тихо и неуютно. Там было красиво, спокойно и... там не было никого, кто мог бы им помешать.

Он вернулся в общагу поздно. В коридоре он столкнулся с Максом Подольским. Тот выглядел помятым после вчерашнего, но глаза всё так же горели азартом.

– Егор, здорово! Слышь, мы тут в субботу к Глебу на хату собираемся, он проставляется за переезд. Ты как? Смирнову прихватишь?

Егор остановился, глядя на Макса сверху вниз.

– Глеб проставляется? Ну-ну. Передай ему, что если он еще раз раскроет рот в сторону Гели, проставляться ему придется врачам за челюстно-лицевую операцию.

Макс присвистнул.

– Ого, как всё серьезно. Понял, не дурак. Ладно, чемпион, отдыхай.

Егор зашел в свою комнату и упал на кровать, не раздеваясь. Он достал телефон и долго смотрел на их общую школьную фотографию, которую он когда-то скачал из группы класса. Геля там стояла в самом углу, маленькая, с русыми косичками, прижимая к себе рюкзак.

– Прости меня, маленькая Смирнова, – прошептал он в темноту. – Я был таким кретином.

Он закрыл глаза и провалился в тяжелый сон, где огонь, черные волосы и запах реки сплетались в один причудливый узор.

***

На следующий день Геля ждала его у входа в университет. Она была в джинсах и легком свитере, волосы собраны в высокий хвост. Она выглядела так просто и одновременно так красиво, что у Егора на секунду перехватило дыхание.

– Готова? – спросил он, подходя к ней.

– Готова. Только обещай, что мы вернемся до темноты. Мне еще реферат писать.

– Обещаю.

Они сели в его «Ладу». Машина недовольно заурчала, но тронулась с места. По дороге они почти не разговаривали — тишина была хрупкой, и никто не хотел её разрушать. Егор включил радио, и в салоне зазвучала какая-то спокойная мелодия.

Когда они приехали на место, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая реку в багровые тона. Старый пирс скрипел под ногами, но держался крепко.

– Ого... – выдохнула Геля, подходя к самому краю. – Здесь так... тихо.

– Мое секретное убежище, – Егор встал рядом, засунув руки в карманы. – Я приходил сюда, когда было совсем хреново. Знаешь, когда кажется, что ты всех подводишь и ничего не получается.

Геля посмотрела на него. В свете заката её глаза казались золотистыми.

– Ты? Великий и непобедимый Волков? Тебе тоже бывает хреново?

– Представь себе. Я ведь тоже человек, Смирнова. Хоть ты и считаешь меня животным.

Она присела на край пирса, свесив ноги к воде.

– Я не считаю тебя животным, Егор. Просто... ты всегда был таким громким. Таким уверенным в себе. А я... я всегда хотела быть невидимой. Чтобы меня никто не трогал.

– И как, получается? – он сел рядом, чувствуя, как их плечи соприкасаются.

– В универе — да. А дома... – она осеклась и замолчала.

– Расскажи мне про него, – тихо попросил Егор. – Про Валеру.

Геля вздрогнула. Она долго смотрела на воду, прежде чем заговорить.

– Он не всегда был таким. Сначала мама была счастлива. А потом... он потерял работу, начал пить. И мама начала меняться. Она стала такой... тихой. Будто её выключили. А он... он просто вымещал на нас свою злость. За то, что жизнь не сложилась. За то, что он никто.

– Он поднимал на тебя руку? – Егор почувствовал, как внутри него всё сжимается от ярости.

– Пару раз. Обычно он просто орал. Но это было хуже. Он умеет находить слова, которые... которые убивают внутри всё живое. «Ты — ничто», «Ты — обуза», «Без меня вы сдохнете под забором».

Егор молча накрыл её руку своей. На этот раз она не отстранилась. Её ладонь была ледяной.

– Слушай меня, Геля, – он повернул её к себе за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Ты — не ничто. Ты — самая сильная девчонка, которую я знаю. Ты вырвалась из этого ада, ты поступила в лучший вуз, ты... ты невероятная. И если этот урод еще хоть раз посмеет к тебе прикоснуться или даже просто косо посмотреть... я его уничтожу. Слышишь?

Геля смотрела на него, и в её глазах начали скапливаться слезы. Она шмыгнула носом и внезапно уткнулась лбом в его плечо.

– Почему ты это делаешь, Егор? Почему сейчас?

– Потому что я идиот, – он обнял её, прижимая к себе. – Потому что я два года не мог признаться самому себе, что всё, что я делал в школе — это была попытка докричаться до тебя. Я не умел по-другому. Я умел только бить и ломать.

Они сидели так долго, слушая плеск воды и крики чаек. В этот момент старые обиды окончательно превратились в пепел, который уносил вечерний ветер. Прошлое перестало быть камнем на шее, оно стало просто историей, которую можно было перелистнуть.

– Егор... – тихо позвала она, отстраняясь.

– Что?

– Тот спор... на свидание.

– Забудь. Я не хочу выигрывать тебя в споре.

– А если я сама хочу?

Егор замер. Он посмотрел на неё, не веря своим ушам. Геля улыбалась — впервые за всё время это была настоящая, теплая улыбка, от которой у него в груди что-то оборвалось.

– Тогда... – он сглотнул. – Тогда считай, что это оно и есть. Наше первое свидание.

– На пирсе? Оригинально, Волков.

– Ну, я же говорил — я не по ресторанам.

Они рассмеялись, и этот смех был самым чистым звуком, который Егор слышал за последние годы.

Когда они возвращались к машине, небо уже стало темно-фиолетовым. Егор открыл для неё дверь, и когда она проходила мимо, он быстро, почти невесомо коснулся губами её виска.

– До завтра, Смирнова.

– До завтра, Волков.

Он ехал домой, чувствуя, что жизнь наконец-то обретает смысл. Но он еще не знал, что в этот самый момент Глеб Серов набирал номер Валеры Васнецова, который он раздобыл через старые школьные связи.

– Алло, Валера? Здравствуйте. Это старый знакомый Ангелины. Да, из школы. Слушайте, у меня тут есть информация, что ваша дочь попала в плохую компанию в большом городе... Да, связывается с боксерами, прогуливает... Вам бы приехать, проверить её. А то ведь пропадет девчонка.

Глеб усмехнулся, глядя в окно. Если он не мог получить Гелю, то он сделает так, чтобы её жизнь превратилась в тот самый ад, от которого она так отчаянно бежала. Глеб Серов не любил проигрывать. И он знал, на какие рычаги нужно нажать, чтобы разрушить чужое счастье.

Битва только начиналась. Но теперь Геля была не одна. И Егор Волков был готов к самому главному бою в своей жизни. Бою за ту, которую он когда-то едва не потерял.