← Назад к обзору

Зартия

Вкус дождя и стальной выдержки

– Ну что, боевая, хе-хе, пойдём дальше? – Хёрли возник в дверном проеме так внезапно, будто материализовался из воздуха. Его цилиндр был лихо сдвинут на левое ухо, а в глазах плясали озорные огоньки.

Саня, всё ещё сжимая в руках скетчбук, облегченно выдохнула. Присутствие этого неугомонного шутника действовало на неё как глоток свежего воздуха после тяжелого разговора.

– Пойдём, – она быстро закинула альбом в сумку и спрыгнула с кровати. – Только подальше от этого «мистера Безупречность». Ты представляешь, он припёрся сюда, чтобы я перед ним извинилась! Официально!

Они вышли в коридор и направились к выходу из замка. Саня, размахивая руками, в красках расписывала утреннюю сцену.

– И вот он стоит такой, весь из себя Капитан Америка местного разлива, губы поджал, глазами сверкает. «Извинись», говорит! А я смотрю на его рожу на рисунке, потом на него, и понимаю — ну один в один же! Я чуть не лопнула, пока выдавливала из себя это «прости». Думала, если засмеюсь, он меня прямо там распылит на атомы за нарушение дисциплины.

Хёрли расхохотался так громко, что пара слуг, проходивших мимо с подносами, испуганно отпрянули к стене.

– О, я бы отдал половину своего гардероба, чтобы это увидеть! – он вытирал выступившие от смеха слезы. – Клавдий и «творческий подход» — вещи несовместимые. Он, наверное, теперь неделю будет пересчитывать пуговицы на мундире, чтобы убедиться, что он всё ещё идеален.

Они вышли во внутренний двор замка. Солнце Зартии припекало, воздух был наполнен ароматом диковинных цветов и свежескошенной травы. Мир казался таким ярким и безмятежным, что Саня на мгновение забыла о своей тоске по Питеру.

– Слушай, Саня, – Хёрли вдруг остановился и виновато поправил перчатку. – Ты только не обижайся, но мне нужно отойти по делам. Правительственные штучки, скукотища смертная, но Зейна меня прибьёт, если я не явлюсь на осмотр границ. Возможно, задержусь до завтра, а может, и к вечеру управлюсь.

– Да ладно, иди, – Саня махнула рукой. – Я не маленькая, не потеряюсь. Найду себе какой-нибудь уютный лопух и прикинусь ветошью.

– Смотри не превратись в статую от скуки! – крикнул Хёрли уже на бегу, направляясь в сторону конюшен.

Оставшись одна, Саня побрела к большому раскидистому дереву неподалеку от фонтана. Трава здесь была мягкой, словно бархат, а тень — прохладной. Она планировала просто немного порисовать, но едва её голова коснулась земли, как веки налились свинцом. Анемия — штука коварная: стоит чуть-чуть перенервничать или пробежаться, как организм тут же требует «перезагрузки».

Саня уснула мгновенно. Ей снилось, что она идет по Невскому проспекту, а вместо машин мимо пролетают огромные чайные чашки, в которых сидят Зарт и Дубомир.

Прошло четыре часа, а может, и все шесть.

Пробуждение было резким и крайне неприятным. Кто-то настойчиво и грубо тряс её за плечо, вырывая из вязкого сна. Саня с трудом разлепила веки, и первое, что она почувствовала — это холод. Пронизывающий, ледяной холод, который пробирался под рубашку.

– Да что опять-то?! – простонала она, приподнимаясь на локтях.

Картинка перед глазами была серой и размытой. Прямо над ней, нависая грозной тенью, стоял Клавдий. Его светлые волосы намокли и прилипли ко лбу, но даже в таком виде он умудрялся сохранять вид оскорбленного достоинства.

– Ты в своем уме? – голос Клавдия перекрывал шум воды.

Только сейчас Саня поняла, что она не просто замерзла. Она была мокрой до нитки. С неба обрушивался настоящий тропический ливень. Стена воды была такой плотной, что замок в паре сотен метров едва угадывался.

– На улице уже как два часа ливень идет! – раздраженно выкрикнул Клавдий, стряхивая капли с рукава. – А ты умудряешься спать?! Ты хоть понимаешь, насколько это нерационально и опасно для твоего и без того слабого здоровья?

Саня попыталась встать, но голова закружилась, и она снова опустилась на траву, ставшую скользкой от грязи.

– Да подумаешь... – прохрипела она, чувствуя, как горло начинает саднить. – Не такой он уж и сильный... В Питере и похуже бывает...

– Хватит нести чушь! – Клавдий, не теряя времени на споры, схватил её за шкирку, как провинившегося котенка, и буквально вздернул вверх.

Саня даже не успела возмутиться. Он потащил её к замку, не обращая внимания на то, что она спотыкается. Его хватка была стальной, а шаг — быстрым и четким. Ливень хлестал их по лицам, ветер завывал в арках, но Клавдий шел вперед с целеустремленностью танка.

Когда они наконец ворвались в её комнату на чердаке, Клавдий бесцеремонно кинул её на кровать. Саня упала на покрывало, тут же заходясь в сухом, надрывном кашле.

– Да что ты делаешь?! – выкрикнула она, пытаясь отдышаться. – Бл... блин! Я могла как бы и сама дойти! И без тебя!

– Сама? – Клавдий сложил руки на груди, с его плаща на пол стекали целые ручьи. – Ты едва глаза открыла. Открой рот.

Саня замерла, недоуменно уставившись на него.

– Чего? Зачем это?

– Я сказал — открой рот, – повторил он, и в его голосе прорезалось такое явное раздражение, что Саня невольно вжала голову в плечи.

– Да не буду я!!! – она хотела было продолжить тираду, но Клавдий, не дожидаясь окончания фразы, сам подался вперед и, придерживая её за подбородок, заставил подчиниться.

– У тебя горло всё красное, – констатировал он, отстраняясь. – Как я и предполагал. Безответственность ведет к последствиям.

– Да нормально всё! – Саня попыталась придать голосу твердости, но в этот самый момент её организм решил её предать. – Апчхи!

Она чихнула так, что едва не свалилась с кровати. Клавдий посмотрел на неё с выражением, которое обычно приберегают для солдат, получивших смертельное ранение в самом начале битвы.

– «Нормально», говоришь? – он протянул руку, намереваясь потрогать её лоб.

В этот момент в Сане проснулась вся её вредность, умноженная на температуру. Она, словно дикий зверек, резко подалась вперед и... укусила его за ладонь. Укусила сильно, до хруста, вкладывая в этот жест всё своё негодование по поводу его командного тона.

Клавдий даже не вскрикнул. Он лишь слегка дернул рукой, но не отстранился. Саня разжала челюсти, увидев, что на его белой коже проступили капли крови. Укус был глубоким.

Она ожидала крика, гнева, чего угодно, но только не того, что произошло дальше. Клавдий, сохраняя ледяное спокойствие, поднес руку к лицу и медленно, не отрывая взгляда от Сани, слизнул кровь с раны.

В комнате повисла звенящая тишина. Саня замерла, её глаза округлились так, что стали похожи на два блюдца. Краска мгновенно залила её лицо, шею и даже уши — она стала пунцовой, как спелый рак.

– Долбоёб... – едва слышно прошептала она, отводя взгляд.

– Не выражайся, – спокойно отозвался Клавдий.

Он снова протянул руку. На этот раз Саня не кусалась — она была слишком шокирована его странным поступком. Его ладонь легла ей на лоб. Клавдий тут же отдернул руку, нахмурившись.

– Ты заболела. Однозначно. Ты горячая, как чайник.

Саня хотела что-то возразить, но почувствовала, как на губе выступила капелька крови — она сама прикусила её от волнения и холода.

– Ну вашу Наташу... – пробормотала она, пытаясь слизать кровь, но губы онемели.

Клавдий, у которого, судя по всему, слух был как у летучей мыши, услышал и это. Он не сказал ни слова. Он просто сократил расстояние между ними, наклонился и, прежде чем Саня успела хотя бы пикнуть, быстро и уверенно провел языком по её нижней губе, убирая кровь.

Саня почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд, который не имел ничего общего с простудой. Её сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой, отдаваясь в ушах тяжелым молотом. Она смотрела на Клавдия, не в силах пошевелиться, а в голове билась только одна мысль: «Что это сейчас было?!»

Клавдий же отстранился с таким видом, будто он только что выполнил простейшую гигиеническую процедуру.

– Жди здесь, – бросил он, направляясь к выходу. – Я принесу лекарства и сухую одежду. И попробуй только еще раз уснуть на полу.

Дверь закрылась, а Саня так и осталась сидеть на кровати, прижимая ладонь к губам. Температура явно росла, но теперь она не была уверена, виной тому дождь или этот невыносимый, странный и совершенно непредсказуемый капитан.