← Назад к обзору

Жизнь непредсказуема.

Хрустальный отзвук и пепел луны

Вечерний кампус тонул в густых сиреневых сумерках. Воздух, пропитанный ароматом цветущей вишни и свежескошенной травы, казался обманчиво спокойным. Но для двенадцати студентов, вышедших на прогулку, этот покой был лишь тонкой коркой льда над бездной.

Компания Сонхва всё еще пребывала в своем «женском» обличье. Магический откат оказался на редкость упрямым, и если поначалу это вызывало панику, то к исходу третьего дня парни — теперь уже очаровательные девушки — начали привыкать к новым ощущениям. Уёна мастерски балансировала на каблуках, Минхо научилась игнорировать мешающие мятные локоны, а Ёсана даже нашла некое извращенное удовольствие в том, как Чонхо краснел каждый раз, когда она поправляла свой эльфийский хвостик.

– Я всё еще не понимаю, почему мы должны идти именно через парк, – ворчала Минхо, кутаясь в черную кожанку Бан Чана, которая висела на ее хрупких женских плечах, как королевская мантия. – Здесь слишком темно, а мои рефлексы Ногицунэ сейчас работают в каком-то странном «эстетическом» режиме.

– Расслабься, котик, – Чан приобнял ее за плечи, на что Минхо лишь привычно фыркнула, но не отстранилась. – Мы рядом. Если кто-то решит пристать к таким красавицам, им придется иметь дело с нами.

– В том-то и дело, Чан, – отозвался Хонджун, шедший впереди под руку с Сонхва. – Мы выглядим как идеальная мишень. Шесть парней и семь «беззащитных» девушек. Это буквально приглашение для неприятностей.

Сонхва, выглядевшая в свете фонарей как истинная морская владычица в облегающем белом платье, лишь загадочно улыбнулась. Ее розовые волосы слегка светились в темноте.

– Не такие уж мы и беззащитные, Хонджун-а. Я чувствую, как сила внутри меня вибрирует. Она стала... тоньше. Как натянутая струна.

– И эта струна сейчас лопнет, – внезапно произнес Сан, резко останавливаясь.

Его лисьи глаза сузились, а рука сама собой легла на плечо Уёны, притягивая ее ближе. Туман, внезапно поползший из глубины парка, был не природным. Он был живым, липким и пах гнилью и старым железом.

– Опять они, – прошипел Чонхо, призывая свой двуручный меч. Тяжелая сталь с гулом разрезала воздух, и в глазах самого сильного участника компании вспыхнул боевой азарт. – Кажется, те «новенькие» наняли кого-то посерьезнее обычных вышибал.

Из тумана начали выходить существа. Это были не тени, с которыми они сражались раньше, а искаженные человекоподобные фигуры в тяжелой броне, украшенной рунами подавления. Их было много — не меньше двадцати.

– Окружайте их! – скомандовал Хонджун, и его одноручный меч вспыхнул алым. – Ребята, прикрываем девочек!

– Прикрываем кого?! – голос Ёсаны прозвучал как удар колокола.

Она вышла вперед, отстраняя Чонхо рукой. Ее почти белые волосы внезапно рассыпались по плечам, становясь длиннее и излучая ослепительный золотой свет. Уши заострились, а кожа стала почти прозрачной, сияющей изнутри божественной энергией.

– Мы не нуждаемся в защите, когда на нашей стороне сама вечность, – произнесла божественная эльфийка.

В ее руках материализовалась коса, но теперь она была не просто оружием. Она была соткана из лунного света и звездной пыли. Ёсана крутанула ее, и волна золотого пламени срезала первый ряд нападавших, превращая их доспехи в бесполезный лом.

– Боги, она прекрасна... – прошептал Чонхо, на мгновение забыв о бое.

– Смотри на врага, идиот! – крикнула Ёсана, подмигивая ему, и этот жест, такой человеческий в ее божественном облике, заставил Чонхо ринуться в бой с утроенной силой.

С другой стороны Уёна издала пронзительный, дикий крик. Ее тело окутало золотое пламя кицунэ. Девять хвостов, пушистых и сияющих, раскрылись за ее спиной, как веер. В женском обличье форма Куко выглядела еще более величественно и грациозно. Она двигалась как танец, ее боевые веера превратились в два смертоносных вихря, которые разрезали туман и плоть врагов.

– Сан-и, не отставай! – смеялась Уёна, взлетая в воздух и обрушиваясь на врагов сверху, осыпая их искрами небесного огня.

Сан, чей стиль боя стал еще более яростным рядом с такой партнершей, лишь довольно оскалился.

– За тобой разве успеешь, лисичка!

Минхо, принявшая форму Ногицунэ, была воплощением тихой и холодной смерти. Ее мятные волосы развевались, а за спиной колыхались темные, почти черные хвосты, поглощающие свет. Она не кричала и не смеялась. Она двигалась бесшумно, ее кусаригама пела песню разрушения. Каждый взмах цепи находил уязвимое место в броне врагов.

– Чан, слева! – коротко бросила она.

Бан Чан, чьи кастеты высекали искры при каждом ударе, мгновенно развернулся, добивая раненого Минхо противника.

– Работаем в паре, Ногицунэ! – крикнул он, чувствуя, как их энергии переплетаются, создавая непробиваемый щит.

Но истинным центром битвы стал Пак Сонхва. Она не двигалась с места, просто стояла, раскинув руки. Ее белое платье развевалось на несуществующем ветру, а голос... голос сирены заполнил всё пространство парка. Это была песня о глубоком океане, о штормах и о тех, кто навсегда остался в пучине. Монстры замирали, их движения становились вялыми, воля подавлялась мощью древнего зова.

Хонджун стоял рядом с ней, его меч был наготове. Он видел, как Сонхва в этом облике буквально светилась, становясь чем-то запредельным, божественно прекрасным и пугающим одновременно.

– Ты слышишь их, Хонджун? – прошептала Сонхва, не прерывая песни. – Они боятся. Они знают, что пришли к тем, кто владеет самой сутью этого мира.

– Я слышу только тебя, Сонхва, – ответил Хонджун, снося голову последнему гиганту, который пытался прорваться к ним.

Бомгю и Тэхён, нимфа и лесной эльф, создали вокруг поля боя живую изгородь из шипов и ядовитых цветов. Бомгю выпускала стрелы одну за другой, и каждая из них расцветала внутри врага смертоносным бутоном. Тэхён же управляла корнями деревьев, которые вырывались из земли, утягивая противников в бездну.

– Субин, не стой столбом, исправляй их траекторию! – кричала Тэхёна, указывая на группу отступающих врагов.

Субин, чей тесак сверкал в лунном свете, лишь тяжело вздохнул и бросился в гущу событий.

– Я исправляю ошибки, а не траектории, Тэ! Но для тебя сделаю исключение!

Чонин, маленькая рыжая лиса, кружила вокруг Сынмина, ее копье создавало вспышки света, ослепляющие противников.

– Сынмин-а, смотри, я поймала одного! – радостно крикнула она, пригвоздив врага к дереву.

– Молодец, Чонин-и, – отозвался Сынмин, чья глефа работала с хирургической точностью. – Но не забывай про защиту!

Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Туман рассеялся, оставив после себя лишь куски разбитой брони и быстро тающие тени поверженных врагов. Парк снова стал обычным местом, только трава была примята, а в воздухе всё еще висела золотистая пыльца эльфийской магии.

Девушки стояли в кругу, их формы медленно угасали. Они тяжело дышали, но в их глазах светилось торжество.

– Это было... мощно, – выдохнул Уён, чьи хвосты исчезли последними. – Кажется, в этом теле магия течет свободнее.

– Это потому, что вы перестали сопротивляться своей природе, – заметил Ёсан, поправляя порванный рукав эльфийского платья. – Мы приняли этот облик, и магия приняла нас.

Чонхо подошел к нему и осторожно взял за руку.

– Ёсан-а... ты в порядке? Ты светился так сильно, что я испугался, не улетишь ли ты на небо.

– Глупый, – Ёсан (Ёсана) мягко улыбнулась и прислонилась лбом к его плечу. – Я никуда не улечу, пока ты здесь ломаешь яблоки и мои нервные клетки.

Хонджун подошел к Сонхва. Она выглядела бледной, магическое пение сирены всегда требовало огромных затрат энергии.

– Мы закончили здесь, – сказал он, обнимая ее за талию. – Пора возвращаться. Скоро полночь.

Они медленно пошли к общежитию. Город спал, и никто не видел эту странную процессию. Но стоило им переступить порог своей гостиной, как воздух в комнате внезапно сгустился, становясь розовым и теплым.

– Опять? – простонал Минхо, чувствуя, как его тело начинает странно вибрировать.

– Кажется, это финал, – прошептал Сонхва.

Вспышка света была такой яркой, что всем пришлось зажмуриться. А когда зрение вернулось, в гостиной снова стояли двенадцать парней.

Сонхва, снова высокий, широкоплечий, с розовыми волнистыми волосами и в той самой белой футболке, которая теперь была ему впору, ошарашенно смотрел на свои руки.

– Я... я снова я, – произнес он своим привычным низким голосом.

– Слава богу! – Уён подпрыгнул на месте, проверяя отсутствие хвостов и наличие привычного роста. – Сан, слышишь? Я снова выше метра шестидесяти! И у меня нет груди!

Сан рассмеялся и крепко обнял друга, на этот раз уже без всяких опасений.

– Ты всё равно остался шумным, Уён-а. Но я рад, что ты вернулся.

Минхо стоял перед зеркалом, поправляя мятные волосы. Он выглядел уставшим, но в его взгляде больше не было того дикого страха, который преследовал его в лаборатории.

– Чан, – позвал он.

Бан Чан подошел к нему сзади.

– Да, Минхо?

– Те десять минут, что я разрешил тебе держать меня за руку... – Минхо замялся, глядя на свое отражение. – Можешь продлить их до двадцати. Только сегодня.

Чан просиял и обнял его со спины, утыкаясь носом в шею.

– Идет, кот. Только двадцать.

Ёсан и Чонхо сидели на диване. Ёсан снова был тем самым холодным красавцем-блондином с язвительным взглядом, но он не спешил убирать руку из ладони Чонхо.

– Знаешь, Чонхо, – сказал Ёсан, глядя на свои обычные, не светящиеся пальцы. – Быть эльфийской принцессой было... познавательно. Но быть твоим «ангелом» мне нравится больше.

Чонхо покраснел так же сильно, как и когда Ёсан был девушкой.

– Ты всегда мой ангел, Ёсан. В любом виде.

Бомгю и Ёнджун спорили о том, чья одежда пострадала больше, а Тэхён и Субин уже сидели над книгой, исправляя ошибки в записях о магической трансформации. Чонин и Сынмин делили одну порцию курицы, снова подкалывая друг друга из-за музыкальных вкусов.

Хонджун и Сонхва стояли у окна, глядя на луну.

– Мы прошли через это, – тихо сказал Хонджун. – И через лабораторию, и через смену пола, и через эту битву.

– И мы стали сильнее, – Сонхва повернулся к нему. Его лицо в лунном свете казалось вырезанным из мрамора. – Теперь я знаю, что мы можем доверять друг другу всё. Даже свои самые уязвимые стороны.

– Ты был прекрасной девушкой, Пак Сонхва, – Хонджун усмехнулся, притягивая его за воротник футболки. – Но я чертовски рад, что мой «мамочка» снова может смотреть на меня сверху вниз.

– Я всегда смотрю на тебя свысока, Хонджун, – парировал Сонхва, но тут же смягчился и первым коснулся губ Капитана своими.

Этот поцелуй не был магическим, в нем не было искр эльфийской пыли или сияния кицунэ. В нем была только человеческая нежность, накопленная за недели противостояния и боли.

В кампусе университета снова воцарилась тишина. Две компании, окончательно стершие границы между собой, засыпали в одном общежитии, зная, что завтра их ждут обычные лекции, обычный кофе и обычные проблемы.

Но где-то в глубине их душ всё еще пела сирена, цвели эльфийские сады и плясало пламя девятихвостых лис. Они больше не были просто студентами. Они были легендой, скрытой под масками обыденности. И эта легенда только начиналась.

– Хонджун, – прошептал Сонхва, уже засыпая в кресле рядом с ним.

– Что?

– Завтра моя очередь готовить завтрак. И не надейся на пощаду.

– Я и не надеялся, Сонхва-я. Я и не надеялся.

Луна медленно скрылась за облаками, оставляя кампус в объятиях мирного сна. Битва была выиграна, маски сброшены, а впереди их ждало долгое, яркое и абсолютно безумное будущее, которое они теперь будут строить вместе.