← Назад к обзору

Заклятые враги

Призраки прошлого и яд признаний

Утро ворвалось в комнату через незашторенное окно, ослепляя и заставляя Гелю зажмуриться. Голова гудела после вчерашнего эмоционального шторма. Она потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке, ожидая увидеть сообщение от Егора или тревожные новости от мамы.

Но на экране висело уведомление от Глеба Серова.

Геля нахмурилась. После того как Егор вчера упомянул его имя в контексте интриг с отчимом, одно само присутствие Глеба в её цифровом пространстве вызывало брезгливость. Она разблокировала телефон и почувствовала, как по коже пробежал мороз. Это было не одно сообщение, а целая стена текста.

– «Геля, я не могу больше молчать. Всё, что происходит сейчас — этот хаос с твоим отчимом, нападки Волкова — это лишь следствие того, что ты не с тем человеком. Я любил тебя еще в девятом классе, когда ты была той тихой девочкой с русыми косичками. Я смотрел, как Егор издевается над тобой, и ненавидел его за это, но боялся подойти, потому что знал: ты святая, а я... я просто ждал своего часа».

Геля нервно сглотнула, листая дальше.

– «Ты одна на всем свете такая. Тонкая, изящная, настоящая. Егор — животное, он сломает тебя, как ломает челюсти на ринге. А я могу дать тебе всё. Защиту, деньги, спокойствие. Я люблю тебя, Геля. Давно и безнадежно. Просто дай мне шанс всё исправить».

Она отбросила телефон на одеяло, словно он был раскаленным. Любит? Сейчас, когда он сам же, скорее всего, натравил на неё Валеру? Это признание пахло не романтикой, а манипуляцией и безумием.

В дверь постучали — уверенно, по-хозяйски. Геля даже не спрашивала «кто это», она знала ритм этого стука.

– Входи, не заперто, – отозвалась она, стараясь придать голосу бодрости.

Егор вошел, заполняя собой всё пространство маленькой комнаты. На нем была свежая толстовка, но под глазами залегли тени — видимо, ночная тренировка с Михалычем не прошла бесследно. В руках он держал пакет с горячими круассанами и два стакана кофе.

– Доброе утро, Смирнова, – он поставил завтрак на стол и внимательно посмотрел на неё. – Вид у тебя такой, будто ты всю ночь не спала, а вагоны разгружала. Что случилось? Валера звонил?

– Нет, не Валера, – Геля села на кровати, подтянув колени к подбородку. – Егор, мне Глеб писал. Читай.

Она протянула ему телефон. Егор замер. Его физиономия мгновенно превратилась в каменную маску. Он взял аппарат, и Геля видела, как побелели его костяшки пальцев, когда он начал скроллить текст.

В комнате повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы у Ани за стеной. Егор читал медленно, впитывая каждое слово. Его ноздри раздувались, а челюсть ходила ходуном.

– Любит он, мм... – наконец процедил он, возвращая ей телефон. Голос его был пугающе спокойным, но в глазах плясали искры настоящего пожара. – «Святая», «животное», «защита». Красиво поет, подлец. Прямо поэт-песенник недоделанный.

Егор отошел к окну и с силой ударил ладонью по подоконнику, отчего старое дерево жалобно скрипнуло. Реакция была предсказуемой: в нем сейчас боролись ревность, злость и то самое первобытное желание просто пойти и закончить эту историю одним ударом.

Геля не сводила с него глаз. Она видела, как его плечи напряглись под тканью толстовки, как он пытается сдержать бурю внутри себя.

– Егор, – тихо позвала она.

Он не обернулся.

– Ты ревнуешь? – спросила Геля, и в её голосе, вопреки страху перед ситуацией, проскользнула нотка любопытства.

Егор резко развернулся. Его взгляд был тяжелым, почти обжигающим.

– Ревную? – он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. – Смирнова, я не просто ревную. Я в бешенстве. Этот холеный ублюдок смеет писать тебе о любви после того, как превратил твою жизнь в ад за последние сутки? Он же специально это сделал! Сначала поджег фитиль, а теперь пришел в костюме спасателя.

– Я знаю, что это ложь, Егор. Я ему не ответила.

– Еще бы ты ему ответила, – Егор сел на край кровати рядом с ней, и Геля почувствовала исходящий от него жар. – Он ведь бьет по больному. Знает, что тебе страшно, что тебе нужна опора. Он думает, что я — просто тупая сила, которая рано или поздно влипнет в неприятности. И самое паршивое, Геля... самое паршивое, что в чем-то он прав.

– В чем? – она нахмурилась, коснувшись его ладони.

– В том, что со мной опасно. Я не могу предложить тебе рестораны и спокойную жизнь без драк. Я боксер, я из простой семьи, у меня за плечами куча косяков. А он... он перспективный, чистенький.

Геля резко подалась вперед и взяла его лицо в свои руки, заставляя смотреть прямо на неё.

– Послушай меня, Волков. Глеб Серов — трус. Он прячется за чужими спинами и чужими номерами телефонов. А ты... ты вчера залез в огонь ради моей подруги. Ты приехал ко мне на стройку, потому что почувствовал, что мне плохо. Ты кормил меня хот-догами на заправке, когда я была готова сдаться.

Егор молчал, глядя в её глаза. Его дыхание стало тяжелым.

– Мне не нужен «чистенький» Глеб, – продолжала она шепотом. – Мне нужен ты. Со всеми твоими шрамами, ревностью и даже этим дурацким «шилом», которое у тебя в одном месте с первого класса.

Егор издал звук, похожий на облегченный вздох, и внезапно притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы.

– Прости, – глухо произнес он. – Я просто... я никогда так не боялся кого-то потерять. Даже на ринге, когда против меня выходил парень на двадцать кило тяжелее, я не чувствовал такого мандража, как когда читал эти его сопливые сообщения.

– Ты не потеряешь меня из-за Глеба, – Геля прижалась к нему сильнее. – Но Валера... Егор, он может быть уже в пути.

Егор отстранился, и его взгляд снова стал стальным.

– Насчет Валеры. Я ночью поговорил с ребятами. Мы выяснили, что твой отчим задолжал крупную сумму в местном автосервисе в вашем городе. Он не просто злой, он отчаянный. Ему нужны деньги, и он думает, что сможет вытрясти их из тебя или твоей матери, если запугает достаточно сильно.

– Боже...

– Не бойся. Я уже созвонился с Пашей. Глеб сегодня получит «последнее китайское предупреждение». А с твоим отчимом... я встречу его сам. На въезде в город.

– Нет! Егор, ты обещал!

– Я обещал не лезть в драку первым, – он встал и начал мерить комнату шагами. – Но я не обещал, что не встречу «дорогого гостя». Геля, пойми, если я не остановлю его сейчас, он ворвется в общагу. Он устроит скандал, тебя отчислят, маме достанется. Я просто поговорю с ним. По-мужски.

– Я поеду с тобой, – твердо сказала она, вставая с кровати.

– Исключено.

– Ты не понимаешь, – Геля подошла к нему вплотную. – Если я буду рядом, он не сможет врать. Он боится свидетелей. И я больше не хочу прятаться. Это моя жизнь, Егор. Моя битва.

Егор посмотрел на неё — на эту хрупкую девушку с черными волосами и несокрушимым взглядом — и понял, что спорить бесполезно. Она действительно изменилась. В ней больше не было той запуганной тени.

– Ладно, – сдался он. – Но ты будешь сидеть в машине. С заблокированными дверями. Поняла?

– Поняла.

– И еще одно, – Егор взял её телефон и быстро заблокировал номер Глеба. – Чтобы я больше не видел этой фамилии на твоем экране.

– Ревнивец, – улыбнулась Геля, впервые за утро почувствовав себя живой.

– Есть немного, – он притянул её за талию и коротко, собственнически поцеловал в макушку. – Пей кофе, одевайся. Пора заканчивать это кино.

Через десять минут они уже спускались по лестнице общежития. У входа стояла «Лада» Егора, мотор которой работал ровно и мощно. Город просыпался, залитый холодным осенним солнцем, не подозревая о том, что на одной из окраинных трасс сейчас решится судьба двух людей, которые слишком долго бежали от своего прошлого.

Егор выехал на шоссе. Он знал, на какой заправке обычно останавливаются те, кто едет из их родного городка. Это было место с плохим кофе и еще худшей репутацией — классическая точка для «стрелок» и случайных встреч.

– Он там, – тихо сказала Геля, когда они свернули к обочине.

Темно-зеленая «Нива» стояла у края дороги. Рядом с ней, опершись на капот, курил Валера. Рядом с ним стояли двое мужчин такого же неопределенного возраста и помятого вида.

Егор заглушил мотор.

– Сиди здесь, – скомандовал он, глядя на Гелю через зеркало заднего вида. – И что бы ни случилось — не выходи.

Он вышел из машины, расправив плечи. Его походка была легкой, пружинистой — походка бойца, который точно знает свою дистанцию.

Валера сплюнул окурок и выпрямился, увидев Егора. Его лицо исказилось в злобной гримасе.

– О, явился защитничек! – крикнул он, и его голос разнесся над пустой трассой. – Ну что, боксер, пришел за девку заступаться? А ты знаешь, сколько она мне должна? Сколько я в неё вложил?

Егор остановился в трех метрах от них. Его руки были опущены, но пальцы слегка подрагивали — не от страха, а от избытка адреналина.

– Валера, – голос Егора был спокойным и низким. – Ты сейчас сядешь в свою развалюху и уедешь обратно. И забудешь дорогу в этот город. Навсегда.

– А то что? – один из приятелей Валеры сделал шаг вперед, поигрывая ключами от машины. – Нас больше, пацан. А ты тут один.

– Я не один, – Егор усмехнулся, и в этот момент из-за поворота показались еще две машины. Черный «БМВ» Паши и старая «девятка» Костяна.

Машины затормозили, и из них вышли еще пятеро парней — все с того же спортфака, все широкоплечие и с характерными взглядами. Они не кричали, не размахивали руками. Они просто встали за спиной Егора, образуя живую стену.

Валера побледнел. Его «группа поддержки» заметно притихла, переминаясь с ноги на ногу.

– Мы в большом городе, Валера, – продолжал Егор, делая шаг вперед. – Здесь твои крики на женщину ничего не значат. Здесь работают другие правила. Либо ты уезжаешь сейчас, и мы забываем о твоих долгах в автосервисе — кстати, я знаю, кому ты должен, и эти люди не такие добрые, как я. Либо...

– Ты мне угрожаешь? – прохрипел Валера, но в его глазах уже плескался животный страх.

– Я тебе предлагаю сделку. Ты оставляешь Гелю и её мать в покое. Совсем. Никаких звонков, никаких визитов. Взамен я сделаю так, что твои кредиторы подождут еще месяц. А потом — это уже твои проблемы.

В этот момент дверь «Лады» открылась. Геля вышла из машины, игнорируя приказ Егора. Она подошла к нему и встала рядом, взяв его за руку.

– Валера, – сказала она, и её голос был чистым и твердым. – Я больше тебя не боюсь. Нас больше не двое — я и мама. Нас много. Уезжай.

Валера посмотрел на неё, потом на толпу парней за спиной Егора, потом на свои дрожащие руки. Он понял, что его время истекло. Власть, которую он удерживал годами с помощью страха и бутылки, рассыпалась в прах под светом этого холодного солнца.

– Тьфу на вас, – буркнул он, запрыгивая в «Ниву». – Подавись своим городом, Смирнова. Мать твоя сама приползет, когда жрать нечего будет!

– Не приползет, – отрезал Егор. – Я об этом позабочусь.

«Нива» взревела мотором и, обдав всех пылью, рванула в сторону области. Его друзья начали расходиться, похлопывая Егора по плечу. Паша подошел последним.

– Волков, ты в долгу. Пиво с тебя в субботу. А Глебушка... Глебушка уже пакует чемоданы на другой факультет. Мы с ним поговорили. Думаю, он всё понял.

Когда трасса снова опустела, Егор повернулся к Геле. Его лицо всё еще было напряженным, но в глазах появилось что-то мягкое.

– Ты вышла из машины, – констатировал он.

– Я должна была это сделать, – она улыбнулась, чувствуя, как с души падает огромный, многотонный камень. – Чтобы он увидел. Чтобы я сама увидела, что он — просто жалкий старик.

Егор притянул её к себе, обнимая так крепко, что у неё перехватило дыхание.

– Всё кончилось, Гель. Слышишь? Всё кончилось.

Они стояли на обочине дороги, два человека, которые прошли через вражду, огонь и собственные страхи, чтобы обрести друг друга. Впереди была учеба, тренировки, сложные сессии и, возможно, новые проблемы. Но сейчас это не имело значения.

Потому что на этот раз они действительно были в одной связке.

– Поехали завтракать? – предложил Егор, открывая ей дверь. – На этот раз — в нормальное место. С круассанами и без ревнивых сообщений.

– Поехали, – рассмеялась Геля.

Машина тронулась с места, унося их прочь от теней прошлого. Солнце поднялось выше, освещая путь в новую жизнь, где больше не было места страху. Только азарт, спорт и любовь, которая оказалась сильнее любых обид девятого класса.