← Назад к обзору

Запретная любовь

Кровавый браслет и эхо бездны

В гостиной поместья Сон царил редкий уют, который бывает только в семьях, где каждый член — живое оружие массового поражения. На ковре, среди разбросанных игрушек, сидел Сон Ильхван — дед, чья мощь когда-то пугала само мироздание. Он с предельной осторожностью, словно держал хрупкий артефакт, развлекал маленькую Амалию. Рядом Сухо чистил свои клинки, краем глаза наблюдая за племянницей, а Джинву, Теневой Монарх, задумчиво перелистывал отчеты Ассоциации, сидя в кресле.

Амалия, копия своего отца, за исключением изумрудных глаз, издавала радостные звуки, хватая деда за палец. Казалось, мир наконец-то наступил в этом доме. Юкио ушел пару часов назад, сказав, что ему нужно заскочить в Ассоциацию по делам своей гильдии.

– Она растет не по дням, а по часам, – негромко произнес Ильхван, улыбаясь внучке. – Сила в ней уже начинает пульсировать. Джинву, ты чувствуешь?

– Чувствую, – отозвался Монарх, не поднимая головы. – В ней течет кровь Юкио. Черное пламя еще спит, но когда оно проснется, нам придется заново перестраивать систему безопасности поместья.

Сухо усмехнулся, убирая клинок в ножны.

– Юкио обещал вернуться к купанию. Если он опоздает, мама его...

Слова Сухо застряли в горле. Внезапно экран огромного телевизора, работавшего в фоновом режиме, мигнул, и диктор экстренных новостей заговорил срывающимся от ужаса голосом.

– Срочное включение! В центре Сеула, прямо на территории детского сада «Зеленый росток», открылись врата ранга А! Оцепление еще не прибыло, но на месте оказался охотник S-ранга Сон Юкио!

В комнате мгновенно похолодало. Джинву медленно поднял взгляд на экран. Сухо вскочил, опрокинув стул. Ильхван крепче прижал к себе Амалию, его глаза вспыхнули золотом.

Камера дрожала. Оператор, видимо, снимал с крыши соседнего здания. В центре кадра, прижавшись спиной к обваливающейся стене детского сада, стоял Юкио. Он был один. За его спиной, вжавшись в нишу здания, дрожали дети — человек двадцать, не больше пяти-шести лет, и молодая воспитательница, закрывающая их собой.

– Юки... – выдохнул Сухо, чувствуя, как сердце падает в бездну.

На экране Юкио выглядел ужасно. Его черная ветровка была разорвана в клочья, обнажая рельефный торс, который теперь был залит кровью. Но самое страшное было не это. На его правой руке, прямо поверх татуировок, тускло мерцал массивный металлический браслет, усеянный шипами, впивающимися в кожу. От браслета во все стороны расходились тонкие красные нити магической энергии, которые буквально опутывали его тело.

– Что это? – прорычал Ильхван. – Почему он не использует пламя?

– Подавитель маны, – голос Джинву стал ледяным, как могильная плита. – И не простой. Это артефакт из темных миров. Он блокирует его каналы, сжигая ману внутри тела. Юкио сейчас сражается на чистой физической силе.

Из огромного синего разлома, пульсирующего в небе над детской площадкой, один за другим выпрыгивали высшие орки — огромные твари в тяжелых доспехах, вооруженные зазубренными топорами.

Юкио держал стену. Его лицо было бледным, капли пота смешивались с кровью, стекающей со лба. Он тяжело дышал, его густые черные волосы слиплись от грязи. Каждый раз, когда он пытался призвать хотя бы искру своего черного пламени, браслет на руке вспыхивал багровым, и Юкио вскрикивал от боли, которая была видна даже через экран.

– Сдавайся, маленький принц, – раздался над площадью хриплый, неестественный голос, от которого у Сухо поползли мурашки по коже.

Из тени портала медленно вышел высокий силуэт. Он был облачен в длинный плащ, сотканный из тумана, а его лицо скрывала маска, напоминающая череп дракона.

– Этот голос... – Джинву медленно встал. Тень под его ногами начала расширяться, заполняя всю гостиную. – Это невозможно.

– Кто это, отец? – Сухо уже сжимал рукояти мечей, готовый сорваться с места.

– Тот, кто должен был сгнить в пустоте между мирами, – ответил Джинву. – Антарес... или то, что от него осталось. Осколок его воли.

На экране в это время разыгрывалась трагедия. Один из орков-гвардейцев, воспользовавшись тем, что Юкио отвлекся на голос, молниеносно сократил дистанцию. Его когти, длинные и острые, как бритвы, вонзились в бок Юкио.

– Нет! – закричал Сухо, ударяя кулаком по столу.

Звук разрываемой плоти был слышен даже через микрофон камеры. Юкио охнул, его глаза широко распахнулись. Когти орка прошли сквозь мышцы пресса, разрывая кожу и, судя по звуку, задевая ребра. Юкио не упал. Он схватил орка за запястье, и его голубые глаза на мгновение вспыхнули таким неистовым гневом, что тварь на секунду замерла.

– Не... трогай... их, – прохрипел Юкио.

Он ударил орка лбом в лицо, ломая переносицу, а затем, издав дикий крик, буквально вырвал когти из собственного тела. Кровь брызнула на асфальт. Юкио пошатнулся, его рука инстинктивно прижалась к ране в боку, сквозь пальцы тут же заструилась густая алая жидкость.

– Посмотрите на него, – издевательски произнес человек в маске, приближаясь к раненому юноше. – Сын великого Монарха Тени, защищающий человеческий мусор. Твое пламя — это дар, который ты не заслуживаешь. Этот браслет выпьет тебя досуха, Юкио. Твоя смерть станет началом конца этого мира.

– Пошел... к черту, – Юкио сплюнул кровь под ноги врагу. Он обернулся к детям, которые плакали, прижимаясь друг к другу. – Эй... мелочь. Не смотрите. Закройте глаза.

Его голос дрожал, но в нем была та самая сталь, которую Сухо так любил и ненавидел одновременно. Юкио снова повернулся к оркам, которых становилось всё больше. Он стоял, едва держась на ногах, рана в боку была смертельно опасной, а браслет продолжал выжигать его изнутри.

– Отец, мы должны лететь! – Сухо обернулся к Джинву, но замер.

Джинву стоял неподвижно. Его глаза светились чистым фиолетовым пламенем. Воздух вокруг него вибрировал так сильно, что стекла в поместье начали трескаться.

– Игрис. Бериу, – негромко произнес Джинву.

Две массивные тени материализовались за его спиной, преклонив колени.

– Слушаем, мой Повелитель.

– Сухо, оставайся здесь. Защищай мать и Амалию. Это ловушка, – Джинву посмотрел на сына. – Антарес хочет, чтобы я покинул дом. Он знает, что Юкио — мое слабое место. Но он забыл одну вещь.

Джинву сделал шаг вперед и просто исчез, растворившись в воздухе.

– Отец! – крикнул Сухо, но в комнате остались только Ильхван с ребенком и тишина, нарушаемая звуками из телевизора.

На экране ситуация достигла предела. Существо в маске подняло руку, и вокруг него начали формироваться копья из чистого пламени.

– Прощай, Юкио. Передай привет бездне.

Копья сорвались с места. Юкио закрыл глаза, выставляя вперед руку с браслетом, пытаясь создать хотя бы подобие щита. Но вместо удара он услышал тихий, знакомый шелест.

Мир на экране замер. Все копья застыли в воздухе, окутанные черной дымкой. Время словно остановилось для всех, кроме одного человека.

Сон Джинву появился прямо перед Юкио. Он стоял спиной к сыну, его плащ развевался на ветру, а от его присутствия небо над Сеулом потемнело, затянутое грозовыми тучами.

– Папа... – прошептал Юкио, его ноги окончательно подогнулись, и он начал падать.

Джинву подхватил его одной рукой, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к существу в маске.

– Ты совершил ошибку, Антарес, – голос Джинву прозвучал не из его уст, а словно из самой земли. – Ты тронул моего сына.

Джинву коснулся браслета на руке Юкио. Металл, который не могли разрушить лучшие кузнецы Ассоциации, просто рассыпался в прах под его пальцами, не выдержав давления маны Монарха.

– Игрис, Бериу. Уничтожьте здесь всё, что движется. Не оставляйте ни одной кости целой, – приказал Джинву.

В ту же секунду площадь превратилась в кровавую баню. Тени ворвались в ряды орков, словно коса в спелую пшеницу. Крики монстров заглушили всё остальное.

Джинву наконец обернулся к сыну. Его лицо смягчилось, когда он увидел глубокую рану в боку Юкио.

– Держись, боец. Ты хорошо справился. Ты защитил их.

Юкио попытался улыбнуться, но вместо этого лишь закашлялся кровью.

– Амалия... она... – прохрипел он.

– Она в порядке. Сухо с ней, – Джинву приложил ладонь к ране сына. Зеленоватый свет исцеления начал медленно затягивать края разорванной плоти. – А теперь спи. Я закончу это.

Юкио закрыл глаза, чувствуя, как боль отступает под теплом отцовской силы.

Тем временем существо в маске начало смеяться. Громко, безумно.

– Ты думаешь, это конец, Джинву? Это была лишь проверка! Твой сын — ключ. Его черное пламя — это не просто магия. Это искра, которая сожжет трон Тени!

– Ты слишком много говоришь для того, кто сейчас умрет во второй раз, – Джинву вытянул руку вперед. – «Рука Монарха».

Пространство вокруг врага сжалось. Существо в маске попыталось вырваться, его туманный плащ забился, как пойманная птица, но сила Джинву была абсолютной. Маска-череп треснула, обнажая пустоту внутри.

– Мы еще встретимся... в его снах... – прошипел осколок Антареса и лопнул, рассыпавшись черной сажей.

Джинву стоял посреди разрушенной площадки. Орки были уничтожены, тени возвращались в его личную область. Воспитательница и дети смотрели на него с благоговейным ужасом.

Монарх поднял Юкио на руки. Его сын выглядел таким маленьким и хрупким в этот момент, несмотря на все свои мускулы и татуировки. Джинву посмотрел на камеру, которая всё еще снимала. Его глаза сверкнули холодным огнем.

– Пусть весь мир знает, – произнес он, и его голос разнесся по всем телеканалам страны. – Кто бы ни посмел посягнуть на мою семью — я лично приду за вашей душой. И никакие врата вас не спасут.

С этими словами он активировал «Обмен тенями» и исчез.

Через секунду он материализовался в гостиной поместья. Хэ Ин, которая уже прибежала на шум, вскрикнула, увидев окровавленного сына.

– Юкио! – Она бросилась к ним.

– Он жив, – Джинву осторожно переложил Юкио на диван. – Рана глубокая, но я стабилизировал его. Ему нужен покой и много маны для восстановления.

Сухо стоял рядом, его руки дрожали. Он смотрел на бледное лицо брата, на его разорванный бок, где кожа начала медленно срастаться. Гнев и облегчение боролись внутри него.

– Кто это сделал, отец? – спросил Сухо ледяным тоном.

– Те, кто боится силы Юкио, – Джинву посмотрел на Амалию, которая теперь тихо спала на руках у Ильхвана, не подозревая о том, что её отец только что едва не погиб. – Они знают, что Юкио — мост между моим миром и этим. Его черное пламя уникально. Оно может как созидать, так и уничтожать саму суть монархов.

Юкио пошевелился на диване. Его рука инстинктивно потянулась к боку, но Сухо перехватил её, крепко сжимая пальцы брата.

– Я здесь, Юки. Всё закончилось, – прошептал Сухо.

Юкио приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманен, но когда он увидел Сухо, в нем промелькнула искра узнавания.

– Сухо... ты... ты видел? Я не пустил их к детям...

– Видел, дурак ты этакий, – Сухо шмыгнул носом, пытаясь сдержать слезы. – Весь мир видел. Ты теперь герой номер один.

Юкио слабо усмехнулся.

– Герой... с дыркой в боку... плохая реклама для гильдии.

Он снова закрыл глаза, погружаясь в лечебный сон. Хэ Ин уже вовсю распоряжалась тенями-слугами, неся медикаменты и чистые полотенца. Ильхван подошел к Джинву, его лицо было суровым.

– Это только начало, сын?

– Да, – Джинву посмотрел на окно, за которым Сеул постепенно приходил в себя после атаки. – Антарес не вернулся полностью, но его воля ищет лазейки. Он будет использовать страхи людей и слабости системы.

– Мы защитим его, – твердо сказал Сухо, не отпуская руки брата. – Юкио, Амалию... мы не дадим им стать пешками в этой игре.

Джинву положил руку на плечо старшего сына.

– Я знаю. Но Юкио должен стать сильнее. Этот браслет... он не просто блокировал ману. Он оставил след. Юкио теперь связан с изнанкой мира. Его пламя изменится.

В этот момент Амалия во сне вскинула ручку, и на мгновение вокруг её крошечных пальцев промелькнула искра — не зеленая, как её глаза, и не черная, как огонь отца. Это была искра чистого, ослепительно белого света.

Джинву и Ильхван переглянулись.

– Что это было? – прошептал Сухо.

– Надежда, – ответил Джинву, и в его голосе впервые за долгое время послышалось истинное облегчение. – Или нечто такое, чего даже Монархи не могут предсказать.

Вечер опустился на поместье. Юкио спал, окруженный заботой семьи. Его татуировки на руке, там, где был браслет, теперь слабо светились багровым, напоминая о перенесенной боли. Но рядом с ним сидел Сухо, а в соседней комнате сопела его дочь.

Битва была выиграна, но война за будущее рода Сон только вступала в свою самую опасную фазу. И в центре этой бури стоял шестнадцатилетний мальчик с черным пламенем в сердце, который только что доказал, что быть отцом — значит быть готовым умереть, чтобы другие могли жить.

Джинву вышел на балкон, глядя на звезды. Где-то там, в пустоте, древние сущности затаили дыхание. Они увидели силу нового поколения. И они поняли, что Теневой Монарх больше не одинок.

– Попробуйте еще раз, – прошептал Джинву в темноту. – И я сожгу саму вечность.

Тишина была ему ответом. Но это была тишина перед бурей, которая обещала изменить всё.