← Назад к обзору

Закрытая любовь

Стеклянные берега и горький сахар

– Вот, это тебе, – Аня протянула Глебу вырванный из альбома лист. – Я закончила.

Она немного смущалась, кончики пальцев всё еще были испачканы графитом. Глеб принял рисунок с нарочитым безразличием, но, едва взглянув на него, замер. С листа на него смотрел он сам, но каким-то иным взглядом. Аня уловила не только резкие черты его лица, но и ту мимолетную задумчивость, которую он обычно тщательно прятал за маской цинизма. В линиях чувствовалась жизнь: тени на скулах, блеск в глазах, даже легкая складка между бровей казались живыми.

– Ничего себе, – Глеб хмыкнул, рассматривая портрет. – Слушай, Смирнова, а ты и правда талантливая. Я тут выгляжу даже лучше, чем в зеркале.

– Ты просто сидел смирно целых десять минут, – Аня тихо рассмеялась, убирая карандаши в пенал. – Это была самая сложная часть работы.

Оставшиеся сутки пути пролетели незаметно. Страх перед незнакомым парнем окончательно сменился теплым любопытством. Аня, которая в своей деревне Береза всегда была «белой вороной» из-за своей любви к рисованию и отсутствия интереса к местным дискотекам, впервые чувствовала, что её слушают.

Она показывала Глебу фотографии в телефоне: вот её любимый пес Шарик, который остался с бабушкой; вот сама баба Маша, смеющаяся на фоне цветущих яблонь; а вот видео с выпускного, где Аня в простеньком, но изящном платье, которое они с бабушкой шили сами, стоит чуть поодаль от шумных одноклассников.

– У тебя совсем не было парня? – спросил Глеб, листая её галерею.

– Нет, – Аня покачала головой, глядя в окно на закатное небо. – В Березе все мальчишки какие-то... одинаковые. Им бы только на мотоциклах гонять да пиво пить за клубом. А мне всегда хотелось чего-то другого. Чтобы можно было молчать вдвоем и не чувствовать себя странной.

Глеб посмотрел на неё. В его мире девушки с четырнадцати лет знали, как привлечь внимание, как играть и манипулировать. Аня была как чистый лист ватмана – без единого пятна фальши. Он поймал себя на мысли, что ему нравится её смех – негромкий, искренний, от которого в груди становилось как-то непривычно спокойно.

О самом Глебе Аня знала немного: дизайнер, семнадцать лет, едет покорять Петербург. Он не спешил делиться подробностями своей жизни, предпочитая слушать её истории о деревенском детстве. Ему казалось, что его мир – с дорогими машинами, холодными отношениями родителей и ночными клубами – может просто напугать эту девочку.

– Знаешь, – сказал Глеб, когда поезд уже начал замедлять ход на подступах к городу, – Питер тебя изменит. Главное, не дай ему съесть твою доброту. Она здесь в дефиците.

– Я постараюсь, – пообещала Аня, собирая вещи. – Главное, что я теперь знаю: в этом огромном городе есть хотя бы один человек, который не даст мне умереть с голоду.

Московский вокзал встретил их оглушительным шумом, запахом креозота и бесконечным потоком людей. Аня вышла на перрон и на мгновение зажмурилась от масштаба здания. Высокие своды, величественные колонны – всё это казалось декорациями к какому-то грандиозному фильму.

– Ого... – только и смогла выдохнуть она.

Глеб шел рядом, легко неся её тяжелую сумку, словно она ничего не весила. Они вышли на площадь Восстания. Величественный Невский проспект расстилался перед ними, залитый утренним светом, шумный и невероятно красивый. Аня остановилась, чувствуя, как сердце колотится в самом горле. Это был момент триумфа и одновременно щемящей грусти – их маленькое путешествие подошло к концу.

– Ну вот, Смирнова, – Глеб поставил её вещи на асфальт. – Приехали. Твой автобус до общежития там, за углом.

Аня посмотрела на него. За эти три дня он стал для неё кем-то гораздо большим, чем просто случайным попутчиком. Он был её защитником, её первым слушателем и, пожалуй, первым настоящим другом. Импульсивно, не давая себе времени передумать, она шагнула вперед и крепко обняла его, уткнувшись носом в его футболку.

– Спасибо большое за эти три дня, Глеб, – прошептала она, зажмурившись. – Правда, огромное спасибо. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Глеб на секунду оцепенел. Он не привык к таким объятиям – без подтекста, без игры, просто от чистого сердца. Его руки медленно поднялись, и он чуть приобнял её в ответ, чувствуя, какая она маленькая и хрупкая. На его лице появилась редкая, почти нежная улыбка.

– Ладно тебе, малая... – начал он, но договорить не успел.

– Глеб! Зайчик!

Голос был резким, высоким и уверенным. Аня вздрогнула и отстранилась. К ним быстрой, уверенной походкой шла девушка. На вид ей было около двадцати лет. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки дорогого журнала: идеальная укладка, туфли на высокой шпильке, облегающее платье, которое стоило, наверное, как половина дома в Березе.

Девушка подошла вплотную, обдав Аню облаком тяжелого, сладкого парфюма. Она окинула Аню брезгливым, оценивающим взглядом – от старых кед до простенького рюкзака с торчащими карандашами.

– Я так соскучилась! – воскликнула она, полностью игнорируя присутствие Ани, и, обхватив Глеба за шею, поцеловала его в губы. – Почему ты не отвечал на звонки? Я ждала тебя у главного входа, а ты тут...

Она снова покосилась на Аню, и в её глазах читалось неприкрытое превосходство, смешанное с насмешкой.

– Это кто? Твоя младшая сестра из провинции? – спросила она, кривя губы в подобии улыбки.

Глеб заметно напрягся. Его лицо мгновенно приняло то самое безразличное выражение, которое Аня видела в первую минуту их знакомства.

– Это Аня, – коротко ответил он, отстраняясь от девушки. – Мы вместе ехали.

– Понятно, – протянула блондинка, поправляя сумочку на плече. – Ну, Аня, удачи тебе в большом городе. Пойдем, Глеб, машина за углом, я припарковалась во втором ряду, нас сейчас эвакуируют.

Аня стояла, словно пришибленная. Весь восторг от Питера, вся радость последних дней рассыпались в прах. Она чувствовала себя нелепой, грязной и бесконечно чужой в этом блестящем мире. Глеб посмотрел на неё, в его глазах промелькнуло что-то похожее на извинение, но он ничего не сказал.

– Да, пойдем, – бросил он.

Аня быстро подхватила свои сумки. Лямка рюкзака больно врезалась в плечо, но она даже не заметила этого.

– Мне пора, – выдавила она из себя, не поднимая глаз. – До свидания.

Она развернулась и пошла прочь, в сторону остановки. Голова была опущена, а перед глазами всё стояла эта сцена: красивая, уверенная девушка и Глеб, который так легко вписался в её мир, оставив Аню позади.

Стук колес поезда всё еще отдавался в её голове, но теперь он казался холодным и равнодушным. Аня шла по Невскому проспекту, и огромный, величественный город больше не казался ей мечтой. Он казался ледяным лабиринтом, в котором она была совершенно одна.