← Назад к обзору

Затишьеиперед бурей

Пепел былого и сталь настоящего

Тишина в огромном особняке семьи Сон всегда казалась Юки чем-то естественным, но этим утром она была другой. Она больше не была уютной или спокойной; она была мертвой, как выжженная земля после магического шторма. Вчерашние события — крики матери, жалкий вид брата и ледяная ярость отца — казались дурным сном, если бы не давящее чувство пустоты в груди.

Сон Джинву проснулся на рассвете. Сон не принес ему облегчения; Теневой Монарх вообще редко нуждался в отдыхе, но этой ночью он хотел забыться. Тщетно. Перед глазами то и дело всплывали кадры из прошлого, которые теперь казались отравленными. Он встал, накинул легкий халат и первым делом направился к комнате Юки. Ему нужно было убедиться, что единственный человек, который остался ему верен, всё еще здесь. Что это не было очередной галлюцинацией или жестокой игрой системы.

Дверь в комнату младшего сына была приоткрыта. Джинву заглянул внутрь, но кровать была аккуратно заправлена, а в помещении царил идеальный порядок. На столе лежали учебники и пара разобранных деталей от двигателя мотоцикла. Юки не было.

На кухне тоже было пусто, хотя запах вчерашнего ужина — той самой говядины — еще слабо витал в воздухе. Джинву нахмурился. Его чувства не улавливали никакой угрозы, но внутри шевельнулось беспокойство. Он прошел через гостиную к панорамным дверям, ведущим на задний двор, и замер.

Солнце только начинало золотить верхушки деревьев. В утреннем тумане, окутавшем сад, двигалась высокая фигура.

Юки был только в тренировочных шортах. На его шее висели массивные наушники, из которых едва слышно доносился ритмичный бит. Парень подтягивался на высокой перекладине, которую сам же и установил в углу сада несколько месяцев назад. Его движения были пугающе четкими, лишенными лишней суеты, словно работал идеально отлаженный механизм.

Джинву впервые за долгое время по-настоящему внимательно рассматривал своего младшего сына. Рост Юки в сто девяносто пять сантиметров делал его выше самого Джинву, а атлетическое телосложение поражало своей завершенностью. Каждая мышца на его спине перекатывалась под фарфорово-белой кожей, словно живая сталь.

Но больше всего Джинву поразила татуировка.

Он знал, что Юки что-то набил себе на спине, но сын всегда носил просторные футболки или худи. Сейчас же, в лучах восходящего солнца, рисунок предстал во всем своем мрачном величии. Черные линии брали начало у основания шеи и вертикально спускались вдоль позвоночника. Центральная часть состояла из сегментированных элементов, которые до жути напоминали структуру человеческих позвонков, но выполненных в агрессивном, почти демоническом стиле. В верхней части узор разветвлялся, охватывая лопатки острыми шипами, похожими на сложенные костяные крылья. На руках, до самых лопаток, тянулись линии, имитирующие структуру костей.

Это не было просто украшением. Джинву, как никто другой, чувствовал энергию. Эта татуировка была словно печатью, сдерживающей нечто огромное внутри этого юного тела.

Юки спрыгнул на траву, легко и бесшумно, как кот. Он почувствовал взгляд отца еще до того, как обернулся. Сняв наушники и повесив их на шею, парень вытер пот со лба ладонью, на которой Джинву заметил странную круглую метку — красную, едва пульсирующую под кожей.

– Ты рано встал, пап, – негромко произнес Юки. Его небесно-голубые глаза смотрели спокойно, без тени вчерашнего потрясения.

– Не спалось, – признался Джинву, выходя на террасу. – Я не знал, что у тебя такая... масштабная татуировка.

Юки набросил на плечи полотенце, скрывая костяной узор на спине.

– Это помогает мне сосредоточиться. Когда я чувствую линии на коже, мне проще контролировать... то, что внутри.

– Ты никогда не говорил мне о своей силе, Юки, – Джинву спустился по ступеням в сад. – Я чувствовал, что ты пробужденный, но ты не похож ни на одного охотника, которых я встречал. Даже на тех, кто прошел через Систему.

Юки усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то древнее, не принадлежащее шестнадцатилетнему подростку.

– Моя сила не от Системы, папа. Она — часть меня. Как кости или кровь. Я не хотел светиться перед камерами Ассоциации. Зачем? Чтобы стать очередным «золотым мальчиком» или инструментом в политических играх? У нас в семье уже был один герой. Мне хватало того, что я могу просто готовить тебе ужин и копаться в машинах.

Джинву подошел ближе. Он был выше большинства людей, но перед Юки ему приходилось чуть приподнимать взгляд.

– Вчера... когда ты был в той квартире... я почувствовал это. Твоя вторая сущность. Она была готова защитить меня?

Юки отвел взгляд, глядя на просыпающийся город за забором.

– Она была готова судить, – поправил он. – Ты — мой отец. Ты единственный, кто в этом доме был настоящим. Если бы твоя тьма поглотила тебя вчера, я бы помог тебе её удержать. Но я рад, что ты справился сам.

Джинву положил руку на плечо сына. Кожа Юки была горячей после тренировки, но от него всё равно веяло тем самым могильным холодом, который Джинву знал слишком хорошо.

– Ты мудрее меня, Юки. В твои годы я был напуганным мальчишкой, который пытался выжить в подземельях ранга Е.

– Времена изменились, пап. Теперь нам нужно выживать в мире, который мы сами же и построили.

Они постояли в тишине несколько минут. Утренняя свежесть приятно холодила кожу, но реальность неумолимо напоминала о себе.

– Сегодня я займусь документами, – сказал Джинву, и его голос снова обрел ту стальную твердость, которой он отдавал приказы своим теням. – Развод, раздел имущества... и продажа этого дома. Я не хочу здесь оставаться. Ни одной минуты лишней.

Юки кивнул, соглашаясь.

– Правильно. Этот дом прогнил. Слишком много лжи впиталось в эти стены. У тебя есть куда пойти?

– Я перееду в тот пентхаус в центре, который держал для официальных встреч. А ты... ты можешь остаться в той квартире в Каннаме, если хочешь. Она записана на тебя.

Юки покачал черными взъерошенными волосами.

– Нет. Я поеду с тобой. Тебе сейчас не стоит быть одному. К тому же, кто будет готовить тебе нормальную еду? Ты же опять перейдешь на энергетические батончики и кофе.

Джинву почувствовал, как в груди потеплело. Это было странное, почти забытое чувство — знать, что о тебе кто-то заботится не из долга или страха, а просто потому, что любит.

– Спасибо. Тогда собирай вещи. Я пришлю Каяселя и нескольких теней, чтобы они помогли с перевозкой. Не хочу нанимать грузчиков.

– Хорошо. Я возьму только самое необходимое и свои инструменты, – Юки направился к дому, но у самой двери остановился. – Пап?

– Да?

– Не жалей о них. Они сделали свой выбор давным-давно. То, что мы узнали об этом только вчера, не делает их преступление свежим. Оно просто стало явным.

Джинву посмотрел на сына. Юки стоял в проеме двери, и его высокая фигура отбрасывала длинную тень. На мгновение Джинву показалось, что глаза сына полыхнули красным, а за спиной возникли очертания огромных костяных черепов, но видение исчезло так же быстро, как и появилось.

– Я знаю, Юки. Иди, собирайся.

Когда сын скрылся в доме, Джинву достал телефон. Его пальцы уверенно заскользили по экрану. Нужно было позвонить адвокату и доверенным лицам в Ассоциации. Процесс должен был пройти быстро и максимально тихо. Он не собирался устраивать публичный скандал — не ради Хэ Ин или Сухо, а ради Юки. Он не хотел, чтобы имя его младшего сына полоскали в желтой прессе.

Через час к дому подъехал черный седан. Из него вышел невысокий мужчина в строгом костюме — один из лучших юристов Кореи, работавший исключительно на высшие чины.

– Господин Сон, – мужчина поклонился. – Я получил ваш запрос. Всё будет подготовлено к полудню.

– Условия вы знаете, – холодно произнес Джинву. – Полный разрыв связей. Никаких претензий на имущество, связанное с моей деятельностью как охотника. И самое главное — подписка о неразглашении. Если хоть одно слово о причинах нашего разрыва попадет в СМИ...

– Я понимаю, господин Сон. Мои люди уже работают над этим. Что касается продажи дома?

– Выставляйте на торги сегодня же. Мне не важна цена. Главное — чтобы к вечеру здесь никого не было.

Юрист кивнул и удалился в машину. Джинву стоял на крыльце, глядя на пустую улицу. Внутри дома слышались шаги Юки — он собирал свои вещи.

В какой-то момент из окна второго этажа высунулся Юки. Он держал в руках большую коробку с запчастями.

– Пап, ты не видел мой набор шестигранников? Тот, что с синей ручкой?

Джинву на мгновение опешил от обыденности вопроса.

– Кажется, он в гараже, на второй полке слева от верстака.

– Точно! Спасибо!

Юки скрылся, и Джинву невольно улыбнулся. Жизнь продолжалась. Несмотря на предательство, несмотря на рухнувшие идеалы, у него всё еще был смысл двигаться дальше.

Ближе к полудню дом начал пустеть. Тени Джинву работали быстро и эффективно. Игрис лично упаковывал особо хрупкие вещи Юки, а Бериу, к огромному неудовольствию парня, пытался помочь с перевозкой мотоцикла, едва не согнув раму своими мощными когтями.

– Эй, полегче, насекомое! – прикрикнул Юки на верного рыцаря отца. – Это раритетная модель, если поцарапаешь — я из твоих челюстей сделаю подставку для ножей!

Бериу возмущенно застрекотал, но хватку ослабил, осторожно перенося байк в грузовой портал, открытый Джинву.

Наконец, в доме не осталось ничего, кроме стандартной мебели. Джинву прошел по комнатам в последний раз. В спальне Хэ Ин всё еще витал её тонкий цветочный аромат. Он закрыл глаза, на мгновение позволяя себе почувствовать горечь, но тут же подавил её. Это больше не имело значения.

Юки ждал его внизу. Он уже переоделся в черную толстовку с капюшоном и узкие джинсы. Пирсинг в ушах поблескивал на свету.

– Готов? – спросил Джинву.

– Да. Поехали отсюда.

Они вышли из дома и не оборачиваясь сели в машину. Джинву завел двигатель.

– Знаешь, пап, – сказал Юки, глядя в окно на удаляющийся особняк. – Я всегда думал, почему я чувствую себя в этом доме чужим. Оказывается, я просто был единственным, кто не носил маску.

– Теперь тебе не нужно её носить, – ответил Джинву. – Ни тебе, ни мне.

Они ехали через Сеул, и город казался ярче, чем обычно. Словно с глаз спала пелена. Юки достал телефон и начал что-то увлеченно искать.

– О, смотри, в новом районе открыли крутой магазин запчастей для спортбайков. Заедем по дороге? Мне нужно новое сцепление.

Джинву взглянул на сына. Юки снова был тем самым парнем, который любил технику и музыку. Но теперь Джинву знал, какая сила скрывается за этой простотой.

– Заедем. И купим что-нибудь на ужин. Сегодня я хочу попробовать то блюдо из морепродуктов, о котором ты рассказывал.

– Паэлью? Без проблем. Но чур, овощи режешь ты, и без использования «Власти Правителя», – усмехнулся Юки.

– Договорились.

Машина влилась в поток транспорта, унося их в новую жизнь. Жизнь, где больше не было Сон Сухо и Ча Хэ Ин, но где была правда. И где двое самых сильных существ этого мира наконец-то нашли друг друга не как легенды, а как отец и сын.

Джинву чувствовал, как тяжесть на сердце постепенно сменяется спокойствием. Он потерял жену и старшего сына, но обрел нечто гораздо более ценное — истинную связь с Юки. И он знал, что теперь, что бы ни случилось, они справятся. Вместе.

А татуировка на спине Юки, скрытая под черной тканью толстовки, продолжала едва заметно пульсировать, словно подтверждая: старый мир сгорел, но на его пепле выросла новая, несокрушимая сталь.