Жена монарха
Тишина в тенях
Дом погрузился в ту самую глубокую, бархатную тишину, которая бывает только за несколько часов до рассвета. Все спали. Я слышал мерное дыхание Юми в нашей спальне — спокойное, глубокое, лишенное вчерашней тревоги. Я слышал сопение Мины в детской и возню во сне двойняшек, которые даже во время отдыха умудрялись делить воображаемую территорию.
Я сидел на веранде, вглядываясь в темноту сада. Ночной воздух был прохладным, но я не чувствовал холода. В моих руках был стакан с водой, к которому я так и не прикоснулся. Перед глазами, словно зацикленная кинопленка, раз за разом прокручивались кадры вчерашнего дня.
Бледное лицо Алекса. Кровь, пропитавшая его одежду. То, как он привалился к бетонной колонне, из последних сил сжимая рану.
В моей памяти всплывали другие картины, накладываясь на этот ужас. Я видел, как впервые взял его на руки в роддоме — крошечный сверток с копной черных волос и пронзительным криком. Я помнил его первые шаги, когда он, пошатываясь, шел ко мне, а Юми стояла позади, готовая подхватить его в любую секунду. Его первые слова, бессонные ночи, когда у него резались зубы, и я, величайший охотник человечества, часами качал его на руках, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить.
Я чуть не потерял его. Эта мысль жгла изнутри сильнее, чем любое ранение, которое я когда-либо получал. Моя сила, мои легионы, мой статус Монаха — всё это не стоило и волоса с его головы.
Я бесшумно поднялся и направился в дом. Ноги сами привели меня к двери его комнаты. Я вошел без стука, зная, что он спит. В комнате пахло антисептиком и чем-то родным, мальчишеским.
Алекс лежал поверх одеяла. Он снял футболку, и в слабом свете уличного фонаря были видны бинты, туго стягивающие его торс. Даже сейчас, израненный, он выглядел атлетично — его тело было идеальным сочетанием моей силы и изящества Юми. Я сел на край кровати, стараясь не потревожить его сон.
Моя рука невольно потянулась к его голове. Я провел ладонью по его взъерошенным волосам, чувствуя их жесткость. Он вздрогнул во сне, но не проснулся.
– Ты напугал нас, сын, – прошептал я едва слышно. – Больше, чем любой монстр из врат.
Алекс вдруг пошевелился и открыл глаза. Дымка сна мгновенно улетучилась, уступая место осознанному, взрослому взгляду. Он не испугался моего присутствия. Он привык, что тени всегда где-то рядом.
– Пап? – его голос был хриплым. – Ты чего не спишь?
– Не спится, – ответил я, убирая руку. – Как бок?
– Ноет немного. Бер — отличный лекарь, но его магия оставляет странное послевкусие. Словно под кожей муравьи бегают.
– Это пройдет. Главное, что яд выведен.
Алекс приподнялся на локтях, морщась от боли, и сел, прислонившись к спинке кровати. Он долго смотрел в окно, прежде чем снова заговорить.
– Знаешь, пока я там лежал... на складе... я думал. Не о смерти, нет. Я думал о том, что будет завтра.
Я молчал, давая ему возможность высказаться.
– Все ждут, что я стану как ты, – продолжал Алекс, глядя на свои ладони. – Охотник S-ранга, лидер, защитник. Сухо и Мидун только об этом и мечтают. Они уже тренируются до упаду, спорят, кто из них первым пробудится. Они хотят быть частью твоего мира, пап. Хотят командовать тенями и спасать города.
– А ты? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.
– А я не хочу, – он поднял на меня свои небесно-голубые глаза, и в них не было страха, только твердая решимость. – Я не хочу проводить жизнь в подземельях, сражаясь с тварями, у которых нет имен. Я не хочу, чтобы моя жизнь измерялась количеством убитых боссов.
– Это достойный выбор, Алекс. Быть охотником — это не обязанность, это бремя.
– Я хочу путешествовать, – его голос окреп, в нем появилась мечтательная нотка. – Я хочу видеть мир. Настоящий мир, а не тот, что виден из окна бронированного джипа гильдии. Я хочу изучать океан, быть в воде, видеть жизнь, которая не пытается тебя сожрать. Я хочу быть свободным от всего этого... величия.
Я смотрел на него и чувствовал странную смесь облегчения и грусти. Мой старший сын, мой наследник, выбирал путь, который был бесконечно далек от трона Теневого Монаха. И это было прекрасно.
– Твоя мать будет счастлива услышать это, – я слабо улыбнулся. – Она всегда боялась, что этот мир заберет тебя у неё.
– Она уже знает, – Алекс усмехнулся. – Ну, или догадывается. Она всегда видит меня насквозь. А ты, пап? Ты не разочарован? Твой первенец не хочет наследовать твою империю.
Я положил руку ему на плечо и слегка сжал его.
– Алекс, я стал Монахом, чтобы у моих детей был выбор. Чтобы вы могли просыпаться в мире, где не нужно сражаться за каждый вдох. Если ты выберешь океан вместо врат — значит, всё, что я делал, было не напрасно.
Алекс выдохнул, и напряжение в его плечах заметно спало.
– Спасибо, старик. Это важно для меня.
– Но сначала ты должен выздороветь, – строго добавил я. – И закончить школу. Путешественники-недоучки нам не нужны.
– Договорились, – он снова откинулся на подушки. – Пап... а что будет с двойняшками? Они ведь не отступят.
Я вздохнул, вспоминая энергичных Сухо и Мидун.
– С ними будет сложнее. Они рвутся в бой, и я не смогу их удерживать вечно. Но я сделаю так, чтобы их путь был безопаснее моего. У них будут лучшие учителя. И у них всегда буду я.
– И я, – добавил Алекс, закрывая глаза. – Даже если я буду на другом конце света, я всегда вернусь, если им понадобится помощь.
Я посидел с ним еще немного, пока его дыхание не стало ровным и глубоким. Он заснул, на этот раз по-настоящему.
Я вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с Юми. Она стояла, прислонившись к стене, накинув на плечи шелковый халат. Её глаза светились в темноте.
– Ты всё слышал? – спросил я, подходя к ней.
– Я всё знала, Джинву, – она обняла меня за талию, прижимаясь щекой к моей груди. – Он с детства рисовал рыб и корабли в тетрадках по тактике боя. Он другой.
– Он — это ты, Юми. В нем твоя жажда жизни и твоя свобода.
– А в двойняшках — твоя неукротимость, – она вздохнула. – Нас ждут непростые времена, Сон Джинву. Один сын в океане, двое детей в подземельях... Как мы это переживем?
Я обнял её крепче, вдыхая аромат её волос.
– Так же, как и всё остальное. Вместе.
Мы вернулись в спальню. Я лег на кровать, чувствуя, как тяжесть последних суток окончательно растворяется. Где-то в глубине моего сознания тени стояли на страже, охраняя покой этого дома. Игрис, Бер, Белла — они были моими инструментами войны, но здесь, в этом доме, они были стражами мира.
Завтра будет новый день. Будут вопросы от Ассоциации, будут тренировки двойняшек, будут капризы Мины и тихие улыбки Юми. Алекс будет мечтать о море, а я буду делать всё, чтобы это море оставалось спокойным.
Я закрыл глаза, и последним, что я увидел перед сном, были небесно-голубые глаза моей жены, в которых отражалась вся моя вселенная. Мир был в безопасности. Моя семья была дома. И это была единственная победа, которая действительно имела значение для Теневого Монаха.