← Назад к обзору

Заклятые враги

Золото на ладонях

– Егор, ты когда-нибудь задумывался, как странно устроена жизнь? – Геля сидела на подоконнике их новой квартиры, подтянув колени к подбородку и глядя на огни вечернего города, который когда-то казался ей таким чужим и пугающим.

Егор подошел сзади, накинув на её плечи мягкий плед. Он стал шире в плечах, в уголках глаз появились едва заметные морщинки от частых улыбок, но взгляд остался прежним — пронзительным и оберегающим.

– Каждый день об этом думаю, Смирнова, – он поцеловал её в макушку, вдыхая знакомый аромат шампуня. – Особенно когда вспоминаю, каким кретином я был в девятом классе.

– Ты не был кретином, Волков. Ты был влюбленным мальчишкой, у которого шило в одном месте играло ярче, чем здравый смысл.

– Влюбленным? – Егор усмехнулся, присаживаясь рядом. – Да я дышать не мог, когда видел тебя в коридоре. А когда этот Серов притащил тебе веник из роз... помнишь? Я тогда думал, что у меня крыша съедет.

– Помню, – Геля тихо рассмеялась. – Ты тогда выкрал мой дневник и спрятал его в мужском туалете, только чтобы я к тебе подошла и начала выяснять отношения.

– Это была стратегия, – важно заметил он. – Глеб дарил цветы, а я дарил эмоции. Пусть и отрицательные на тот момент. Я ведь тогда не знал, как сказать «ты мне нравишься». Проще было разбить цветочный горшок или подставить подножку.

Они замолчали, наслаждаясь тишиной своего дома. Прошло три года с того момента, как их жизнь окончательно переплелась. Путь был непростым: Егор пахал на стройках, пробиваясь с низов до должности директора строительной компании. Он научился управлять не только людьми, но и собственным взрывным характером. Геля же, закончив университет с красным дипломом, не пошла работать в государственные школы, а рискнула — открыла свою студию художественной гимнастики «Синергия».

Их свадьба была шумной, на ней гулял почти весь их старый поток из спортивного универа. Глеб Серов на нее, конечно, не пришел — он перевелся в другой город еще на втором курсе, не выдержав давления и собственного проигрыша. А Валера... Валера исчез из их жизни навсегда после той встречи на трассе. Мама Гели развелась с ним и теперь жила в небольшом домике, который купил ей зять, наслаждаясь тишиной и спокойствием.

– Знаешь, я сегодня была в студии, – Геля перевела взгляд на мужа, и в её глазах вспыхнул странный огонек. – Приходила маленькая девочка, Алиса. Ей пять лет, и она так напоминает мне меня в детстве. Такая же испуганная, но с характером.

– И ты, конечно, взяла её в группу бесплатно? – Егор притянул жену к себе, обнимая за талию.

– Конечно. У неё талант, Егор. Но дело не в этом. Я смотрела на неё и подумала... что скоро в нашей школе станет на одного тренера меньше. Временно.

Егор нахмурился, не сразу уловив смысл её слов.

– В смысле? Ты хочешь закрыть школу? Гель, если дело в деньгах, то у нас на объекте в Заречье всё отлично, я могу...

– Дело не в деньгах, глупый, – она мягко перебила его, беря его большую ладонь и прижимая к своему животу.

В комнате повисла звенящая тишина. Егор замер, боясь даже вздохнуть. Его рука, привыкшая к тяжелым инструментам и боксерским перчаткам, сейчас казалась ему самому слишком грубой для этого момента.

– Ты... ты серьезно? – голос Егора сорвался на шепот.

– Сердечко уже бьется, Волков. Восемь недель.

Егор медленно опустился на колени перед ней, всё еще не отнимая руки от её живота. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное на работе, сейчас выражало такую гамму чувств, что у Гели защипало в глазах.

– Значит, теперь нас будет трое? – он поднял на неё взгляд, в котором блестели слезы. – Настоящая команда?

– Настоящая, – она запустила пальцы в его волосы. – И я очень надеюсь, что у него или неё не будет твоего упрямства. Хотя... кого я обманываю? Это же будет маленький Волков.

– Если будет пацан, я сразу запишу его на бокс, – Егор наконец улыбнулся, и эта улыбка была самой счастливой в его жизни. – А если девчонка... ну, тут без вариантов. Гимнастика. Будет такая же красивая и грациозная, как мама.

– И такая же боевая, как папа, – добавила Геля.

– Гель, я... я даже не знаю, что сказать, – он встал и подхватил её на руки, кружа по комнате. – Я ведь тогда, в первом классе, когда сел с тобой за одну парту и ныл, что хочу к другу, даже представить не мог, что ты станешь моей вселенной.

– Ты тогда сказал, что девчонки — это скучно, – напомнила она, смеясь и крепче прижимаясь к его плечу.

– Я был дураком. Самым большим дураком на свете. Скучно — это жить без тебя. А с тобой... с тобой каждый день как финальный раунд.

Он осторожно опустил её на диван и сел рядом, не сводя с неё восхищенного взгляда.

– Я завтра же начну переделывать ту гостевую комнату под детскую, – начал планировать он, и в его глазах уже зажегся знакомый азарт строителя. – Сделаем там всё экологичное, шведскую стенку поставим сразу, безопасное покрытие...

– Егор, подожди, у нас еще есть время! – Геля не могла перестать улыбаться. – Ребенку еще нужно родиться.

– Смирнова, ты меня знаешь. Если я за что-то берусь, я делаю это на века. Мои дети должны расти в лучшем доме.

Он снова приложил ухо к её животу, прислушиваясь к чему-то, известному только ему одному.

– Эй, мелкий, – негромко произнес он. – Ты там давай, расти крепким. У тебя самая крутая мама на свете. А я обещаю, что никто и никогда тебя не обидит. Папа об этом позаботится.

Геля смотрела на своего мужа — успешного мужчину, директора, бывшего задиру, который когда-то был её главным кошмаром, а стал главной опорой. Она вспомнила черные волосы и длинную косу из девятого класса, вспомнила страх перед отчимом и ту встречу на дню студента, которая изменила всё.

– Егор? – позвала она.

– Да, родная?

– Я люблю тебя. Еще с того момента, когда ты в седьмом классе отдал мне свою куртку, когда я промокла под дождем, хотя мы тогда «враждовали».

Егор поднял голову и хитро прищурился.

– Так ты это помнишь? А я думал, ты тогда только фыркала и говорила, что от куртки пахнет собаками.

– Пахло. Но она была теплой. И в ней я впервые почувствовала, что кто-то готов меня защитить.

– Я всегда был готов, Гель, – он взял её лицо в ладони и поцеловал — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность за эти годы. – Просто мне потребовалось время, чтобы научиться делать это правильно.

За окном окончательно стемнело. Город жил своей суетливой жизнью, тысячи людей спешили по своим делам, не подозревая, что в одной из квартир только что родилась новая вселенная.

Спустя несколько месяцев Егор действительно закончил детскую. Она была идеальной: светлой, просторной, с нарисованными на стенах облаками и маленькими гимнастическими кольцами, свисающими с потолка. Он сам монтировал каждую полку, сам выбирал каждую деталь, отказываясь от помощи своих рабочих.

– Это личный проект, пацаны, – говорил он им на стройке, светясь от гордости. – Самый главный объект в моей карьере.

А Геля, продолжая руководить школой, всё чаще ловила себя на мысли, что она абсолютно счастлива. Старые шрамы на душе затянулись, оставив лишь легкую дымку воспоминаний, которая делала настоящее еще более ценным.

В один из вечеров, когда они вместе перебирали детские вещи, Егор достал из коробки старую, пожелтевшую фотографию. Это был их первый класс. Маленькая Геля с огромными бантами и Егор с разбитой коленкой и хитрым взглядом.

– Смотри, – он указал на их руки, которые на фото почти соприкасались. – Мы уже тогда были связаны. Просто глупые были, не замечали.

– Мы не были глупыми, Егор. Мы просто росли. Каждому из нас нужно было пройти свой путь, чтобы встретиться на той даче у Подольского и понять, что бежать больше некуда.

– Это точно, – он приобнял её за плечи. – От судьбы не убежишь. Особенно если у судьбы черный пояс по гимнастике или разряд по боксу.

– А у нашего чуда будет и то, и другое, – Геля положила голову ему на плечо.

– И даже больше, – прошептал Егор. – У него будет любовь, которой у нас в детстве не всегда хватало.

Они сидели в окружении детских вещей, наполненные ожиданием и светом. Жизнь, когда-то казавшаяся Геле чередой испытаний, превратилась в прекрасный танец, где каждый шаг был выверен, а каждое движение имело смысл. И рядом всегда был он — её Егор, её Волков, её вечный защитник и единственный мужчина, ради которого стоило пройти через все тернии.

– Знаешь, Смирнова, – вдруг сказал Егор, когда они уже ложились спать. – Я тут подумал... Глеб Серов тогда на свадьбу не пришел, но я ему все равно благодарен.

– Это еще за что? – удивилась Геля.

– За те цветы в девятом классе. Если бы не они, я бы, наверное, еще долго тупил и не понял, как сильно я боюсь тебя потерять. Ревность — великая штука, она иногда прочищает мозги лучше любого тренера.

– Ты неисправим, – Геля выключила лампу. – Спи уже, директор. Завтра у тебя важная приемка объекта.

– Слушаюсь, шеф-повар моего сердца, – донесся из темноты его смешливый голос.

И в этой темноте, согретой их общим дыханием, не осталось места для призраков прошлого. Было только будущее — яркое, как золото на ладонях, и надежное, как руки боксера, бережно держащие самое дорогое сокровище в мире.

Геля засыпала с улыбкой на губах. Она знала, что завтра начнется новый день, и в этом дне она снова будет любимой, защищенной и бесконечно счастливой. А маленький Волков внутри неё уже начинал свой собственный путь, под охраной самого лучшего папы на свете.

Жизнь действительно была странной штукой. Но в этой странности и заключалась её высшая справедливость. Из боли рождалась сила, из страха — мужество, а из детской вражды — любовь, способная свернуть горы. И Геля Смирнова, теперь уже Волкова, точно знала: их история только начинается. Каждая глава в ней была написана золотыми буквами на страницах их общей судьбы.