← Назад к обзору

Запрещено любить

Стеклянные тени прошлого

Утро в особняке Артема Суворова началось не с пения птиц, а с глухих, ритмичных ударов, доносившихся из спортзала на цокольном этаже. Ася проснулась еще до рассвета, вздрагивая от каждого звука. Этот дом жил своей, пугающей жизнью, где тишина была лишь временным затишьем перед бурей.

На кухне уже вовсю кипела работа. Зоя Марковна, закатав рукава, месила тесто, а в воздухе витал густой аромат свежесваренного кофе и жареного бекона. Ася молча принялась за свои обязанности, радуясь, что тяжелый физический труд помогает вытеснить из головы воспоминания о вчерашнем вечере и о странном, почти нежном жесте хозяина дома.

– Ты чего такая бледная, Асенька? – Зоя Марковна взглянула на девушку с сочувствием. – Опять кошмары снились?

– Немного, – Ася выдавила слабую улыбку, принимаясь протирать высокие кухонные шкафы. – Просто непривычно здесь. Слишком много пространства.

– Привыкнешь, – вздохнула женщина. – Главное, под горячую руку Артему сегодня не попадайся. Он с пяти утра на ринге, злой как сто чертей. Реванш у него на носу, а он поражения не прощает. Ни себе, ни другим.

Ближе к полудню, когда основная часть кухни была убрана, Зоя Марковна отправила Асю в малую гостиную на втором этаже. Это было исключение из правил — обычно Асе запрещалось подниматься выше первого уровня, но сегодня там требовалась срочная уборка после вчерашних гостей, а сама Зоя не справлялась.

– Только быстро, – напутствовала она. – Артем сейчас в душе, потом будет завтракать. У тебя есть минут двадцать, не больше.

Ася кивнула и поспешила наверх. Малая гостиная оказалась уютнее огромного холла: здесь стояли глубокие кожаные кресла, книжные стеллажи и массивный дубовый стол. На полках среди хрусталя и наградных кубков за боксерские поединки стояло несколько рамок.

Девушка осторожно стирала пыль, стараясь ничего не задеть. Её взгляд упал на одну из рамок, которая лежала на полке лицом вниз, словно её намеренно спрятали от глаз. Любопытство, несвойственное Асе, вдруг кольнуло изнутри. Она осторожно подняла рамку и перевернула её.

На фотографии был Артем. Он выглядел чуть моложе, но взгляд был таким же тяжелым и пронзительным. Рядом с ним, собственнически положив руку ему на плечо, стояла девушка. Высокая, яркая брюнетка с безупречной укладкой и вызывающе алыми губами. На ней было дорогое платье, подчеркивающее точеную фигуру, а в глазах читалась такая уверенность в собственной неотразимости, что Асе стало не по себе. От этой красавицы веяло холодом и высокомерием. Таких девушек Ася видела в модных журналах — они казались существами с другой планеты, далекими и недосягаемыми.

– А это кто? – спросила Ася, когда Зоя Марковна заглянула в комнату, чтобы проверить работу.

Повариха подошла ближе, прищурилась, увидев фотографию, и тут же нахмурилась. Она быстро забрала рамку из рук Аси и положила её обратно — точно так же, лицом вниз.

– Это… это Аглая, – в голосе женщины послышались неприязненные нотки. – Девушка Артема. Официальная, так сказать.

– Она очень красивая, – тихо заметила Ася, почувствовав странный укол где-то под ребрами.

– Красота-то она разная бывает, деточка, – Зоя Марковна поджала губы. – У этой Аглаи душа как наждачная бумага. Она сейчас за границей, на Лазурном берегу косточки греет, пока Артем тут кровью на ринге обливается. Родители у нее богатые, шишки какие-то в правительстве, вот она и привыкла, что весь мир у ее ног ползает.

– Она часто здесь бывает? – Ася продолжала смотреть на перевернутую рамку.

– Как приедет — так держись, – Зоя покачала головой. – Характер у нее — ого-го, истеричка, проще говоря. Всё ей не так, всё не эдак. Артема она любит, по-своему, конечно, как дорогую игрушку. Но палки в колеса вставлять мастер. Если она тебя тут увидит, житья не даст. У нее нюх на других женщин в этом доме, даже если ты просто полы моешь.

– Я не женщина для него, – Ася опустила глаза на свои покрасневшие от моющего средства руки. – Я просто… тень.

– Для таких, как Аглая, любая тень — угроза, – отрезала Зоя Марковна. – Ладно, заканчивай тут. Слышишь? Шаги.

Ася замерла. Сердце пустилось вскачь. Тяжелая поступь Артема была узнаваема из тысячи. Она быстро собрала тряпки и ведро, собираясь выскользнуть из комнаты, но не успела.

Суворов вошел в гостиную, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. На нем были только серые трико, и Ася снова невольно засмотрелась на его мускулистую спину, покрытую шрамами и замысловатыми узорами татуировок. Он выглядел измотанным, но в каждом его движении чувствовалась скрытая мощь.

Увидев Асю, он остановился. Его брови сошлись на переносице.

– Я же сказал — не подниматься сюда, – голос его прозвучал глухо и опасно.

– Артем, я попросила её помочь, – вмешалась Зоя Марковна, загораживая девушку собой. – Сама не справляюсь, а гости вчера намусорили…

Артем перевел взгляд на Асю. Она стояла ни жива ни мертва, вцепившись в ручку ведра так, что побелели костяшки.

– Ты что, трогала это? – он кивнул на полку, где лежала фотография.

– Я… я просто вытирала пыль, – прошептала Ася. – Простите.

Он подошел к полке, взял рамку и на мгновение замер. Его лицо не выразило ни любви, ни тоски — только какую-то серую, выматывающую скуку. Он швырнул рамку обратно, и звук удара дерева о дерево заставил Асю вздрогнуть.

– Уходи, – бросил он ей. – И ты, Зоя, тоже. Оставьте меня одного.

Когда они вышли в коридор, Ася почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.

– Видала? – шепнула повариха, когда они спустились на кухню. – Одно упоминание о ней его из колеи выбивает. Они то сходятся, то расходятся, как кошка с собакой. Но она всегда возвращается. Такие, как она, своего не упускают.

Весь остаток дня Ася провела в каком-то оцепенении. Образ Аглаи не выходил у нее из головы. Она сравнивала себя — серую, забитую девчонку из детдома — с этой блистательной светской львицей. Разница была настолько огромной, что становилось смешно. И все же, слова Артема о том, что она «под его защитой», продолжали согревать её изнутри, хотя теперь это тепло казалось опасным и неуместным.

Вечером, когда дом погрузился в сумерки, Ася вышла на задний двор. Ей нужно было подышать свежим воздухом. Она присела на невысокую каменную ограду, глядя на темнеющий лес.

– О чем думаешь, мышь?

Она не слышала, как он подошел. Артем стоял за её спиной, засунув руки в карманы штанов. В темноте он казался еще огромнее.

– О том, что мир очень несправедлив, – честно ответила Ася, не оборачиваясь.

– Ты только сейчас это поняла? – он усмехнулся и сел рядом.

От него пахло табаком и каким-то терпким мужским парфюмом. Ася чувствовала жар, исходящий от его тела, и это пугало и притягивало одновременно.

– Нет, давно. Но иногда это осознание накрывает с новой силой.

– Ты видела фото, – это был не вопрос, а утверждение. – Зоя наверняка тебе уже все уши прожужжала про Аглаю.

– Она сказала, что она ваша девушка.

Артем долго молчал, глядя на звезды.

– Она — часть того мира, в котором я живу, Ася. Мира, где всё покупается и продается. Где чувства — это слабость, которую используют против тебя. Она удобна. Её семья дает мне связи, я даю ей статус. Это сделка.

– Но это же… грустно, – Ася повернула к нему голову. – Жить в сделке.

Артем резко повернулся к ней, и его глаза сверкнули в темноте.

– А ты что, веришь в любовь из книжек? – он подался вперед, сокращая расстояние между ними. – В принцев на белых конях? Посмотри на меня, Ася. Я — боксер. Я зарабатываю на жизнь тем, что бью людей. Мои руки в крови, а моя душа… я даже не уверен, что она у меня осталась. Какая любовь?

– Любовь — это когда тебя принимают любым, – тихо сказала Ася, не отводя взгляда. – Даже если ты считаешь себя чудовищем.

Артем замер. Его лицо было совсем близко, она видела каждый шрам на его коже, чувствовала его прерывистое дыхание. На мгновение ей показалось, что он сейчас сделает что-то… что-то, что изменит всё.

Но он лишь резко отстранился и встал.

– Ты слишком наивна. Иди в дом, холодает.

– Артем! – позвала она его, когда он уже дошел до двери.

Он обернулся.

– Почему вы оставили меня здесь? На самом деле? Вы ведь могли просто дать мне денег и отправить на вокзал.

Он посмотрел на неё странным, тяжелым взглядом, в котором на секунду промелькнуло что-то человеческое, незащищенное.

– Потому что ты единственная в этом доме, кто не пытается от меня что-то получить, – бросил он и скрылся за дверью.

Ася осталась сидеть на ограде, прижимая ладони к пылающим щекам. Она понимала, что ввязывается в игру, правил которой не знает. И где-то там, за границей, была Аглая — женщина, которая привыкла побеждать. Но сейчас, в этой тихой ночи, Ася чувствовала, что за ледяной броней Артема Суворова скрывается кто-то, кто тоже очень хочет быть просто… понятым.

На следующее утро в особняке раздался звонок. Зоя Марковна, сняв трубку, побледнела и посмотрела на Асю с нескрываемым ужасом.

– Что случилось? – спросила девушка, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Она возвращается, – прошептала повариха. – Аглая прилетает сегодня вечером.

Мир Аси, который только-только начал обретать подобие стабильности, рухнул в одно мгновение. Она знала: с возвращением хозяйки её жизнь в этом доме превратится в настоящий ад. Но она еще не знала, что именно в этом аду ей придется сделать самый сложный выбор в своей жизни.

– Асенька, слушай меня внимательно, – Зоя Марковна схватила её за руки. – Сегодня старайся вообще не выходить из своей комнаты. Я сама всё сделаю. Если она тебя увидит в таком состоянии… в этом старом свитере… она тебя живьем съест.

– Я не боюсь её, – соврала Ася, хотя колени у нее дрожали.

– Бойся, – серьезно сказала женщина. – Такие, как она, не знают жалости. Она увидит в тебе то, что Артем пытается скрыть даже от самого себя. Она увидит, что ты затронула в нем что-то живое. И она этого не простит.

Ася кивнула, но в глубине души она понимала: прятаться вечно не получится. Ей придется столкнуться с Аглаей лицом к лицу. И в этой битве у нее не было ни денег, ни связей, ни красоты. У нее была только её тишина и та странная, хрупкая связь с человеком, которого все считали зверем.

Вечер приближался, принося с собой шум подъезжающих машин и запах дорогих духов, который вскоре должен был вытеснить аромат домашней еды. Ася заперлась в своей каморке, слушая, как в холле раздаются громкие, капризные крики и звонкий смех женщины, которая считала себя хозяйкой этого дома и сердца его владельца.

– Тёмочка, дорогой! Как же я соскучилась! – донесся до Аси пронзительный голос.

Девушка зажмурилась, прижимаясь спиной к холодной стене. Игра началась. И ставки в ней были гораздо выше, чем просто работа секретаря. На кону была её душа, которую она, сама того не замечая, начала вверять в руки человека со сбитыми костяшками и ледяным взглядом.