← Назад к обзору

Запретная любовь

Сладость расплаты и горечь пробуждения

Утро в Ба-Синг-Се ворвалось в спальню бесцеремонно, рассыпав по шелковым простыням золотистые пятна солнечного света. Юки приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от резкой боли, прострелившей виски. Но головная боль была лишь вершиной айсберга. Настоящее «бедствие» разворачивалось ниже.

Он попытался перевернуться на бок, но едва сдержал стон, который грозил превратиться в позорный всхлип. Поясница ныла так, будто по ней прогнали стадо бешенобыков, а мышцы бедер дрожали от малейшего напряжения. Юки чувствовал себя так, словно его пропустили через камнедробилку магов земли, а потом аккуратно разложили по кровати в качестве сувенира.

– Проклятый монах... – прохрипел он, обнаружив, что его голос тоже решил взять выходной после вчерашнего.

Юки медленно откинул одеяло и замер, созерцая свое отражение в большом напольном зеркале напротив кровати. Его фарфоровая кожа, которой он когда-то так гордился, теперь напоминала карту звездного неба, нарисованную безумным художником. Шея, ключицы, грудь и внутренняя сторона бедер были покрыты яркими багровыми засосами и отчетливыми следами зубов.

Аанг был ненасытен. Это слово крутилось в голове Юки, вызывая одновременно и жаркий румянец, и легкую дрожь ужаса. Восемь лет воздержания и медитаций, видимо, превратили Аватара в некую стихийную силу, с которой не смогла бы совладать даже Комета Созина. Юки вспомнил, как в какой-то момент ночью он всерьез испугался, что Аанг просто разорвет его пополам. Размеры и мощь этого «лысого монаха» в деле оказались куда более впечатляющими, чем можно было предположить, глядя на его миролюбивую улыбку.

– Доброе утро, – раздался мягкий, подозрительно бодрый голос со стороны балкона.

Юки вздрогнул и попытался натянуть одеяло обратно, но было поздно. Аанг вошел в комнату, неся поднос с фруктами и дымящимся чаем. Он был уже одет в свои желто-оранжевые одежды, выглядел свежим, отдохнувшим и просто сиял от счастья.

– Ты... демон в облике человека, – Юки попытался придать своему взгляду хищный блеск, но получилось лишь жалобно сощуриться.

– Я принес тебе завтрак, – Аанг поставил поднос на прикроватную тумбу и присел на край постели. Его взгляд медленно скользнул по отметинам на теле Юки, и в серых глазах промелькнула смесь гордости и искреннего раскаяния. – Прости. Кажется, я немного... потерял над собой контроль.

– Немного? – Юки наконец нашел силы сесть, опираясь на подушки, хотя каждый сантиметр его тела протестовал. – Аанг, я маг огня. Я привык к жару и боли. Но ты... ты вчера вел себя так, будто решил объединить все четыре стихии внутри меня одновременно. Я думал, у меня позвоночник в трусы осыплется.

Аанг виновато улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить Юки по щеке.

– Я так долго ждал этого дня. Столько лет я видел тебя в своих снах, и каждый раз ты ускользал. Вчера, когда я наконец почувствовал тебя под собой... настоящую кожу, твое дыхание... я просто не смог остановиться. Я хотел пометить каждый дюйм твоего тела, чтобы весь мир знал, что ты вернулся ко мне.

– Весь мир и так это узнает, если я выйду на улицу без шарфа в сорокаградусную жару, – фыркнул Юки, беря с подноса чашку чая. – Посмотри на мою шею! Катара решит, что на меня напал лесной дух-вампир.

– Катара уже всё поняла, – Аанг неловко почесал затылок. – Она заходила полчаса назад спросить, не нужна ли нам помощь целителя. Я сказал, что мы... э-э... отдыхаем после тяжелого боя.

Юки едва не поперхнулся чаем.

– Ты сказал это своей названой сестре? Аанг! Она же целитель! Она по звукам за дверью может определить, сколько раз ты применил магию воздуха, чтобы... чтобы...

Он замолчал, густо покраснев. Аанг тихо рассмеялся и притянул его к себе, игнорируя слабое сопротивление.

– Не ворчи. Тебе нужно восстановить силы. Сегодня Зуко пригласил нас на официальный обед в честь твоего возвращения. Там будут все: Сокка, Суюки, Тай Ли и даже Мэй обещала прийти, если ей не будет слишком скучно.

– Я не смогу дойти до столовой, – отрезал Юки, прижимаясь лбом к плечу Аватара. – Мои ноги сейчас работают не лучше, чем у новорожденного оленеленка.

– Тогда я донесу тебя на руках, – Аанг поцеловал его в макушку. – Или мы можем полететь на планере прямо в обеденный зал. Представь лицо Сокки.

– Только попробуй, и я поджарю тебе твой хваленый планер, – пробормотал Юки, но в его голосе уже не было прежней колкости.

Он закрыл глаза, вдыхая родной запах Аанга. Несмотря на боль в пояснице и общую разбитость, внутри него разливалось непривычное, тягучее чувство абсолютного покоя. Восемь лет он бежал от самого себя, прятался за маской циничного наемника и опасного мага молнии. И только здесь, в объятиях этого невозможного человека, он наконец почувствовал, что его путешествие закончено.

– Аанг? – тихо позвал Юки через минуту.

– Да?

– Спасибо, что не забыл меня.

Аанг отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Его лицо стало серьезным, а взгляд — глубоким и бесконечно нежным.

– Забыть тебя было бы всё равно что забыть, как дышать, Юки. Ты — моя молния. Ты можешь обжигать, можешь причинять боль, но без тебя небо моего мира навсегда осталось бы темным.

Юки усмехнулся, обнажая свои клыки.

– Красиво говоришь. Видимо, годы медитаций не прошли даром для твоего красноречия. Но если ты еще раз решишь проявить такую «ненасытность», предупреди заранее. Я хотя бы надену защитный доспех.

– Договорились, – Аанг снова расплылся в своей мальчишеской улыбке. – А теперь ешь. Тебе нужны силы, чтобы пережить встречу с Соккой. Он уже заготовил список из пятидесяти вопросов о том, как именно ты научился пускать молнию через собственное тело.

– О боги, – Юки страдальчески закатил глаза. – Лучше верни меня в ту бандитскую засаду. Там было гораздо безопаснее.

– Слишком поздно, – Аанг ловко подхватил дольку персика и поднес ее к губам Юки. – Теперь ты мой. И я тебя никуда не отпущу. Даже к бандитам.

Юки послушно принял угощение, чувствуя на языке сладость сока. Боль в теле потихоньку отступала, сменяясь приятной негой. Впереди их ждал долгий день, полный расспросов, политики и шуток друзей, но сейчас, в этой залитой солнцем комнате, существовали только они двое. И это было самое правильное, что случалось с Юки за всю его жизнь.