← Назад к обзору

Жнец

Ледяные оковы души

Дом семьи Сон погрузился в уютную, почти обманчивую тишину. После инцидента в парке и сытного ужина, который Юки приготовил с особым тщанием — словно пытаясь загладить остроту дневного разговора, — Сухо быстро выдохся и ушел к себе. Джин Ву же заперся в кабинете. Работа Монарха никогда не заканчивалась, даже если мир казался спокойным.

Юки стоял под струями воды в ванной. Он выкрутил кран до предела, так что из-под двери повалил густой пар. Кожа покраснела, почти горела, но внутри... внутри него разрасталась вечная мерзлота. Сила Жнеца, которую он пробудил сегодня в парке, чтобы защитить людей, не уходила обратно в спячку. Она требовала своего. Она была как паразит, который согревается, только высасывая жизнь из окружающих или требуя невозможной близости к источнику еще большей силы.

Его трясло. Крупная дрожь сотрясала плечи, татуировка черепа на руке казалась живой, она пульсировала в такт его бешено колотящемуся сердцу. Синие глаза светились так ярко, что прорезали туман в ванной комнате.

– Проклятье... – прохрипел он, упираясь лбом в холодный кафель.

Вода была обжигающей, но Юки чувствовал себя так, словно его заперли в ледяном склепе. Это была «плата». Каждая сила в этом мире имела цену. Отец платил одиночеством и вечной ответственностью. Юки же платил физическим истощением и этим невыносимым, потусторонним холодом, который мог унять только один человек во всей вселенной.

Он выключил воду. Тишина ударила по ушам. Накинув полотенце на бедра и даже не вытерев капли воды, стекающие по татуировкам на груди и спине, он вышел в коридор. Его шаги были тяжелыми. Воздух вокруг него кристаллизовался, оставляя иней на дверных ручках.

Он дошел до кабинета отца и замер. Рука дрожала, когда он коснулся дерева двери.

– Войдите, – раздался спокойный, глубокий голос Джин Ву.

Юки толкнул дверь. В кабинете горела лишь одна настольная лампа. Джин Ву сидел в кресле, изучая какие-то отчеты, но как только сын переступил порог, Монарх Теней замер. Его чувства охотника взвыли. Комната в мгновение ока остыла на десять градусов.

– Пап... мне нужна помощь, – голос Юки сорвался на хрип. Он выглядел жалко и одновременно пугающе: мокрые волосы облепили лицо, кожа бледная, почти прозрачная, а глаза — два пылающих синих сапфира.

Джин Ву резко встал. Он никогда не видел младшего сына в таком состоянии. Юки всегда был скалой, бунтарем, который скорее умрет, чем признает слабость.

– Юки? Что с тобой? – Джин Ву в два шага преодолел расстояние между ними и схватил сына за плечи.

В ту же секунду перед глазами Сон Джин Ву всплыло системное окно. Оно было не золотистым, как обычно, а кроваво-красным, пульсирующим:

[ВНИМАНИЕ! Пробуждение Первичного Жнеца завершено на 15%.] [СТАТУС: Термический коллапс души.] [ТРЕБОВАНИЕ: Сила Жнеца требует платы за использование. Внутренний холод может быть нейтрализован только через прямой контакт с источником Жизненной Энергии Монарха.] [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Обычные методы согрева неэффективны. Требуется глубокое слияние аур.]

Джин Ву замер, читая строки, которые Система подбрасывала ему, словно издеваясь. «Слияние аур». «Прямой контакт». Он чувствовал, как ладони Юки, которыми тот вцепился в его предплечья, обжигают холодом даже его, бессмертного правителя теней.

– Ты весь ледяной... – прошептал Джин Ву, обхватывая сына крепче.

– Я не могу... я не чувствую тепла, – Юки прижался лбом к плечу отца, его зубы стучали. – Огонь не помогает. Душ не помогает. Пап, мне кажется, я замерзаю изнутри.

Джин Ву чувствовал, как внутри него поднимается волна первобытного защитного инстинкта. Это был его сын. Его плоть и кровь, носитель силы, которая была темной стороной его собственной медали. Если Монарх Теней давал жизнь мертвым, то Жнец Юки был самой сутью окончательного ухода. И сейчас эта суть пожирала мальчика.

– Тише, Юки. Я здесь, – Джин Ву подхватил его под руки и повел к широкому дивану в углу кабинета.

Он усадил его, но Юки не отпускал его одежду, сминая ткань толстовки пальцами, которые уже начали синеть.

– Система говорит, что мне нужно... – начал Джин Ву, но замолчал. Как объяснить шестнадцатилетнему подростку, что его магия требует интимной близости аур, которая в обычном мире граничит с чем-то запредельно личным?

– Я знаю, что она говорит, – выдохнул Юки, поднимая взгляд. В его глазах была мольба, смешанная с ужасом. – Я тоже вижу эти окна. Пап, если я не согреюсь... я просто рассыплюсь прахом.

Джин Ву вздохнул, принимая решение. В этом мире не осталось места для стеснения или обычных норм, когда речь шла о выживании его семьи. Хэ Ин бросила их, потому что боялась этой тьмы. Он же не мог позволить этой тьме забрать его сына.

– Сними полотенце, Юки, – тихо сказал Джин Ву.

Юки вздрогнул, но подчинился. В кабинете, скрытом от всего мира, между ними не было секретов. Джин Ву сам стянул с себя толстовку, оставаясь в одних домашних брюках. Он лег на диван, притягивая к себе дрожащее тело сына.

– Просто дыши, – скомандовал он.

Когда их кожа соприкоснулась, Юки вскрикнул. Это не была боль, это был шок. Словно человек, умирающий от жажды в пустыне, внезапно упал в ледяной оазис — только наоборот. Жар, исходящий от Джин Ву, был не физическим. Это была мощь Монарха Теней, пульсирующая жизнь, накопленная тысячами сражений.

Юки инстинктивно перекинул ногу через бедра отца, прижимаясь всем телом, пытаясь впитать каждую частицу этого тепла. Его руки обвили шею Джин Ву, пальцы запутались в его черных волосах.

– О боже... – простонал Юки, и по его телу прошла волна судороги. – Еще... пожалуйста.

Джин Ву закрыл глаза, концентрируясь. Он начал намеренно выпускать свою ману, не в виде боевой ауры, а мягким, обволакивающим потоком. Его тени в углах комнаты заволновались, Берит, страж Юки, на мгновение проявился у стены, склонив голову в знак признания превосходства господина, и снова исчез.

– Я здесь, маленький Жнец, – шептал Джин Ву, поглаживая сына по мокрой спине, ведя ладонью вдоль позвоночника, где татуировки начали медленно бледнеть, впитывая свет Монарха. – Я никуда не уйду.

Контакт был слишком тесным, слишком интимным для обычных отношений отца и сына, но для двух существ, стоящих над человечеством, это был единственный способ передачи энергии. Юки чувствовал, как его сознание начинает плавиться. Холод отступал, сменяясь покалыванием, похожим на электрический ток. Запах отца — хвоя, сталь и бесконечная сила — кружил голову.

Юки прижался губами к ключице отца, тяжело дыша. Его кожа начала согреваться, приобретая нормальный оттенок.

– Ты сводишь меня с ума, – пробормотал Юки, его голос стал глубже, в нем появилось что-то новое, хищное. – Твоя сила... она такая вкусная.

– Не увлекайся, – Джин Ву слегка сжал его талию, чувствуя, как сын начинает бесконтрольно поглощать его ману. – Ты должен научиться сдерживать своего Жнеца, иначе он сожрет тебя целиком.

– С тобой мне не страшно, – Юки поднял голову, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

В этот момент в кабинете словно замерло время. Светящиеся синие глаза сына встретились с бездонными глазами отца. В этом взгляде было всё: восемь лет затаенной боли, ненависть к матери, которая их бросила, и странная, почти болезненная привязанность друг к другу. Они были двумя сторонами одной медали, единственными, кто мог по-настоящему понять друг друга в этом мире.

– Тебе лучше? – спросил Джин Ву, его голос стал тише.

– Немного, – Юки не отстранялся. Напротив, он словно наслаждался этой близостью. – Пап... почему она ушла? На самом деле?

Джин Ву вздохнул, его рука замерла на затылке сына.

– Потому что она видела в тебе это, Юки. Еще когда ты был в колыбели. Она видела тень Жнеца за твоим плечом. Она хотела нормальной жизни, а мы с тобой... мы — это сама смерть.

– Но ты ведь не бросил меня, – Юки потерся щекой о грудь отца, как маленький котенок, несмотря на свои 180 сантиметров роста и татуировки.

– Я никогда тебя не брошу. Даже если мне придется сжечь этот мир, чтобы согреть тебя.

Юки закрыл глаза. Напряжение, копившееся в нем годами, начало уходить. Сила Жнеца, получив свою плату, наконец успокоилась, свернувшись клубком в глубине его души. Холод исчез, оставив после себя приятную истому.

Они лежали так долго. В тишине кабинета было слышно только их дыхание и мерное тиканье часов. Джин Ву чувствовал, как Юки постепенно расслабляется, его хватка слабеет, а дыхание становится ровным — он засыпал.

– Спи, – прошептал Джин Ву, накрывая их обоих пледом, который лежал на спинке дивана.

Он смотрел в потолок, понимая, что этот вечер изменил всё. Теперь он знал, какую цену платит его младший сын за свою независимость. И он знал, что такие приступы будут повторяться. Система была безжалостна: чем сильнее будет становиться Юки, тем больше «платы» она будет требовать.

– Я защищу тебя, – пообещал Джин Ву спящему сыну. – Даже от самого себя.

На следующее утро Юки проснулся в своей постели. Он не помнил, как отец перенес его сюда. Солнце снова заливало комнату, но на этот раз оно не раздражало его. Он чувствовал себя странно обновленным, полным сил.

Он встал, подошел к зеркалу и оттянул ворот футболки. Татуировка на шее казалась ярче, а в глазах затаился мягкий синий свет. На тумбочке он обнаружил записку, написанную твердым почерком отца:

«Завтрак на плите. Сухо ушел на тренировку. Я в Ассоциации до вечера. Не кури в доме».

Юки усмехнулся. Он подошел к окну, достал измятую пачку и зажигалку. Но, взглянув на свои руки, которые всё еще помнили тепло отца, он помедлил.

– Ладно, старик. Сегодня — без табака, – прошептал он, бросая пачку в мусорное ведро.

Он спустился вниз. На кухне действительно стояла тарелка с его любимыми тостами и омлетом. Но что-то изменилось. В воздухе больше не пахло только гарью и усталостью. Теперь там был едва уловимый аромат аур, которые наконец-то переплелись, создавая нечто новое.

Юки сел за стол и принялся за еду. Он знал, что впереди его ждут новые битвы, новые прорывы и новые приступы ледяной пустоты. Но теперь он не боялся. Потому что в этом огромном, холодном мире у него был источник тепла, который никогда не иссякнет.

Его отец. Его Монарх. Его единственная правда.

Где-то в глубине дома тень Берита довольно шевельнулась. Жнец был сыт. А его хозяин наконец-то перестал дрожать.

– Свобода... – Юки попробовал это слово на вкус, дожевывая тост. – Пожалуй, моя свобода пахнет не так уж и плохо.

Он включил музыку — на этот раз что-то спокойное, мелодичное. И в этом ритме, в тишине пустого дома, он впервые за восемь лет почувствовал, что он действительно дома. Не просто в здании из кирпича и бетона, а в безопасности, которую могла дать только истинная, пусть и пугающая близость двух сломленных душ.

Впереди был долгий путь. Но Юки Сон был готов. Ведь теперь он знал: за каждой дверью смерти, которую он когда-либо откроет, его будет ждать тот, кто всегда протянет руку и согреет его своим вечным, немеркнущим пламенем.