← Назад к обзору

Запретная любовь

Маска для Золушки

Утро началось в пять часов. В комнату Саши без стука вошли две женщины. Одна несла в руках массивный чемоданчик с косметикой, вторая — длинный чехол для одежды, в котором угадывалось что-то тяжелое и дорогое. Они не представились, действовали быстро и профессионально, словно Саша была не живым человеком, а манекеном, который нужно подготовить к выставке.

Ее усадили перед зеркалом. Холодные пальцы визажиста касались кожи, кисти порхали над лицом, нанося слои тонального крема, пудры и теней. Саша смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Черты лица стали резче, взгляд — глубже и старше благодаря умело нарисованным стрелкам. Губы покрыли помадой цвета спелой вишни, которая казалась ей на лице чем-то чужеродным, почти пугающим.

Когда пришла очередь прически, волосы Саши завили в крупные, тяжелые локоны, которые каскадом рассыпались по плечам. Последним штрихом стало платье — темно-изумрудное, из плотного шелка, с открытыми плечами и облегающим силуэтом. Оно сидело на ней идеально, подчеркивая тонкую талию, но Саша чувствовала себя в нем абсолютно голой, несмотря на длину до колен.

– Готово, – коротко бросила парикмахер, отступая назад.

Саша поднялась. Ноги в туфлях на высокой шпильке предательски дрожали. Она едва не выронила маленький клатч, который ей всунули в руки. В голове пульсировала только одна мысль: «Я не справлюсь. Я всё испорчу».

Она вышла из комнаты и медленно пошла по коридору к главной лестнице. Навстречу ей из гостиной вышел Егор. Он был в безупречном черном костюме-тройке. Белоснежная рубашка подчеркивала его загар, а отсутствие галстука и расстегнутая верхняя пуговица придавали ему вид человека, которому плевать на условности, но который при этом контролирует всё вокруг.

Егор остановился у подножия лестницы. Его взгляд медленно, почти осязаемо, скользнул по ней — от кончиков туфель до кончиков завитых волос. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на изумление, но он тут же взял себя в руки, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

Саша замерла на последней ступеньке, не решаясь подойти ближе. Она чувствовала, как ладони становятся влажными, а сердце колотится где-то в горле.

– Что мне нужно говорить? – спросила она так тихо, что голос едва не сорвался. – Я правда могу растеряться. Я никогда не была в таких местах.

Егор молчал несколько секунд, продолжая изучать её. Его присутствие подавляло, заполняя собой всё пространство холла.

– В дороге расскажу, – наконец произнес он, кивнув в сторону выхода. – Идем. Мы и так выбиваемся из графика.

На улице их ждал черный тонированный внедорожник. Егор сам сел за руль, что немного удивило Сашу — она думала, что у него есть личный водитель. Она неловко забралась на переднее сиденье, стараясь не помять платье. Салон пах кожей и тем же терпким парфюмом, который она почувствовала вчера.

Как только они выехали за ворота особняка, Егор прибавил скорость. Он вел машину уверенно и агрессивно, одной рукой придерживая руль, а другой переключая передачи.

– И так, – начал он, не поворачивая головы. – Слушай внимательно и запоминай. С этого момента ты не Саша Громова, дочь неудачливого игрока. Ты — Александра, моя протеже. Мы познакомились в Москве, на одной из закрытых выставок. Твоя семья живет за границей, занимается антиквариатом. Ты молода, амбициозна и... немного загадочна.

Саша судорожно сжала клатч в руках.

– Антиквариат? Но я ничего в этом не понимаю! Если меня спросят о какой-нибудь вазе эпохи Мин, я просто провалюсь сквозь землю.

– Никто не будет спрашивать тебя о вазах, – Егор бросил на неё быстрый насмешливый взгляд. – Людям на этом приеме плевать на искусство. Им важно, кто ты такая и почему ты рядом со мной. Твоя задача — мило улыбаться, кивать и поменьше говорить. Если станет совсем туго, просто делай вид, что ты увлечена беседой со мной или хочешь пить.

– А если ваш отец... – она запнулась. – Если он начнет задавать вопросы? Он ведь знает, кто я.

Егор сильнее сжал руль. Его челюсть напряглась.

– Отец будет там. Но он играет в свою игру. Ему выгодно, чтобы я появился с достойной спутницей. Он не станет разоблачать тебя перед гостями — это ударит по его имиджу мэра. Главное, держись рядом со мной. Ни на шаг не отходи.

– Почему это так важно для вас? – Саша решилась посмотреть на него. – Зачем весь этот спектакль? Вы могли просто оставить меня в подвале или... или отдать коллекторам.

Егор резко затормозил на светофоре. Он повернулся к ней, и его глаза в полумраке салона казались почти черными.

– Потому что в этом городе, Александра, имидж — это единственная валюта, которая имеет значение. Мой отец хочет, чтобы я стал его преемником. Он хочет видеть рядом со мной статусных людей. Приведя тебя, я показываю ему, что сам выбираю свое окружение. И что его попытки «подсунуть» мне способ отработки долгов через малолетку — это его промах, а не мой.

Саша почувствовала, как к лицу приливает жар.

– Значит, я для вас — просто способ досадить отцу?

– Ты для меня — проблема, которую я пытаюсь решить с минимальными потерями, – холодно ответил он. – А теперь соберись. У тебя дрожат руки. Если кто-то заметит, что ты на грани обморока, легенда рассыплется.

Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его кожа была горячей, а хватка — стальной. Саша замерла. От этого прикосновения по телу пробежал странный электрический разряд. Это не было жестом нежности, скорее — попыткой заземлить её, заставить почувствовать реальность.

– Дыши, – скомандовал он. – Глубокий вдох, длинный выдох. Ты — Александра. Ты здесь королева, а все остальные — декорации. Запомнила?

– Запомнила, – выдохнула она, стараясь унять дрожь.

– Вот и умница.

Они подъехали к огромному зданию загородного клуба, окруженному сотнями огней. Десятки дорогих машин выстроились в очередь у входа. Вспышки фотокамер слепили глаза даже через тонировку.

Егор вышел из машины, обошел её и открыл дверь перед Сашей. Он протянул ей руку, и она, помедлив секунду, вложила свои пальцы в его ладонь.

– Улыбайся, – прошептал он ей на ухо, когда они ступили на красную ковровую дорожку. – Шоу начинается.

Войдя в зал, Саша на мгновение ослепла от блеска люстр и обилия золота. Воздух был наполнен гулом голосов, звоном бокалов и ароматами тяжелых духов. Женщины в мехах и бриллиантах, мужчины в строгих смокингах — всё это казалось кадрами из какого-то сна, в который она попала по ошибке.

Егор уверенно вел её сквозь толпу. Он кивал знакомым, обменивался короткими фразами, но не останавливался. Саша чувствовала на себе десятки оценивающих взглядов. Женщины смотрели с нескрываемой завистью и любопытством, мужчины — с плотоядным интересом.

– Егор! – раздался густой, властный голос.

К ним шел высокий мужчина с сединой на висках и таким же тяжелым взглядом, как у Егора. Это был Глеб Суворов, мэр города. Рядом с ним шла статная женщина в жемчужном платье — мать Егора.

Саша почувствовала, как её ноги наливаются свинцом. Вот оно. Момент истины.

– Отец, – Егор слегка склонил голову в знак приветствия. – Мама, выглядишь чудесно.

– Спасибо, дорогой, – женщина улыбнулась, но её взгляд был прикован к Саше. – А кто эта очаровательная леди? Ты не представлял нас.

Егор приобнял Сашу за талию, притягивая к себе. Его рука на её спине была как раскаленное клеймо.

– Это Александра. Мы познакомились в Москве. Её семья занимается антиквариатом, возможно, ты слышал о Громовых из «Галереи Наследия»?

Мэр прищурился. В его глазах блеснула искра узнавания, смешанная с нескрываемым гневом. Он прекрасно знал, кто стоит перед ним, но Егор загнал его в угол: признать правду сейчас означало устроить скандал перед всей элитой города.

– Громовы... – медленно произнес Глеб Суворов, глядя Саше прямо в глаза. – Как же, припоминаю. Очень... старинная фамилия. Рад знакомству, Александра. Надеюсь, вам у нас понравится.

Он протянул руку. Саша, преодолевая тошноту, протянула свою для рукопожатия. Его пальцы сжали её ладонь слишком сильно, почти до боли. Это было предупреждение.

– Благодарю вас, – голос Саши прозвучал на удивление ровно. – У вас чудесный дом и очень гостеприимный сын.

Егор едва заметно сжал её талию, одобряя её ответ.

– Мы отойдем к бару, – бросил Егор отцу. – Увидимся позже.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Саша почувствовала, что еще немного, и она упадет.

– Ты молодец, – тихо сказал Егор, беря с подноса проходящего официанта два бокала шампанского. Один он протянул ей. – Пей. Тебе нужно расслабиться.

– Я хочу домой, – прошептала она, прижимая холодный бокал к горящей щеке. – Пожалуйста, Егор. Я сделала то, что вы просили.

– Еще нет, – он отпил глоток, сканируя зал. – Вечер только начался. Сейчас приедет пресса. Тебе нужно будет попозировать для пары снимков.

– Я не могу... – она покачала головой. – Мои одноклассники, соседи... Если они увидят меня в газетах...

– Никто тебя не узнает, – отрезал он. – С этим макияжем ты выглядишь на пять лет старше. Для всех ты — светская львица из Москвы.

В этот момент к ним подошел высокий худощавый парень с бокалом виски. Его взгляд был мутным, а походка — слегка нетвердой.

– О, Суворов-младший! – воскликнул он, бесцеремонно оглядывая Сашу. – Где ты откопал такую куколку? Что-то я не видел её в твоем обычном списке моделей.

– Исчезни, Марк, – холодно сказал Егор. – Ты пьян.

– Да ладно тебе, не жадничай, – парень сделал шаг к Саше, протягивая руку, чтобы коснуться её плеча. – Эй, красавица, как тебя зовут? Может, бросишь этого скучного боксера и пойдешь со мной? У меня в машине есть кое-что поинтереснее шампанского.

Саша вжалась в Егора. Тот мгновенно перехватил руку Марка, сдавливая её так, что парень поморщился.

– Еще раз прикоснешься к ней — и поедешь домой в челюстно-лицевую хирургию, – голос Егора был тихим, но от него веяло такой угрозой, что Марк мгновенно протрезвел.

– Ладно, ладно... Понял, частная собственность.

Марк поспешно ретировался. Егор отпустил Сашу и залпом допил шампанское.

– Пойдем на террасу, – сказал он. – Там меньше людей.

Они вышли на балкон, выходящий в сад. Здесь было прохладно и тихо. Саша жадно вдохнула свежий воздух, чувствуя, как отступает паника.

– Спасибо, – сказала она, глядя на огни внизу. – Что заступились.

– Я не заступался, – Егор встал рядом, опираясь на перила. – Я просто не люблю, когда трогают мои вещи без разрешения.

Саша горько усмехнулась.

– Вещи... Вы всё время это говорите. Но я — человек, Егор. У меня есть имя, есть чувства. Я здесь только потому, что люблю своего отца.

– Любовь — это слабость, – он повернулся к ней. В свете луны его лицо казалось маской из серебра. – Твой отец воспользовался твоей любовью, чтобы спасти свою шкуру. Ты считаешь это правильным?

– Нет, – Саша подняла на него глаза. – Но это не значит, что я должна его бросить. А вы? Вы любите своих родителей? Или вы тоже для них — просто «проект»?

Егор замолчал. В его глазах что-то дрогнуло — короткая вспышка боли, которую он тут же погасил.

– Мои родители дали мне всё, – после долгой паузы ответил он. – И они же забрали у меня право быть собой. Так что мы с тобой в чем-то похожи, Громова. Мы оба — пленники этого дома. Просто мои цепи сделаны из золота, а твои — из долгов.

В этот момент снизу донесся шум. К входу подъехал кортеж черных лимузинов.

– Нам пора возвращаться, – Егор выпрямился. – Приехали представители из области. Сейчас будет официальная часть.

Он снова предложил ей локоть. Саша посмотрела на его руку, затем на него. В его взгляде больше не было той ледяной стужи, которая напугала её вчера. Было что-то другое — странная солидарность двух людей, запертых в одной клетке.

– Егор, – позвала она его, когда они уже подошли к дверям зала.

– Что?

– Почему вы сожгли мой паспорт? Вы ведь могли просто держать его у себя.

Егор остановился и посмотрел на неё сверху вниз.

– Потому что паспорт Саши Громовой — это улика. А документы Александры, моей спутницы — это твоя броня. Пока ты со мной, никто не посмеет задавать вопросы.

Они вошли в зал, и вспышки камер тут же ослепили их. Егор крепче прижал её к себе, и в этот раз Саша не почувствовала желания отстраниться. В этом фальшивом мире, полном лжи и опасности, этот холодный и жесткий парень был единственным, кто стоял между ней и бездной.

Вечер продолжался. Саша танцевала с Егором, стараясь не наступать ему на ноги, вежливо улыбалась важным чиновникам и даже смогла поддержать короткий разговор о погоде с женой вице-губернатора. Она играла свою роль безупречно, постепенно вживаясь в образ «Александры».

Но когда часы пробили полночь, и гости начали расходиться, Егор отвел её в сторону.

– Завтра утром мы уезжаем, – коротко сказал он.

– Куда? – испугалась Саша.

– В город. У отца там есть квартира, которую он редко использует. Тебе нельзя оставаться в особняке.

– Почему?

Егор посмотрел на отца, который о чем-то яростно спорил с начальником охраны в другом конце зала.

– Потому что мой отец не прощает проигрышей. Он понял, что я обставил его сегодня. И он попытается ударить по самому слабому звену.

– По мне?

– По тебе, – Егор взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Теперь ты — не просто долг. Ты — моя ставка в большой игре. И я не собираюсь её проигрывать.

Саша смотрела в его темные глаза и понимала, что её жизнь изменилась навсегда. Она больше не была просто помощницей или заложницей. Она стала частью чего-то темного и сложного, где любовь и ненависть переплелись так тесно, что уже невозможно было отличить одно от другого.

– Я готова, – прошептала она.

Егор кивнул, и в его взгляде впервые за вечер промелькнуло что-то похожее на уважение.

– Тогда идем. Нам нужно собрать вещи до рассвета.

Они вышли из зала, оставляя позади блеск бриллиантов и фальшивые улыбки. Впереди была неизвестность, но Саша Громова больше не боялась. Она знала, что за её спиной стоит человек, который, возможно, и был монстром, но этот монстр теперь был на её стороне.