← Назад к обзору

Затишьеиперед бурей

Суд костяного короля

Сон Джинву всегда считал, что знает своего младшего сына. Он видел в Юки отражение собственного спокойствия, мудрость, не свойственную подросткам, и ту тихую силу, которая не требует демонстрации. Но сегодня, стоя в тени полуразрушенного складского комплекса на окраине Сеула, Теневой Монарх понял, как глубоко он заблуждался. Он не знал и половины того, что скрывал в себе его «спокойный» сын.

Джинву шел по следу существа, которое уже месяц терроризировало город. Это не был обычный монстр из врат. Это было нечто более мерзкое — паразит, принявший человеческий облик, который охотился на самых беззащитных. Дети исчезали бесследно, а те немногие останки, что находила полиция, заставляли седеть даже бывалых следователей. Джинву собирался покончить с этим лично и быстро, но, прибыв на место, он обнаружил, что его опередили.

Воздух вокруг склада вибрировал от такой плотной и тяжелой энергии, что даже тени Джинву взволнованно зашептались в его сознании. Это не была манера боя охотников. Это был запах старой смерти и абсолютного, непоколебимого правосудия.

– Игрис, отбой, – негромко приказал Джинву, когда верный рыцарь начал материализовываться за его спиной. – Я хочу увидеть это сам.

Джинву скользнул внутрь через пролом в крыше, скрывая свое присутствие так, как умел только он. То, что он увидел внизу, заставило его сердце на мгновение замереть.

В центре огромного зала, залитого мертвенным светом луны, стоял Юки. Но это был не тот парень, который утром готовил завтрак и играл с котенком. Юки принял свой истинный облик, о котором Джинву только догадывался.

Вместо юноши в черной толстовке перед монстром стоял живой скелет в длинном черном пальто с высоким воротником. Из его глазниц бил интенсивный красный свет, а тонкие алые линии тянулись от глаз вверх, словно кровавые слезы, текущие вспять. Его присутствие подавляло всё живое вокруг.

Напротив него, прижатое к стене, извивалось нечто тошнотворное. Это существо когда-то могло сойти за человека, но теперь его кожа лопалась, обнажая ряды лишних зубов и склизкие щупальца. Оно воняло гнилью и переваренной плотью.

– Ты... что ты такое? – прохрипело чудовище, пытаясь выпустить облако парализующего газа. – Ты не охотник! От тебя пахнет смертью похлеще, чем от меня!

Юки не ответил. Он сделал шаг вперед, и звук его шага отозвался гулким эхом, словно столкнулись две могильные плиты.

– Ты убивал их не ради голода, – голос Юки изменился. Он стал многослойным, вибрирующим, в нем слышался скрежет костей и шепот тысячи погребенных. – Тебе нравился их страх. Тебе нравилось, как ломаются их маленькие жизни.

– Они были вкусными! – взвизгнуло существо, бросаясь в атаку. – И ты будешь таким же!

Юки даже не шелохнулся. Он просто поднял свои костлявые руки. На левой ладони яростно вспыхнула красная круглая метка, на правой — голубая.

– Твой приговор — забвение, – произнес Юки.

В ту же секунду из пространства за его спиной, разрывая саму ткань реальности, материализовались два гигантских костяных черепа. Они были огромными, размером с легковой автомобиль каждый. Тот, что слева, имел черный глаз с красной радужкой и светился из пасти ярко-голубым пламенем. Второй, справа, излучал такое интенсивное сияние, что тени в зале начали испаряться.

Джинву, наблюдавший сверху, почувствовал, как по его коже пробежал мороз. Эти «бластеры» не были магическими конструктами. Они были частью сущности Юки, его волей, обретшей форму.

Монстр попытался уклониться, но из пола внезапно вырвались огромные костяные кисти. Они были настолько мощными, что с легкостью пробили бетон и стальные балки, намертво зажимая чудовище в своих тисках. Костяные пальцы впились в плоть твари, игнорируя её ядовитую слизь.

– Пусти! Больно! – завыло существо.

– Дети тоже просили тебя остановиться, – холодно заметил Юки.

Левый бластер открыл пасть. С оглушительным гулом, похожим на звук реактивного двигателя, из него вырвался столб ослепительно-голубого света. Энергия была настолько чистой и концентрированной, что она не просто жгла — она дезинтегрировала материю на атомарном уровне.

Монстр закричал, когда его нижняя часть тела мгновенно превратилась в пепел. Юки намеренно не бил в голову, заставляя тварь чувствовать каждую секунду своего исчезновения.

– Ты... ты чудовище... – прохрипел недочеловек, захлебываясь собственной черной кровью.

– Нет, – Юки подошел вплотную, и его неоново-красный язык на мгновение мелькнул между челюстями, подчеркивая его потустороннюю природу. – Я — то, что приходит за такими, как ты. Я — финал твоей истории.

Юки поднял правую руку, и второй бластер пришел в движение. Он завис прямо над головой существа. Голубое свечение в его пасти стало невыносимо ярким.

– Папа, я знаю, что ты здесь, – внезапно сказал Юки, не оборачиваясь. – Не смотри. Это будет некрасиво.

Джинву вздрогнул. Он не ожидал, что Юки почувствует его через такую завесу собственной мощи. Монарх спрыгнул вниз, приземлившись в паре метров от сына. Он больше не скрывался. Его фиолетовые глаза встретились с алым сиянием глазниц Юки.

– Юки, остановись на мгновение, – тихо произнес Джинву.

Скелет замер. Бластеры продолжали гудеть, готовые сорваться с цепи, но Юки послушно застыл.

– Ты хочешь пощадить его? – в голосе сына слышалось искреннее недоумение, смешанное с остатками ярости.

– Нет, – Джинву подошел ближе, игнорируя вонь и жар. – Я просто хочу спросить: ты уверен, что хочешь нести этот груз? Убийство, даже такой твари, оставляет след на душе.

Юки медленно повернул череп к отцу. Красный свет в его глазах чуть притух, становясь мягче.

– Моя душа давно привыкла к холоду костей, пап. Я не убиваю его из мести. Я очищаю мир от ошибки. Если я этого не сделаю, я не смогу спокойно смотреть на Грея или готовить тебе ужин. Это — моя работа.

Джинву увидел в этом костяном обличии ту же решимость, которая когда-то заставила его самого войти в двойное подземелье. Он понял, что Юки не просто «играет» в героя. Он исполняет свой долг, свою истинную природу Судьи.

– Хорошо, – Джинву отступил на шаг. – Делай то, что должен. Я прикрою тебя от лишних глаз.

Джинву взмахнул рукой, и его тени мгновенно окутали склад непроницаемым куполом, отсекая любые звуки и вспышки света от внешнего мира.

Юки кивнул — если это движение можно было так назвать. Он снова повернулся к остаткам монстра, который уже даже не мог скулить, только хрипел.

– Прощай, мразь, – бросил Юки.

Оба бластера выстрелили одновременно. Перекрестный огонь голубой энергии заполнил зал, превращая всё в эпицентр сверхновой. Джинву пришлось закрыть глаза ладонью, настолько мощным был выброс. Когда свет погас, на месте монстра не осталось даже пыли. Костяные кисти, державшие его, рассыпались искрами, а пол в этом месте проплавился на несколько метров вглубь.

Тишина, наступившая после, была абсолютной.

Юки стоял, тяжело дыша. Его облик начал меняться. Кости медленно обрастали плотью, черное пальто превращалось в привычную толстовку, а красный свет в глазах заменялся знакомой небесной синевой. Через минуту перед Джинву снова стоял его шестнадцатилетний сын, только очень бледный и с капельками пота на лбу.

Юки пошатнулся. Джинву мгновенно оказался рядом, подхватывая сына за плечи.

– Тише, я держу, – негромко сказал Монарх.

– Тяжело... – выдохнул Юки, опираясь на отца. – Каждый раз, когда я вызываю бластеры, кажется, что я отдаю им часть своего тепла.

– Ты потратил слишком много сил, – Джинву внимательно осмотрел сына. – Твоя мана... она странная. Она не восстанавливается так, как у других. Тебе нужно отдохнуть.

Юки выпрямился, пытаясь стоять самостоятельно. Он посмотрел на свои ладони — метки на них теперь были едва заметными серыми пятнами.

– Пап, ты... ты теперь боишься меня? – Юки задал этот вопрос тихо, не глядя отцу в глаза.

Джинву на мгновение замер, а потом коротко, по-доброму рассмеялся. Он притянул сына к себе и крепко обнял его, прижимая взъерошенную черную голову к своему плечу.

– Глупый ты парень. Я — Теневой Монарх. Я повелеваю армией мертвецов и разговариваю с богами. Чего мне бояться? Того, что мой сын оказался самым справедливым существом, которое я когда-либо встречал?

Юки облегченно вздохнул, утыкаясь носом в плащ отца. Его плечи, до этого напряженные, наконец расслабились.

– Я просто не хотел, чтобы ты видел меня таким. Уродливым. Скелетом.

– Уродство — это то, что лежало там, на полу, – Джинву отстранился и серьезно посмотрел на Юки. – А то, что я видел — это сила. Чистая и честная. Я горжусь тобой, Юки. Но в следующий раз, пожалуйста, предупреждай, прежде чем идти на охоту в одиночку. Я бы мог помочь тебе с прикрытием.

Юки слабо улыбнулся.

– Ты бы просто всё сделал сам за пять секунд, а мне нужно было... лично это закончить. За тех детей.

– Понимаю, – кивнул Джинву. – Идем домой. Грей, наверное, уже перевернул всю кухню в поисках еды.

– О нет, мои заготовки! – Юки вдруг оживился, его глаза снова заблестели привычным живым светом. – Я же оставил мариновать рыбу! Если этот серый разбойник до неё добрался...

Они вышли из разрушенного склада под ночное небо. Джинву убрал теневой купол, и прохладный воздух Сеула ударил им в лица.

– Пап? – позвал Юки, когда они садились в машину.

– Да?

– Спасибо, что не стал меня останавливать. И за то, что... ну, за то, что ты такой.

Джинву завел мотор и посмотрел на сына. Юки уже потянулся к наушникам, возвращаясь в свой привычный образ подростка, любящего музыку и машины. Но на его руках, на самых кончиках пальцев, еще едва заметно искрились остатки голубого пламени.

– Мы — семья, Юки, – сказал Джинву, выруливая на шоссе. – Мы защищаем друг друга. И мы защищаем этот мир. Каждый по-своему.

Пока они ехали, Юки уснул, прислонившись головой к стеклу. Джинву вел машину осторожно, стараясь не тревожить сон сына. Он смотрел на дорогу и думал о том, как иронична судьба. Его старший сын, рожденный в лучах славы и света, оказался гнилым внутри. А младший, скрывающийся в тени и носящий облик смерти, обладал сердцем, способным согреть даже Теневого Монарха.

Приехав к пентхаусу, Джинву не стал будить Юки. Он легко подхватил его на руки — несмотря на огромный рост парня, для Джинву он всё еще весил не больше перышка — и понес в дом.

Грей встретил их у порога, громко требуя внимания.

– Тсс, – шикнул на котенка Джинву. – Охотник спит.

Он уложил Юки в кровать, накрыл одеялом и на мгновение задержался, глядя на татуировку на шее сына. Теперь он понимал, что эти костяные узоры — не просто рисунок. Это была летопись силы, которая выбрала Юки своим носителем.

Выйдя на кухню, Джинву обнаружил, что маринованная рыба действительно пострадала — Грей умудрился скинуть крышку и съесть приличный кусок. Джинву вздохнул и начал убирать беспорядок.

– Ну что, Грей, – прошептал он котенку, который довольно облизывался. – Твой хозяин сегодня спас город. Думаю, он простит тебе эту рыбу.

Джинву сел у окна, глядя на засыпающий Сеул. Он чувствовал странное умиротворение. Да, его семья была разрушена, но на её обломках он построил нечто гораздо более прочное. Теперь он знал, что Юки — не просто его преемник. Он — его соратник. И вместе они станут той силой, о которую разобьется любое зло, решившее посягнуть на их покой.

В ту ночь в пентхаусе царила тишина, но это была не мертвая тишина особняка. Это была живая, пульсирующая тишина дома, где живут двое сильных мужчин и один очень сытый серый котенок. Тишина, в которой кости и тени нашли свой истинный дом.