запретная любовь
Скрип петель и запах запретного плода
Зима медленно сдавала позиции, превращаясь в липкую серую слякоть под ногами, но в коридорах торгового центра всегда царило вечное, залитое неоном лето. Алина поправила свою пушистую челку, глядя в отражение витрины магазина одежды. Карие глаза, обрамленные неизменными густыми ресницами, выглядели усталыми, но в них горел странный, лихорадочный блеск.
Последние недели превратились в сюрреалистичный танец на острие ножа. Кирилл, как и обещал, «просто общался». Но это общение давно вышло за рамки дружеских подколов на футбольной коробке. Они встречались тайно. Пока его официальная девушка — та самая, с засосами на шее — думала, что он зависает с Артемом, Кирилл ошивался у служебного входа в детский центр, где работала Маша.
Алина знала, что поступает плохо. Знала, что это предательство самой себя, но каждый раз, когда Кирилл писал: «Я у Машки на работе, заскакивай», её ноги сами несли её туда. Жалость, о которой он говорил при встрече, сменилась чем-то другим — тягучим, опасным и невыносимо притягательным.
В тот вечер в игровом центре было на удивление малолюдно. Маша возилась с документами в подсобке, а Артем ушел на перерыв. Алина и Кирилл сидели на низких пуфиках в самом дальнем углу, скрытом от камер видеонаблюдения высокими стеллажами с мягкими игрушками.
– Слушай, пушистая, – Кирилл наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах его любимой жвачки и табака. – У меня сигареты закончились, а Леха свои в туалете оставил. Пойдем, покурим за компанию?
– Там же датчики дыма, Литвинцев, – шепнула Алина, чувствуя, как по спине пробежал знакомый холодок. – Нас Машка прибьет, если сигнализация сработает.
– Да ладно тебе, мы аккуратно, в окно вытянем, – он подмигнул ей, и в его карих глазах промелькнул тот самый чертенок, который всегда заставлял её соглашаться на любые глупости.
Они проскользнули в узкий коридор, ведущий к служебным санузлам. Здесь пахло хлоркой и дешевым освежителем воздуха. Кирилл приоткрыл дверь мужского туалета, убедился, что там никого нет, и жестом пригласил Алину войти.
Внутри было тесно и душно. Кирилл прислонился спиной к раковине, глядя на Алину, которая нерешительно замерла у двери.
– Ты чего такая дерганая сегодня? – спросил он, ухмыляясь.
– Просто... – она запнулась, не зная, как объяснить это давящее чувство в груди. – Неправильно это всё, Кирилл. Твоя девушка, эти прятки...
Кирилл резко отставил в сторону нераспечатанную пачку сигарет. Его взгляд изменился, стал тяжелым и темным.
– Забудь про неё сейчас, – отрезал он.
Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Алина уперлась спиной в холодную плитку стены. Рост Кирилла в 176 сантиметров позволял ему нависать над ней, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира.
Внезапно его рука легла ей на бедро. Алина вздрогнула, но не отстранилась. Пальцы Кирилла начали медленно, ритмично двигаться поверх плотной ткани её темных джинсов.
– Помнишь, как под пледом? – прошептал он, обжигая дыханием её ухо. – Только тогда ты меня щипала, а сейчас молчишь.
– Кирилл, не надо... – выдохнула она, хотя её тело говорило об обратном.
Его рука стала двигаться смелее, надавливая сильнее. Алина почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Это было безумие — в любую секунду мог зайти Артем или какой-нибудь техник, но риск только подстегивал их обоих. Кирилл дышал тяжело, его лицо было совсем рядом, и Алина видела, как расширены его зрачки.
– Алина, – его голос стал хриплым. – Пошли в кабинку. Тут заметят.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Они ввалились в тесную пластиковую кабинку, и Кирилл тут же защелкнул хлипкую задвижку. Пространства почти не было. Алина оказалась прижата к двери, а Кирилл стоял вплотную, загораживая собой всё остальное.
Его руки снова нашли её бедра. Он действовал уверенно, словно давно планировал этот момент. Алина чувствовала, как её собственные руки трясутся, когда она попыталась обнять его за шею.
– Ты же не против? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.
– Нет, – сорвалось с её губ.
Кирилл запустил руку под пояс её джинсов. Алина зажмурилась, чувствуя, как жар приливает к лицу. Сначала его пальцы двигались через тонкую ткань белья, и это уже было почти невыносимо. Но Кирилл не собирался останавливаться.
– Ну ладно, – пробормотал он, словно принимая какое-то внутреннее решение.
Он аккуратно отодвинул край ткани, и его пальцы коснулись её обнаженной кожи. Алина охнула, впиваясь ногтями в его плечи. Это было слишком остро, слишком реально после недель притворства и «простого общения».
– Кирилл... – прошептала она, пряча лицо у него на груди.
– Тише, маленькая, – он прижал её к себе одной рукой, а другая продолжала свое сводящее с ума движение.
Через пару секунд Алина почувствовала, как он зашел одним пальцем. Мир вокруг перестал существовать. Не было больше торгового центра, не было Маши, не было его девушки и тех злосчастных засосов. Были только его горячие руки, скрип петель кабинки и её собственное бешено колотящееся сердце.
Алина стояла вся красная, её нарощенные ресницы дрожали от каждого вздоха. Она обнимала его одной рукой, стараясь удержаться на ногах, а другой инстинктивно перехватила его запястье, словно пытаясь то ли остановить, то ли направить его движения.
Кирилл тоже был не в себе. Его обычно уверенные движения стали прерывистыми, лоб покрылся мелкой испариной. Он смотрел на неё с какой-то дикой смесью триумфа и нежности.
– Ты такая... – он не договорил, просто уткнулся лбом в её плечо, продолжая то, что доводило Алину до исступления.
Когда всё закончилось, они еще долго стояли в этой тесной кабинке, не смея пошевелиться. Тишину нарушало только их прерывистое дыхание и шум воды в трубах где-то за стеной.
Кирилл первым отстранился, аккуратно поправляя её одежду. Его руки всё еще слегка подрагивали.
– Нам пора выходить, – тихо сказал он, избегая её взгляда. – Машка потеряет.
Алина кивнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Она чувствовала себя так, будто совершила прыжок с парашютом без страховки.
Они вышли из туалета по одному. Алина сразу направилась к раковинам, чтобы умыться ледяной водой и хоть немного привести в порядок пылающее лицо. Когда она вышла в коридор, Кирилл ждал её, прислонившись к стене.
Он подошел, взял её за руку и крепко сжал пальцы — совсем как тогда, в ту первую ночь.
– Всё нормально? – спросил он, и в его голосе больше не было той защитной грубости.
– Да, – Алина подняла на него глаза. – Теперь — да.
С того дня их общение изменилось. Та странная стена, которую Кирилл воздвиг своим сообщением о расставании и «жалости», окончательно рухнула. Они продолжали видеться тайно, но теперь в этих встречах было больше тепла и какой-то отчаянной честности.
Они могли часами сидеть в парке на самой дальней лавке, и Кирилл рассказывал ей о том, как он на самом деле запутался, как ему тошно от необходимости врать дома и своей девушке. Алина слушала, гладила его по темным волосам и понимала, что, несмотря на всю боль, которую он ей причинил, она не может от него отказаться.
– Знаешь, Алин, – сказал он однажды вечером, когда они провожали друг друга до подъезда. – Я ведь тогда, под пледом, реально испугался.
– Чего? – удивилась она.
– Того, что мне с тобой слишком хорошо. С ней всё понятно — ссоры, крики, засосы эти дурацкие... А с тобой как-то по-настоящему. Я к такому не привык.
Алина улыбнулась, поправляя челку. Она знала, что впереди их ждет еще много трудностей, что эта «тайная жизнь» рано или поздно взорвется скандалом. Но сейчас, когда он держал её за руку, а в кармане её куртки лежал его подарок — нелепый брелок с ежом, — она чувствовала себя счастливой.
Их «просто общение» переросло в нечто гораздо более глубокое и сложное. И хотя Алина Васильева по-прежнему иногда злилась на его грубость, она знала: под этой маской скрывается тот самый парень, который в тесной кабинке туалета дрожащими руками открыл ей дверь в мир, где нет места жалости, а есть только они двое.