Жизнь непредсказуема.
Розовый туман и кружево стали
Утро в мужском общежитии обычно пахло крепким кофе, подгоревшими тостами и предвкушением очередной порции подколов. Но этот вторник решил, что привычный сценарий — это слишком скучно для университета, где магия и реальность переплелись в тугой узел.
Первым неладное заподозрил Хонджун. Проснувшись от странного, мелодичного смеха, доносившегося из открытого окна корпуса напротив, он недовольно поморщился. Капитан привык, что компания Сонхва — это оплот порядка и тишины, но сегодня там явно что-то происходило.
– Чан, вставай, – Хонджун пнул ножку кровати друга. – Кажется, у наших «правильных» соседей вечеринка началась без приглашения.
Бан Чан, продрав глаза, подошел к окну и замер.
– Хонджун... ты только посмотри на это.
На крыльце противоположного общежития стояли семеро девушек. Они выглядели настолько ослепительно, что несколько студентов, проходивших мимо, врезались в фонарные столбы. Но дело было не только в красоте. В их жестах, в том, как они поправляли волосы или переглядывались, было что-то пугающе знакомое.
– Подожди, – Хонджун схватил бинокль, который Ёсан когда-то приспособил для наблюдения за птицами (или за Чонхо, никто не уточнял). – Та высокая, с розовыми волнистыми волосами в обтягивающем белом топе... это что, Сонхва?!
– Не может быть, – выдохнул Чан, всматриваясь в толпу. – Тогда та миниатюрная блондинка с хвостиком, которая сейчас язвительно что-то выговаривает парню с горой мышц — это Ёсан? А вон та, с мятными прядями и взглядом, способным превратить в лед, — это мой Минхо?!
***
Спустя десять минут компания Хонджуна в полном составе — взъерошенные, шокированные и крайне заинтригованные — стояла во дворе, преграждая путь «новеньким».
– Так, стоять, – Хонджун скрестил руки на груди, пытаясь не смотреть на то, как идеально сидят джинсы на фигуре девушки, которая стояла впереди всех. – Я требую объяснений. Кто вы такие и что вы сделали с нашими... друзьями?
Девушка с розовыми волосами — несомненно, Сонхва, только в женском обличье — элегантно поправила выбившуюся прядь. Ее черты лица стали мягче, ресницы — длиннее, а губы приобрели естественный розоватый оттенок, но взгляд остался прежним: мамочкиным и строгим.
– Ким Хонджун, если ты сейчас же не перестанешь пялиться на мой вырез и не поможешь нам разобраться с этим «магическим откатом», я клянусь, завтрак отменяется на месяц, – голос Сонхва стал выше, обретя кристальную чистоту сирены, но интонации остались узнаваемыми.
– Сонхва-хён... то есть, ну... хён-ним? – заикнулся Уён, который сам превратился в миниатюрную брюнетку с лисьим разрезом глаз и невероятно длинными ногами. – Это просто катастрофа! Мои любимые джинсы на мне болтаются, а грудь мешает быстро бегать!
– Зато хвосты теперь, наверное, мягче, – хихикнул Сан, подходя к Уёну и бесцеремонно приобнимая его за талию. – Слушай, Уён-а, а тебе идет. Может, так и оставим?
– Руки убрал, Чхве Сан! – Уён (точнее, теперь Уёна) звонко шлепнула его по ладони веером, который материализовался из воздуха. – Я всё еще могу тебя уложить на лопатки, даже на каблуках!
Минхо, ставшая изящной девушкой с фарфоровой кожей и мятными волосами, стояла чуть поодаль, кутаясь в слишком большую для нее толстовку Чана. Ее кроличьи зубки теперь выглядели еще милее, что приводило Чана в состояние полнейшего восторга и ступора одновременно.
– Чан, если ты скажешь хоть слово про «кошечку», я выцарапаю тебе глаза, – прошипела Минхо, подозрительно прислушиваясь к звукам внутри себя. – И не смей меня трогать. Я всё еще не люблю тактильность.
– Ты просто чудо, Минхо-я, – выдохнул Чан, не в силах сдержать улыбку. – Такая маленькая...
– Я тебе сейчас покажу «маленькую»! – Минхо замахнулась, но Чан ловко перехватил ее тонкое запястье, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.
В центре двора разворачивалась еще более странная сцена. Чонхо стоял перед Ёсаном, который теперь был воплощением эльфийской принцессы. Красное родимое пятнышко у глаза на нежной женской коже смотрелось как изысканное украшение.
– Ты... – Чонхо сглотнул, не зная, куда деть руки. – Ты всё еще можешь призвать косу?
– Могу, – Ёсан (Ёсана) язвительно улыбнулась, и этот жест был настолько «ёсановским», что у Чонхо отлегло от сердца. – И я всё еще могу сломать тебе пару ребер, если ты будешь так на меня смотреть. Чонхо, это просто биологическая смена пола из-за избытка энергии сирены и эльфов в замкнутом пространстве. Физика, не более.
– Какая к черту физика, когда у тебя волосы пахнут персиками? – пробормотал Чонхо, густо краснея.
– У меня аллергия на персики, идиот, – отрезала Ёсан, но не отошла, когда Чонхо неловко накинул ей на плечи свой пиджак.
Тэхён и Бомгю, превратившиеся в очаровательных девушек в пастельных тонах, сидели на скамейке. Тэхён (Тэхёна) скрестила стройные ноги и меланхолично щелкала затвором камеры, фотографируя ошарашенного Субина.
– Субин-а, закрой рот, муха залетит, – посоветовала Тэхёна. – Ты же любишь собак? Считай, что я теперь твоя любимая порода. Редкая и очень капризная.
– Ты... ты пропустила запятую в своей фразе, – машинально ответил Субин, пытаясь справиться с тем фактом, что его лучший друг теперь выглядит как модель из журнала.
Бомгю, чья стрижка маллет теперь превратилась в стильное каре цвета «орео», с восторгом рассматривала свои ямочки на щеках в зеркальце.
– Ёнджун-и! Смотри, я теперь могу носить те розовые платья, которые ты советовал! – Бомгю (Бомгю-я) запрыгнула на спину Ёнджуну, который едва устоял на ногах.
– Бомгю, ты весишь меньше пушинки, – Ёнджун придержал ее за колени, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этой внезапной перемены. – Но шумная ты всё так же.
Чонин, ставшая миниатюрной лисичкой с голубоватыми волосами, хитро щурилась на Сынмина.
– Ну что, Сынмин-а? Всё еще думаешь, что мой плейлист — это хаос? – Она подошла к нему вплотную, заставляя парня отступить к стене.
– Твой плейлист — это катастрофа, Ян Чонин, – Сынмин попытался сохранить деловой тон, но его голос предательски дрогнул. – Но твои новые брекеты... подожди, их же сняли два года назад?
– Это магия, милый, – Чонин рассмеялась, обнажая идеально ровные зубы. – Она возвращает то, что ей нравится.
***
– Так, народ, – Хонджун хлопнул в ладоши, пытаясь собрать всех в кучу. – Нам нужно завести их в здание, пока администрация не решила, что мы открыли здесь женский пансион. Сонхва, ты можешь идти?
Сонхва сделала шаг, но покачнулась на непривычно высоких каблуках туфель, которые, видимо, тоже были частью магического преображения. Хонджун мгновенно оказался рядом, подхватывая ее под локоть.
– Осторожнее, Мамочка.
– Не называй меня так в таком виде, Ким Хонджун, – Сонхва оперлась на его плечо, и Хонджун почувствовал, как нежный аромат цветов и моря окутывает его. – Это сбивает с толку.
– А ты думаешь, мне легко? – Хонджун усмехнулся, глядя на нее сверху вниз, что случалось крайне редко. – Ты сейчас выглядишь как персонаж из моих самых странных песен.
Они двинулись к корпусу, представляя собой самое странное зрелище в истории кампуса: шесть парней, бережно (или не очень) ведущих за собой семерых прекрасных девушек, которые при этом ругались как сапожники и спорили о теории магии.
В гостиной общежития Хонджуна воцарился хаос.
– Нам нужно зеркало побольше! – требовала Уёна.
– Нам нужно понять, как это вернуть обратно, – ворчал Минхо, пытаясь усесться так, чтобы юбка не задиралась слишком высоко.
– А может, не надо? – тихо спросил Сан, за что тут же получил подушкой в лицо от Уёны.
Хонджун усадил Сонхва в большое кресло. Она выглядела утомленной — магическая трансформация забрала много сил.
– Послушай, Пак, – Хонджун присел на корточки перед ней. – Мы разберемся. Ёсан и Тэхён уже что-то ищут в книгах. Но пока... пока вы такие, вам лучше остаться у нас. В вашем крыле слишком много любопытных глаз.
– Ты просто хочешь держать нас под контролем, Капитан, – Сонхва слабо улыбнулась, и эта улыбка была такой обезоруживающей, что Хонджун на секунду забыл, как дышать.
– Я хочу, чтобы вы были в безопасности. Эти новенькие, которых мы прогнали... они могут вернуться. А вы сейчас... ну, не совсем в боевой форме.
– Ты ошибаешься, – Сонхва протянула руку, и в ее ладони на мгновение вспыхнул холодный свет катаны. – Сила осталась при нас. Просто она теперь... другого вкуса.
В этот момент из кухни раздался грохот.
– Чонхо! Я же сказала, я сама могу достать тарелку! – крикнула Ёсана.
– Ты ростом метр семьдесят, Ёсан! – гремел голос Чонхо. – Ты теперь даже до второй полки не дотягиваешься без прыжка!
– Я эльф! Я могу левитировать!
– Ты сейчас просто злая девчонка в моем пиджаке, сиди смирно!
Хонджун и Сонхва переглянулись и одновременно рассмеялись.
– Кажется, жизнь в общаге станет еще веселее, – заметил Хонджун.
– Или опаснее для вашей психики, – добавила Сонхва.
К вечеру ситуация не улучшилась. Заклинание обратной трансформации не поддавалось, а парни начали привыкать к новому облику своих друзей — и это было самым пугающим.
Бан Чан и Минхо сидели на подоконнике. Минхо, наконец, расслабилась и позволила Чану перебирать свои мятные волосы.
– Знаешь, Чан, – тихо сказала она. – Быть девушкой — это странно. Всё чувствуется острее. Запахи, звуки... твои руки.
– Это плохо? – спросил Чан, замирая.
– Это... непривычно. Но если это ты, то, наверное, я могу потерпеть. Еще пять минут.
Чан улыбнулся, чувствуя, как его сердце тает. Минхо в любом обличье оставалась его Минхо — колючей, честной и бесконечно дорогой.
В другом углу Сан пытался научить Уёну новым приемам ближнего боя с учетом ее изменившегося центра тяжести.
– Смотри, Уён-а, теперь тебе проще делать подсечки, – Сан продемонстрировал движение.
– Зато мне сложнее делать сальто! – возмутилась Уёна, поправляя хвосты, которые то и дело появлялись от эмоционального возбуждения. – Сан, если ты еще раз посмотришь на мои ноги вместо того, чтобы следить за ударом, я превращу тебя в жабу.
– Я смотрю на технику! – соврал Сан, хотя его глаза лихорадочно блестели.
– Врун, – Уёна хитро улыбнулась и внезапно притянула его за воротник, целуя в щеку. – Но мне нравится, что ты стараешься.
Сан замер, превратившись в соляной столп, а Уёна, звонко смеясь, убежала к Бомгю обсуждать косметику, которую они «одолжили» у соседок.
Ночь опустилась на кампус, принося с собой тишину. В гостиной остались только Хонджун и Сонхва. Капитан писал новую песню, а Сонхва читала книгу, уютно устроившись под пледом.
– Хонджун, – позвала она негромко.
– М-м?
– Если мы не вернемся в прежнее состояние завтра... ты всё еще будешь считать нас соперниками?
Хонджун отложил ручку и серьезно посмотрел на нее.
– Сонхва, мы перестали быть соперниками в ту ночь, когда сражались спина к спине. А твой пол... это всего лишь оболочка. Ты — это ты. Сердитая птица, которая любит порядок и собирает фигурки. И которая поет так, что звезды замирают.
Сонхва закрыла книгу и подошла к нему. Она была ниже его, и ей пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Ты тоже не изменился, Капитан. Всё такой же высокомерный и безумный.
– Именно поэтому мы идеальная пара, не находишь?
Хонджун осторожно коснулся ее лица, проводя большим пальцем по нижней губе. Сонхва не отстранилась. Напротив, она прикрыла глаза, отдаваясь моменту.
– Спой мне, – прошептала она. – Не как сирена. А как человек.
И Хонджун запел — тихо, хрипло, о том, что стены рушатся, а истина всегда остается в глазах того, кто смотрит на тебя с любовью.
Где-то в соседних комнатах слышались споры Ёсана и Чонхо о физике, смех Бомгю и ворчание Минхо. Мир университетской жизни снова вывернулся наизнанку, но на этот раз никто не был против.
Потому что в этом хаосе, среди розового тумана и кружева стали, они нашли нечто более важное, чем их магическая суть. Они нашли друг друга. И неважно, эльфы они, лисы или просто студенты, ставшие девушками на одну странную неделю — их связь была крепче любого заклинания.
– Знаешь, – прошептала Сонхва, засыпая на плече Хонджуна. – А розовый цвет мне действительно идет.
– Тебе всё идет, Сонхва-я, – ответил Хонджун, закрывая глаза. – Всё, кроме одиночества.
На следующее утро университет ждал новый шок, но это была уже совсем другая история. История о том, как две компании окончательно стали одной, и как магия любви оказалась куда более непредсказуемой, чем магия древних существ.