Жнец
Проклятие забытых обещаний
Кухня была единственным местом в доме, где Юки чувствовал себя абсолютным хозяином. Здесь не было места Системе, рангам или давлению отцовского величия. Здесь правили только ножи, специи и точно выверенное время.
Юки двигался между плитой и столом с грацией хищника, который на время сменил когти на кулинарные щипцы. В наушниках гремел агрессивный индастриал-рок, но парень умудрялся попадать в ритм, нарезая овощи. После вчерашней ночи, проведенной в кабинете отца, холод внутри него окончательно отступил, сменившись странным приливом созидательной энергии. Ему хотелось отблагодарить Джин Ву. По-своему. Без лишних слов, которые они оба не любили.
Стол постепенно превращался в произведение искусства. Центральное место заняла большая белая глубокая тарелка с супом. Темный, насыщенный бульон манил ароматом пряностей; в нем аккуратно покоилась тонкая лапша, два сочных куска тушеного мяса, грибы шиитаке, ярко-зеленые стебли бок-чой и свежая зелень. Рядом примостилась тарелка с обжаренным рисом, в котором среди золотистых зерен розовели крупные креветки и зеленый горошек.
Юки выставил на стол блюдо с пятью золотистыми спринг-роллами, чья корочка аппетитно похрустывала даже на вид. Следом отправилась курица в медовой глазури, щедро посыпанная кунжутом и кольцами зеленого лука. Не забыл он и про гёдза — жареные пельмени выстроились ровным рядком рядом с пиалой густого соевого соуса. В углу стола уютно устроилась бамбуковая пароварка, внутри которой, словно облака, лежали пышные баоцзы.
Последним штрихом стали маринованные бобы эдамаме и маленькая мисочка с огненным маслом чили. На десерт в холодильнике ждал своего часа торт «Марсель» — шоколадный шедевр, который Юки готовил три часа.
– Папа оценит, – пробормотал он, снимая наушники и выставляя на стол бутылку соджу.
В этот момент в дверь позвонили. Юки нахмурился. Отец должен был прийти со своего входа, используя ключи или просто возникая из тени. Сухо тоже не стал бы звонить.
Парень подошел к двери, вытирая руки о полотенце. Его синие глаза на мгновение вспыхнули — он почувствовал знакомую ауру. Но это была не та аура, которую он хотел бы ощущать в своем доме. Она пахла ветром, цветами и... предательством.
Юки открыл дверь и застыл.
На пороге стояла женщина, которую он не видел восемь лет. Ча Хэ Ин. Она почти не изменилась — всё те же светлые волосы, те же тонкие черты лица, но в глазах теперь читалась неуверенность, которой Юки не помнил.
– Здравствуй... Юки? – её голос дрогнул. Она смотрела на него снизу вверх, ведь за эти годы он перерос её почти на голову. Её взгляд метался по его лицу, задерживаясь на татуировках и серьгах.
– Здравствуйте, Ча Хэ Ин, – холодно произнес он.
Никакого «мама». Никакого тепла. Это имя прозвучало как приговор. Женщина вздрогнула, словно её ударили наотмашь. Юки не шелохнулся, преграждая путь, но через секунду, словно вспомнив о правилах приличия, которые в него вбивали, он сухо отступил в сторону.
– Проходите.
Хэ Ин вошла в прихожую, озираясь по сторонам. Она выглядела здесь чужой. Её дорогая одежда, её аура охотника S-ранга — всё это казалось надуманным и фальшивым в доме, где пахло домашним ужином и старыми ранами.
– Ты так вырос, – тихо сказала она, пытаясь коснуться его руки, но Юки демонстративно убрал ладонь в карман брюк. – И эти рисунки... Юки, зачем ты это с собой сделал?
– Это не ваше дело, госпожа Ча, – он прошел на кухню, не оборачиваясь. – Вы зачем пришли?
Он налил в чашку простой черный чай и поставил перед ней на стол, даже не предложив сесть. Сам же прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. Его ярко-синие глаза светились во мракe кухни, и Хэ Ин невольно отвела взгляд. Она чувствовала исходящую от него силу — мрачную, тяжелую, совершенно не похожую на солнечную ману Сухо.
– Я хотела увидеть вас. Сон Джин Ву... он дома? – спросила она, сжимая чашку тонкими пальцами.
– Отца нет. Он работает. Сухо тоже нет, – Юки усмехнулся, и эта усмешка была наполнена ядом. – Вы выбрали идеальное время для визита. Никого, кто мог бы обрадоваться вашему появлению.
– Юки, я знаю, ты злишься...
– Злюсь? – парень рассмеялся, и этот звук заставил тени в углах комнаты шевельнуться. – Чтобы злиться, нужно что-то чувствовать. А я к вам не чувствую абсолютно ничего. Вы для меня — просто женщина, которая когда-то жила в этом доме, а потом решила, что её «свобода» стоит дороже, чем двое детей.
– Я не могла иначе! – воскликнула Хэ Ин, и в её глазах блеснули слезы. – Сила твоего отца... она давила на меня. Я перестала понимать, кто я. А когда я увидела, что и вы начинаете меняться... я испугалась.
– Испугалась? – Юки сделал шаг вперед, нависая над ней. Его голос упал до ледяного шепота. – Отец не испугался. Он остался. Он разрывался между спасением мира и тем, чтобы менять нам подгузники и готовить завтраки. Он не бросил нас, когда его сила стала абсолютной. А вы просто трусиха.
Хэ Ин опустила голову. Тишина на кухне стала невыносимой. Запах изысканного ужина теперь казался ей удушающим.
– Ты готовишь? – спросила она, пытаясь сменить тему и глядя на накрытый стол. – Пахнет... очень вкусно. Совсем как в том ресторане, куда мы ходили...
– Не смейте вспоминать, что было «тогда», – оборвал её Юки. – Вы потеряли право на эти воспоминания восемь лет назад. Уходите, госпожа Ча. Отец скоро вернется, и я не думаю, что он захочет испортить себе аппетит вашим присутствием.
– Я не уйду, пока не поговорю с ним, – упрямо ответила она, хотя её голос дрожал.
Юки почувствовал, как внутри него снова начинает подниматься холод. Тот самый, от которого его вчера спасал отец. Но на этот раз это был не холод боли, а холод ярости. Его рука, покрытая татуировкой черепа, непроизвольно сжалась в кулак.
– Вы правда думаете, что можете просто войти сюда и всё исправить? – он подошел к столу и взял бутылку соджу, откупорив её одним движением. – Посмотрите на этот стол. Это — наша жизнь. Здесь нет места для лишней тарелки.
– Юки, я твоя мать...
– Моя мать умерла в тот день, когда закрылась дверь за вашим чемоданом, – отрезал он, делая глоток прямо из горлышка. – А теперь будьте добры, покиньте мой дом. Пока я не попросил своего стража вывести вас.
Хэ Ин вскинула голову, почувствовав за спиной Юки присутствие чего-то древнего и опасного. Она была охотником, она знала запах смерти.
– Ты... ты заключил контракт? – прошептала она в ужасе. – С чем ты связался, Юки?
– Я связался со своей судьбой, – парень указал на дверь. – Уходите. Сейчас.
Хэ Ин медленно встала. Она поняла, что этот мальчик перед ней — не тот ребенок, которого она помнила. В нем было больше от Монарха, чем в самом Джин Ву. В нем была тьма, которую она так боялась, и теперь эта тьма смотрела на неё с нескрываемым презрением.
Когда дверь за ней закрылась, Юки еще долго стоял в прихожей, прислонившись лбом к холодному дереву. Его трясло, но на этот раз от гнева. Он вернулся на кухню и с грохотом поставил бутылку на стол.
В этот момент замок снова щелкнул. Вошел Джин Ву. Он выглядел уставшим, но, почуяв запах еды, его лицо немного разгладилось. Однако, увидев состояние младшего сына, он мгновенно подобрался.
– Юки? Что случилось?
Парень поднял на него взгляд. Синие глаза всё еще метали молнии.
– Она приходила, – коротко бросил он.
Джин Ву замер. Ему не нужно было спрашивать, кто «она». Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался.
– И? – голос отца был тихим, как затишье перед бурей.
– Я выставил её, – Юки подошел к плите и начал перекладывать рис. – Она хотела «поговорить». Думала, что ужин на столе — это её заслуга или что-то в этом роде.
Джин Ву подошел к сыну и положил руку ему на плечо. На этот раз Юки не отстранился.
– Ты в порядке?
– Да. Просто... – Юки вздохнул, его плечи опустились. – Зачем она вернулась, пап? Спустя столько лет?
– Свобода — это одинокое место, Юки, – Джин Ву посмотрел на накрытый стол. – Видимо, она наконец это поняла. Но это не значит, что мы обязаны открывать дверь.
Отец сел за стол, рассматривая кулинарные шедевры сына. Его взгляд потеплел.
– Ты превзошел сам себя. Баоцзы? И даже «Марсель»?
– Решил, что нам нужно... немного тепла, – Юки сел напротив, разливая соджу по маленьким пиалам. – Без посторонних.
– Спасибо, сын, – Джин Ву поднял пиалу. – За то, что ты сильнее, чем мы когда-либо могли ожидать.
Они ели в тишине, но эта тишина была другой — наполненной пониманием. Юки смотрел, как отец с удовольствием ест его суп, и чувствовал, как остатки ярости улетучиваются. Тень Хэ Ин всё еще витала где-то за порогом, но здесь, в кругу света лампы, над тарелками с горячей едой, её власть заканчивалась.
– Юки, – позвал Джин Ву, когда они закончили с основным блюдом. – Если она придет снова... ты не обязан с ней разговаривать. Я сам всё решу.
– Нет, пап, – Юки разрезал торт, аккуратно раскладывая кусочки по тарелкам. – Я справлюсь. Она больше не имеет над нами силы. Она просто... чужая женщина с запахом цветов. А у нас есть дела поважнее. Например, этот торт.
Джин Ву улыбнулся — впервые за весь вечер по-настоящему искренне. Он видел, как Юки взрослеет, принимая свою тьму и превращая её в щит для тех, кого он любит.
– Ты прав. Торт важнее.
В этот вечер в доме Сон Джин Ву не было места для прошлого. Было только настоящее: вкус шоколада, тепло семейного очага и двое мужчин, которые выбрали друг друга вместо призрачной свободы. Юки знал, что впереди еще много трудностей, но пока у него была эта кухня, эти ножи и этот отец — он был непобедим.
А Хэ Ин... она осталась там, за дверью, в своей холодной и пустой свободе, которую она так жаждала и которая в итоге стала её личной тюрьмой.