← Назад к обзору

Запретный плод

Пепел на языке

Прошло полгода с той ночи, когда мы с Юки заключили наш негласный договор. Полгода, которые превратились в медленную, тягучую пытку. Моя жизнь разделилась на «до» и «после», на свет и тень, на правду и ложь, которая постепенно начала душить меня, словно петля.

Я смотрел на свое отражение в зеркале. Сон Джинву, Теневой Монарх. Черные волосы, серые глаза, в которых застыла вечная гроза. Рост сто девяносто, безупречный костюм, холодная уверенность. Весь мир видел во мне бога. Но никто не видел, как этот бог гниет изнутри.

Последний месяц я не притрагивался к Юки. Каждый раз, когда он заходил ко мне, когда его синие глаза искали моего взгляда, я отворачивался. Я чувствовал его боль, его недоумение, его немое «почему?». Но я не мог. Каждое мое прикосновение к нему теперь казалось мне осквернением, потому что я был по локоть в другой, «правильной» жизни.

Давление со стороны семьи и общества стало невыносимым. Мама, отец, Джин А — все они светились от счастья, когда речь заходила о Ча Хэ Ин. Они строили планы, выбирали ресторан, обсуждали, когда я, наконец, надену кольцо на её палец. «Когда ты женишься на ней, Джинву?» — этот вопрос звучал за каждым семейным ужином, как смертный приговор.

И я сдался. Я позволил этому случиться.

Ча Хэ Ин была идеальной. Она была доброй, сильной и искренне любила того человека, которым я притворялся. Но её близость вызывала у меня дрожь — не ту сладкую дрожь предвкушения, что я испытывал с Юки, а холодный, липкий ужас. Когда она брала меня за руку, мне хотелось вырваться. Когда она целовала меня, я чувствовал на губах вкус пепла.

Она чувствовала это. Я видел тень сомнения в её глазах, когда она смотрела на меня после наших редких ночей. Но она списывала всё на стресс. «Ты слишком много работаешь, Джинву», «Врата снова открываются, ты просто устал», «Свадьба — это всегда нервно».

А потом она сказала мне, что беременна.

В тот момент мир вокруг меня окончательно рухнул. Теневой Монарх, способный повелевать смертью, оказался бессилен перед новой жизнью, которая теперь связывала его по рукам и ногам. Я стоял перед ней, кивал, улыбался своей вымученной улыбкой, а внутри меня тысячи теней выли от ярости и бессилия.

Юки узнал об этом случайно.

Это было в тот день, когда мы в очередной раз обсуждали детали торжества. Юки зашел ко мне, чтобы вернуть какие-то документы. Он стоял в дверях гостиной, такой же высокий, как и я, в своей вечной куртке, спутавшей волосы и яркими синими глазами. Он увидел нас. Увидел, как Хэ Ин держит меня за руку, как она прижимается к моему плечу, сияя от счастья.

– Мы скоро станем родителями, Юки! – радостно воскликнула она, не замечая, как побледнело лицо моего брата. – Джинву еще не всем рассказал, но ты ведь семья. Ты должен знать первым.

Я не мог поднять на него глаз. Я смотрел в пол, чувствуя, как воздух в комнате становится тяжелым. Моя тень под ногами сжалась в тугой узел.

– Поздравляю, – голос Юки прозвучал удивительно ровно, но я слышал в нем треск ломающегося льда. – Это... отличная новость.

Он не остался на ужин. Он ушел так быстро, что я даже не успел ничего сказать. Да и что я мог сказать? «Прости, что я разрушил всё, во что мы верили»? «Прости, что я оказался трусом»?

Через несколько дней я узнал, что он уехал в Японию. Без предупреждения, без прощального письма. Просто собрал вещи и исчез из моей жизни, оставив после себя лишь звенящую пустоту и запах дождя в моей квартире.

***

Прошло еще несколько недель. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, но я существовал в каком-то вакууме. Я выполнял задания Ассоциации, зачищал подземелья с особой жестокостью, словно пытаясь выместить свою боль на монстрах. Мои солдаты чувствовали мое состояние — Игрит и Бериу постоянно находились в боевой готовности, ощущая исходящую от меня нестабильную мощь.

Сегодня был вечер перед официальным приемом. Хэ Ин уехала к родителям, и я остался один. Я сидел в темноте своей гостиной, глядя на город сквозь панорамное окно.

– Мой господин, – тихий голос Игрита раздался из тени. – Вы не спите уже третьи сутки. Это может сказаться на вашей концентрации.

– Уйди, Игрит, – бросил я, не оборачиваясь.

– Ваше сердце неспокойно, – не унимался верный рыцарь. – Тень брата больше не следует за вами. Это беспокоит верных вам солдат.

Я резко встал, и по комнате прошла волна давления, от которой задрожали стекла.

– Я сказал — уйди! – прорычал я.

Тень послушно слилась с полом. Я подошел к бару и налил себе виски, хотя алкоголь почти не действовал на меня. Мне нужно было хоть что-то, что заглушит этот непрекращающийся гул в голове.

Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Хэ Ин: «Спишь? Малыш сегодня толкался, я чувствую, что он будет таким же сильным, как ты. Люблю тебя».

Я швырнул стакан в стену. Осколки разлетелись по ковру, а янтарная жидкость расплылась уродливым пятном.

– Любишь меня... – прошептал я, закрывая лицо руками. – Ты любишь маску, Хэ Ин. Ты любишь Монарха, а не Сон Джинву.

В этот момент я понял, что больше не могу. Я вызвал системное окно, лихорадочно пролистывая уведомления. Мне нужно было знать, где он. Юки не мог просто исчезнуть. У него была моя метка, слабая, почти незаметная, которую я наложил на него в ту последнюю ночь, когда мы были вместе.

Я закрыл глаза, концентрируясь на связи. Япония. Токио. Район Синдзюку. Его энергия ощущалась там — яркая, синяя, но какая-то приглушенная, словно он пытался спрятаться от самого себя.

– Кайсел! – позвал я.

Огромный теневой дракон материализовался прямо на балконе, его крылья закрыли полнеба. Я не раздумывал. Я не заботился о том, что завтра меня будут искать, что Хэ Ин будет плакать, что ассоциация поднимет тревогу. Мне было плевать.

Я должен был его увидеть.

Перелет занял меньше времени, чем я ожидал. Ночной Токио встретил меня неоновыми огнями и мелким моросящим дождем. Я приземлился на крыше одного из небоскребов, отзывая дракона. Метка вела меня к небольшому отелю на окраине.

Я спустился вниз, используя скрытность. Коридоры отеля были пусты. Я остановился перед дверью номера 402. Мое сердце колотилось так, словно я снова был тем слабым охотником ранга E, входящим в двойное подземелье.

Я не стал стучать. Я просто прошел сквозь дверь, используя силу теней.

В комнате было темно, пахло табаком и дешевым виски. Юки сидел на кровати, уставившись в выключенный телевизор. На нем была только футболка, татуировки на руках казались черными шрамами в полумраке. Он даже не обернулся.

– Ты всё-таки пришел, – тихо произнес он. В его голосе не было ни удивления, ни радости. Только бесконечная усталость.

– Почему ты уехал, не сказав ни слова? – я сделал шаг к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается от его вида. Он похудел, скулы стали острее, а взгляд — холоднее.

– А что мне нужно было сделать, Джинву? – он медленно повернул голову, и его синие глаза встретились с моими. – Остаться и смотреть, как ты играешь в счастливого отца? Быть шафером на твоей свадьбе? Помогать выбирать коляску для твоего ребенка?

Он встал, и мы снова оказались лицом к лицу. Два стодевяностосантиметровых гиганта в тесном номере отеля.

– Ты же сам говорил, что мы должны играть по правилам, – напомнил я, и мой голос дрогнул.

– Играть по правилам не значит заводить семью с другой женщиной! – внезапно выкрикнул он, и его аура вспыхнула, снося лампу с прикроватной тумбочки. – Ты предал нас, Джинву! Ты выбрал легкий путь. Ты выбрал быть героем для всех, кроме меня!

Я схватил его за плечи, прижимая к стене. Сила Монарха рвалась наружу, но я сдерживал её, боясь причинить ему боль.

– У меня не было выбора, Юки! Она беременна! Что я должен был сделать? Убить ребенка? Бросить её у алтаря на глазах у всего мира?

– Ты должен был быть честным! – Юки ударил меня в грудь, не используя магию, просто кулаком, но я почувствовал этот удар в самой душе. – Ты должен был сказать ей правду с самого начала. Но ты трус, Сон Джинву. Ты боишься, что мир увидит твою тьму.

– Моя тьма — это ты! – прорычал я, впиваясь в его губы поцелуем, полным отчаяния и ярости.

Он сопротивлялся. Он бил меня по плечам, пытался оттолкнуть, кусался, но я не отпускал. Я прижимал его к стене так сильно, что, казалось, мы сейчас срастемся. Наконец, его сопротивление сломилось. Он всхлипнул — этот звук, полный боли, разорвал мне сердце — и обхватил мою шею руками, отвечая на поцелуй с той же исступленной страстью.

Мы упали на кровать, срывая друг с друга одежду. Это не было похоже на нашу первую ночь. Это была битва. Мы кусали, царапали, клеймили друг друга, словно пытались стереть всё, что произошло за последние месяцы.

– Ты... ненавижу тебя... – шептал Юки, выгибаясь под моими руками. – Ненавижу за то, что не могу без тебя...

– Я знаю, – я входил в него резко, без подготовки, чувствуя, как его тело принимает меня, несмотря на боль. – Я тоже себя ненавижу.

В ту ночь в Токио не было Монарха и его брата. Были два сломленных существа, пытающихся найти спасение в объятиях друг друга. Я чувствовал его слезы на своей щеке, я чувствовал, как его ногти впиваются в мою спину, оставляя глубокие борозды.

Когда всё закончилось, мы лежали в тишине, сплетенные и опустошенные. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу.

– Ты вернешься? – спросил я, глядя в потолок.

Юки долго молчал. Потом он сел, натягивая одеяло на бедра.

– Нет, Джинву. Я не вернусь.

Я резко сел рядом, хватая его за руку.

– Что это значит? Я не отпущу тебя снова!

– Ты уже отпустил, – он посмотрел на меня с невыразимой печалью. – Завтра ты улетишь обратно. У тебя свадьба через неделю. У тебя ребенок. Ты не бросишь их. Ты слишком «хороший» для этого.

– Я могу всё изменить... – начал я, но он приложил палец к моим губам.

– Не можешь. И не станешь. Если ты сейчас всё разрушишь, ты уничтожишь не только свою жизнь, но и жизнь Хэ Ин, и жизнь этого ребенка. Ты не такой монстр, Джинву.

Он встал и подошел к окну, глядя на огни Синдзюку.

– Я останусь здесь. В Японии много работы для охотников. Я буду жить своей жизнью. А ты... ты живи своей.

– Ты предлагаешь мне просто забыть тебя? – я чувствовал, как внутри меня закипает ледяная ярость Теневого Монарха. – После всего?

– Забыть? – он обернулся, и на его лице была та самая полуулыбка, которая всегда была моей погибелью. – Ты никогда меня не забудешь. Каждый раз, когда ты будешь касаться её, ты будешь думать о моих руках. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на своего ребенка, ты будешь видеть в нем то, чего у нас никогда не будет.

Он подошел ко мне и коснулся моей щеки.

– Мы — тени, Джинву. А тени не могут жить на свету. Ты выбрал солнце. Так грейся в его лучах, пока не сгоришь.

Я хотел что-то ответить, хотел закричать, приказать своим теням связать его и унести обратно в Корею, но я не мог пошевелиться. Его слова были правдой, которую я так долго отрицал.

– Уходи, – прошептал он. – Пока я не передумал и не попросил тебя остаться. Потому что если я попрошу, ты останешься, и тогда мы оба будем прокляты.

Я встал. Мои движения были механическими. Я оделся, не глядя на него. Каждое движение причиняло физическую боль.

– Я буду приходить, – сказал я, уже стоя у двери. – Метка всё еще на тебе. Я всегда найду тебя.

– Знаю, – ответил он, не оборачиваясь. – Но не приходи слишком часто. Мне нужно время, чтобы научиться дышать без тебя.

Я вышел из номера и поднялся на крышу. Кайсел уже ждал меня. Взлетая над ночным Токио, я смотрел вниз на отель, где осталась единственная часть моей души, которая еще была жива.

Впереди была Корея. Свадьба. Ребенок. Жизнь величайшего героя человечества.

И вечная, непроглядная тьма внутри, которую не смог бы рассеять ни один свет в мире.

***

Неделю спустя.

Церковь была залита светом. Ча Хэ Ин в белоснежном платье выглядела как ангел. Она улыбалась мне у алтаря, и тысячи камер фиксировали этот момент — «Свадьба Века».

– Согласны ли вы, Сон Джинву... – голос священника доносился словно издалека.

Я смотрел на Хэ Ин, видел её сияющие глаза, её руку, лежащую на еще плоском животе. А потом мой взгляд скользнул в дальний конец зала, в самую густую тень под колонной.

Мне показалось, или там мелькнули ярко-синие глаза?

– Согласен, – произнес я, и этот звук был похож на хруст ломающихся костей.

Я надел кольцо на её палец. Зал взорвался аплодисментами. Я поцеловал свою невесту, чувствуя на губах всё тот же вкус пепла.

Теневой Монарх получил свой трон, свою королеву и свое наследство. И только глубоко в его тени, там, куда не проникал ни один луч света, билось раненое сердце человека, который навсегда остался в том маленьком номере отеля в Токио.

Игра началась. И я собирался играть в неё до самого конца, чего бы мне это ни стоило.