Зартия
Розовый туман и стальной капкан
Утро ворвалось на чердак вместе с бесцеремонным солнечным лучом, который настойчиво щекотал веки. Саня поморщилась и потянулась под одеялом, чувствуя во всём теле странную лёгкость. Голова больше не гудела, как растревоженный улей, а противный озноб сменился приятным теплом.
– Ну что, выздоровела, боевая подруга? – раздался над самым ухом задорный голос.
Саня подскочила, едва не врезавшись лбом в цилиндр Хёрли. Тот сидел на краю её кровати, сияя своей фирменной улыбкой, и болтал ногами в полосатых штанах.
– Походу, да... – Саня протёрла глаза и озадаченно огляделась. – Слушай, а что вчера было? Помню, как ливень начался, как я под деревом вырубилась... О, точно! Помню, как я Клавдия за руку цапнула! Прямо до крови!
Она победно ухмыльнулась, но стоило ей растянуть губы в улыбке, как нижнюю губу прошила резкая, колющая боль. Саня инстинктивно коснулась её пальцами.
– Ай... Что за фигня? Раскусила, что ли, во сне?
Она совершенно не помнила событий вчерашнего вечера. В памяти зияла огромная дыра, заполненная лишь смутным ощущением чужого холода и запахом мяты. Температура, видимо, стёрла все воспоминания о «дезинфекции» и ночных визитах капитана.
Хёрли хихикнул, поправляя ленточку на цилиндре.
– Ну, раз ты в строю и кусаться ещё можешь, у меня есть предложение, от которого невозможно отказаться! Я придумал план, как можно насолить нашему ледяному Клавдию!
Саня тут же забыла о больной губе. Её глаза азартно блеснули, а на лице появилось то самое выражение «занозы в заднице», за которое её так «любили» учителя в Питере.
– И что ты предлагаешь, весельчак? – она заговорщицки придвинулась ближе.
– Слушай сюда! – Хёрли понизил голос до театрального шёпота. – Я стащил у Зарта из лаборатории концентрат розовой краски для магических тканей. Она не смывается неделю! Давай зальём её Клавдию прямо в его драгоценный шампунь «Для идеального блеска и дисциплины волос»!
Саня на секунду представила вечно безупречного, холодного капитана с ярко-розовой шевелюрой и не выдержала. Она расхохоталась так, что едва не свалилась с кровати.
– О боже, Хёрли, это гениально! Я в деле! Дай мне пять минут одеться!
Спустя десять минут они уже крались по длинным коридорам замка, прижимаясь к стенам при каждом шорохе. Саня, в своей неизменной рубашке и синем галстуке, чувствовала себя героиней шпионского боевика. В руках она сжимала заветный флакон с ядрёно-розовой жидкостью.
– Сюда, – Хёрли указал на массивную дверь, за которой скрывались купальни Облачного королевства. – Он заходит туда каждое утро ровно в восемь тридцать. У нас три минуты.
Они проскользнули внутрь. Ванная комната Клавдия была такой же, как и он сам: идеально чистой, пахнущей морской солью и сталью. На полочке стоял ряд одинаковых флаконов, выстроенных строго по росту.
– Держи, – Саня сунула Хёрли пустой флакон для шампуня, который они прихватили с собой. – Наливай аккуратно, чтобы ни капли мимо!
Пока Хёрли с сосредоточенным видом держал ёмкость, Саня осторожно переливала краску. Жидкость была густой и подозрительно ярко переливалась. Когда дело было сделано, они быстро вернули всё на свои места и выскользнули в коридор, спрятавшись за ближайшим поворотом.
– Теперь ждём, – прошептал Хёрли, давясь смехом.
Вскоре послышались тяжелые, размеренные шаги. Клавдий, как обычно, шел к своей цели, не сворачивая. Дверь ванной закрылась. Послышался шум воды.
Саня и Хёрли затаили дыхание. Минуты тянулись мучительно долго. И вот, когда шум воды стих, а за дверью воцарилась тишина, коридор внезапно сотряс яростный, ледяной крик:
– ХЁРЛИ! САНЯ!
– Ой-ой, пора делать ноги! – Хёрли подпрыгнул на месте. – Встретимся на обеде, если выживем!
И прежде чем Саня успела хотя бы возмутиться, этот предатель в цилиндре умчался в сторону сада, оставив за собой лишь облачко цветной пыли. Саня замерла, в афиге глядя ему вслед.
– Вот же гад... – пробормотала она.
Она хотела было сорваться с места, но было поздно. Дверь ванной распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. Из облака пара вышел Клавдий. Он уже успел высушить волосы магией, и теперь его идеально уложенная прическа была наполовину... ярко-розовой. Белые пряди перемешивались с цветом взбесившейся фуксии, создавая совершенно дикий контраст с его строгим лицом.
Клавдий медленно повернул голову. Его глаза метали не просто молнии — они обещали ледниковый период в масштабах одной отдельно взятой шестнадцатилетней девчонки.
– Саня... – прошипел он.
– Клавдий, это... это был художественный эксперимент! – Саня начала медленно пятиться, выставив вперед ладони. – Тебе идет! Освежает цвет лица, честно!
Но капитан не собирался слушать оправдания. В два шага он преодолел расстояние между ними. Его рука, как стальной обруч, сомкнулась на её предплечье.
– Хватит, – отрезал он. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости.
Он потащил её по коридору, не обращая внимания на её протесты и попытки вырваться. Саня едва успевала перебирать ногами. Она поняла, что на этот раз шутка зашла слишком далеко.
Они ворвались на чердак. Клавдий толкнул Саню в комнату и с оглушительным щелчком провернул ключ в замке.
– Эй! Ты что творишь?! – воскликнула Саня, отступая к кровати. – Открой дверь! Это похищение человека!
Клавдий не ответил. Он медленно снимал свои белые перчатки, палец за пальцем, не сводя с неё тяжелого, потемневшего взгляда. Розовые пряди волос нелепо обрамляли его лицо, но сейчас это не казалось смешным. От него исходила такая волна холода и скрытой силы, что у Сани перехватило дыхание.
– Я предупреждал тебя вчера, – он сделал шаг вперед, и Саня почувствовала, как её колени упираются в край матраса. – Я говорил, что за недисциплинированность последует наказание.
– Вчера? Что ты... – она не успела договорить.
Клавдий резко подался вперед, опрокидывая её на кровать. Он навис сверху, прижимая её руки к подушке. Его тело было холодным, как лед, но дыхание обжигало.
– Ты думала, что можешь безнаказанно издеваться над правителем? – прошептал он ей в самые губы.
Прежде чем Саня успела выкрикнуть очередное оскорбление, он заткнул её страстным, почти грубым поцелуем. Это не было похоже на вчерашнюю «дезинфекцию». Это была ярость, смешанная с чем-то темным и жадным. Саня попыталась оттолкнуть его, но он был как каменная скала.
Когда он наконец оторвался от её губ, Саня лишь судорожно глотала воздух, пытаясь осознать происходящее. Но Клавдий не остановился. Он уткнулся лицом в её шею, оставляя резкие, болезненные укусы и поцелуи.
– Остановись... Клавдий, хватит! – прохрипела Саня, чувствуя, как по телу пробегает странная дрожь. Это было страшно, холодно, но в то же время внутри неё расцветало какое-то пугающее, незнакомое чувство.
– Тише, – приказал он, и его рука бесцеремонно скользнула под её длинную школьную рубашку.
Саня вскрикнула от холода его пальцев, коснувшихся кожи на животе. Она извивалась под ним, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее прижал её к матрасу, накрывая её рот ладонью, заглушая стоны.
– Твоё железо... оно так сладко пахнет, когда ты боишься, – его голос стал низким, почти неузнаваемым.
Он начал медленно развязывать её синий галстук, не отрывая взгляда от её глаз, в которых плескался коктейль из ужаса и непонятного возбуждения. Его пальцы сжались на её талии, чуть выше штанов, оставляя красные следы. Саня почувствовала легкое удушье, когда он снова прильнул к её шее, но на этот раз его хватка стала чуть нежнее, почти ласкающей.
– Ты... ты придурок... розовоголовый... – попыталась съязвить она, но вместо этого из горла вырвался лишь сдавленный стон.
Клавдий снова впился в её губы, перекрывая кислород, заставляя её полностью подчиниться его воле, его холоду и его странному, пугающему порядку, в котором ей теперь отводилось совсем иное место. На чердаке Зартии, под шум ветра за окном, Саня окончательно поняла, что её жизнь в этом мире превратилась в рисунок, который она больше не контролирует.