← Назад к обзору

Жнец

Эхо разбитой тишины

Когда входная дверь за отцом и братом захлопнулась, в доме воцарилась та самая звенящая пустота, которую Юки ценил превыше всего. Джин Ву ушел к Хэ Ин — его лицо в тот момент напоминало маску из холодного гранита. Сухо, вечно мечущийся между обидой и надеждой, увязался следом, бросая на младшего брата растерянные взгляды. Старший хотел ответов. Юки же ответы были не нужны. Ему было достаточно того, что он видел сегодня в её глазах: страх и запоздалое сожаление, которое не стоило и ломаного гроша.

Юки медленно, методично убирал со стола. Движения его были точными, почти ритуальными. Он не пользовался магией, чтобы левитировать тарелки или очищать их щелчком пальцев. Физический труд помогал ему заземлиться, удерживать Жнеца внутри в узде. Грязная посуда отправлялась в раковину, остатки риса — в контейнеры.

Наконец, на столе остался только чайник и недоеденный торт «Марсель». Юки отрезал себе щедрый кусок шоколадного безумия, налил крепкого черного чая и сел на то самое место, где обычно сидел отец.

– Свобода, значит... – прошептал он, отправляя в рот кусочек торта. Шоколад таял на языке, но Юки едва чувствовал вкус. Его мысли были там, в ночном городе, где сейчас происходила встреча, способная окончательно доломать их семью. Или склеить её из осколков.

Он знал, что отец пошел туда не ради воссоединения. Джин Ву шел за правдой. Монарх Теней не терпел недосказанности, особенно когда она касалась его детей.

Юки отхлебнул чая. Горький напиток обжег горло, возвращая его в реальность. Татуировка на шее начала зудеть — верный признак того, что его личная тень, Берит, нервничает.

– Вылезай уже, – негромко скомандовал Юки.

Из угла кухни, где свет лампы не достигал пола, медленно поднялась высокая фигура. Жнец в рваном плаще выглядел как оживший кошмар, но Юки даже не повел бровью. Берит склонил голову, его пустые глазницы светились тусклым фиолетовым светом.

– Хозяин... – прошелестел дух. – Твоя кровь кипит. Холод ушел, но пришел пожар.

– Это просто раздражение, Берит, – Юки ковырнул торт вилкой. – Она пришла разрушить то, что мы строили восемь лет. Наш хрупкий мир, где папа — это просто папа, а не бог.

– Она принесла с собой запах перемен, – Берит сделал шаг ближе, его коса призрачно блеснула. – Но её мана слаба. Она истощена.

Юки замер. Слова стража заставили его нахмуриться. Ча Хэ Ин была охотником S-ранга, одной из сильнейших. Истощена? Что могло довести её до такого состояния?

– Ты уверен? – спросил парень, глядя на призрака.

– Смерть не обманешь, хозяин. Она пахнет увяданием. Не тем, что ведет к концу, а тем, что высасывает суть.

Юки отставил тарелку. Аппетит пропал окончательно. Если Хэ Ин вернулась не из-за внезапного приступа материнской любви, а потому что ей что-то угрожает... Это меняло всё. Это делало её визит еще более эгоистичным. Прийти к человеку, которого ты бросила, потому что тебе нужна защита?

– Сука, – выплюнул Юки, сжимая кулаки.

Тем временем на другом конце города, в тихом районе, где Хэ Ин сняла номер в отеле, атмосфера была накалена до предела. Джин Ву стоял у окна, глядя на огни Сеула. Сухо сидел на диване, вцепившись пальцами в колени. Напротив него, в кресле, сжалась женщина, которая когда-то была центром их вселенной.

– Зачем ты пришла, Хэ Ин? – голос Джин Ву был лишен эмоций. Это был голос верховного судьи.

– Я уже сказала Юки... я хотела увидеть вас, – она подняла глаза, полные слез.

– Не лги мне, – Джин Ву медленно обернулся. Его аура начала заполнять комнату, заставляя стекла в окнах мелко дрожать. – Ты не появлялась восемь лет. Ты не прислала ни одного письма, не сделала ни одного звонка. Юки вырос, считая тебя предательницей. Сухо... Сухо до сих пор ищет оправдания твоему поступку. А теперь ты просто звонишь в дверь?

– Мама, – подал голос Сухо, и в этом одном слове было столько боли, что Хэ Ин закрыла лицо руками. – Почему сейчас? Почему ты просто не могла быть с нами? Я ведь старался... я стал охотником, я думал, если я буду сильным, ты передумаешь...

– О, Сухо... – она всхлипнула. – Дело не в тебе. Никогда не было в тебе.

– Тогда в ком? В Юки? – Сухо подался вперед. – Из-за его силы? Но он же был ребенком!

Джин Ву подошел ближе, нависая над ней.

– Мой страж сказал мне, что твоя мана нестабильна, – произнес он, и Хэ Ин вздрогнула. – Ты больна? Или за тобой кто-то охотится?

Она долго молчала, плечи её содрогались от рыданий. Наконец, она вытерла лицо и посмотрела на бывшего мужа.

– Свобода оказалась не такой, как я представляла, Джин Ву. Я уехала в Европу, я пыталась жить как обычный человек, но мой ранг... он не давал мне покоя. А три месяца назад... я попала в рейд в подземелье, которое не должно было открыться. Это был красный разлом.

Джин Ву прищурился. Красные разломы были редкостью и несли в себе угрозу иного порядка.

– Там было нечто... – продолжала Хэ Ин, её голос сорвался на шепот. – Оно не убило нас. Оно... присосалось. Оно выпивает мою жизнь, день за днем. Врачи Ассоциации не знают, что делать. Магические целители бессильны. Я поняла, что умираю.

– И ты решила вернуться, чтобы мы посмотрели на твой конец? – голос Джин Ву стал еще холоднее, если это было возможно. – Чтобы Юки и Сухо несли этот груз?

– Нет! – она вскрикнула. – Я пришла попросить прощения. Пока еще могу. Я видела Юки сегодня... он так похож на тебя, Джин Ву. Но в нем есть что-то... что-то страшное. Когда он смотрел на меня, я чувствовала, что моя болезнь боится его.

Джин Ву замер. Он вспомнил вчерашнюю ночь, ледяной холод Юки и то, как его собственная мана нейтрализовала силу Жнеца. Если болезнь Хэ Ин имела магическую или паразитическую природу, связанную со смертью, то Юки...

– Ты хочешь, чтобы он тебя исцелил? – Джин Ву не верил своим ушам. – Ты бросила его восьмилетним мальчиком, а теперь хочешь использовать его силу?

– Я не знала, что у него такая сила! – Хэ Ин затряслась. – Я только сегодня это почувствовала! Я клянусь, я просто хотела увидеть вас напоследок!

Сухо вскочил с дивана, его лицо было бледным.

– Исцелил? О чем вы говорите? Юки — не целитель! Он... он боец!

– Твой брат — не просто боец, Сухо, – Джин Ву повернулся к старшему сыну. – Его сила Жнеца работает на грани жизни и смерти. Он может забирать жизнь, но, возможно... он может забирать и то, что эту жизнь отравляет.

– Но это опасно для него! – воскликнул Сухо. – Вы видели его вчера! Он сам едва не замерз!

В этот момент дверь номера с грохотом распахнулась. На пороге стоял Юки. Его белый плащ был расстегнут, волосы растрепаны ветром, а в руке он сжимал недокуренную сигарету, которую тут же затушил о косяк двери.

– Значит, вот она, истинная причина, – произнес он, проходя в комнату. Его шаги не издавали ни звука.

– Юки? Как ты здесь оказался? – Джин Ву нахмурился, хотя в глубине души он знал ответ. Его сын был тенью, а тени находят путь куда угодно.

– Берит привел, – парень остановился в центре комнаты, игнорируя ошеломленный взгляд матери. – Я всё слышал. Про красный разлом, про паразита и про «прости напоследок».

Он подошел к Хэ Ин. Она попыталась вжаться в кресло, но Юки протянул руку и схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Его ярко-синие зрачки пульсировали, в них кружились искры потустороннего пламени.

– Ты пришла сюда умирать на наших глазах, – констатировал он. – Ты снова решила за нас, что нам чувствовать. Сначала ты решила, что нам не нужна мать. Теперь ты решила, что нам нужна твоя смерть. Ты когда-нибудь думала о ком-то, кроме себя, Ча Хэ Ин?

– Юки, пожалуйста... – прошептала она.

– Замолчи, – оборвал он её. – Я не буду тебя лечить. Не потому, что не могу. А потому, что ты этого не заслужила.

– Юки! – Сухо сделал шаг к брату. – Она же наша мать! Если ты можешь помочь...

– Мать? – Юки обернулся к брату, и Сухо отшатнулся от мощи, которая исходила от младшего. – Мать — это та, кто жарит нам омлет по утрам. Та, кто лечит твои ссадины после тренировок. Та, кто была рядом, когда отец уходил в рейды на недели. Где она была, когда ты плакал по ночам в подушку в первый год её ухода? Где она была, когда я впервые почувствовал холод в своей крови и думал, что схожу с ума?

Сухо опустил голову. Ему нечего было возразить.

Юки снова повернулся к женщине.

– Ты хочешь жить? – спросил он.

Хэ Ин посмотрела на него с надеждой, но в глазах сына она увидела лишь бесконечную ледяную пустыню.

– Я... я хочу, чтобы вы меня простили.

– Прощение не лечит красные разломы, – усмехнулся Юки. – Папа, Сухо, уходите. Я хочу поговорить с ней наедине.

– Юки, я не оставлю тебя с ней в таком состоянии, – Джин Ву подошел к сыну, положив руку ему на плечо. – Это слишком большой риск для твоей маны.

– Пап, – Юки посмотрел на отца, и в этом взгляде на мгновение промелькнуло то самое тепло из их вчерашней ночи. – Доверься мне. Я не собираюсь её спасать. Я собираюсь... расставить точки.

Джин Ву долго смотрел в глаза младшего сына. Он видел в них решимость, которая была сильнее любого приказа Монарха. Он кивнул Сухо, и они вдвоем вышли из номера, оставив Юки и Хэ Ин наедине.

Когда дверь закрылась, Юки отпустил подбородок матери и отошел к окну.

– Ты ведь знаешь, что я вижу его? – спросил он, не оборачиваясь. – Твоего паразита. Он похож на черную нить, обвившую твое сердце. Он питается твоим чувством вины.

Хэ Ин вздрогнула.

– Как... как ты это видишь?

– Я Жнец, мама, – это слово он произнес с такой издевкой, что оно прозвучало как ругательство. – Я вижу всё, что связано с концом. Твой конец наступит через две недели. Максимум три.

Он повернулся к ней. В его руке внезапно появился тот самый зазубренный черный нож. Хэ Ин вскрикнула, но Юки лишь лениво подбросил оружие в воздухе.

– Я могу его вырезать. Но взамен я заберу твою ману. Всю. Ты станешь обычным человеком. Никаких рангов, никакой силы, никакой «свободы» в мире охотников. Ты будешь слабой, стареющей женщиной, которой придется работать, чтобы выжить.

Он сделал шаг к ней, лезвие ножа коснулось её груди, прямо там, где под одеждой билось больное сердце.

– Это твой выбор. Умереть «великим охотником S-ранга», оставив нам горькую память. Или жить никем, зная, что ты обязана своей жалкой жизнью сыну, которого ты предала. Что выберешь, Ча Хэ Ин? Свою гордость или свою жизнь?

Хэ Ин смотрела на нож, затем на Юки. В его глазах не было жалости. Только холодный расчет.

– Почему ты это делаешь? – прошептала она. – Если ты меня ненавидишь... почему даешь шанс?

– Потому что Сухо не вынесет твоей смерти, – Юки прищурился. – И потому что отец... он до сих пор хранит твое фото в старом бумажнике. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для них. Чтобы они могли посмотреть на тебя и понять, что ты больше не богиня. Ты просто человек. Сломанный и никчемный.

Хэ Ин закрыла глаза. Слезы катились по её щекам.

– Я согласна. Забирай. Забирай всё.

Юки усмехнулся. Его татуировка вспыхнула ослепительным синим светом. Берит появился за его спиной, накрывая комнату своей тенью.

– Будет больно, – предупредил Юки. – Гораздо больнее, чем когда ты уходила от нас.

Он вонзил нож... не в плоть, а в саму ауру женщины. Хэ Ин выгнулась в кресле, из её горла вырвался беззвучный крик. Черный дым начал выходить из её груди, впитываясь в лезвие ножа и переходя на руку Юки. Парень стиснул зубы. Холод снова начал заполнять его вены, но на этот раз он был готов. Он черпал силы из своей ненависти и своей любви к отцу.

– Забирай... – хрипел Юки, его глаза стали полностью синими. – Всё до последней капли!

Через минуту всё было кончено. Юки отшатнулся, тяжело дыша. Нож исчез. Хэ Ин лежала в кресле, бледная, как смерть, но её дыхание стало ровным. Черная нить, душившая её сердце, исчезла. Вместе с ней исчезла и её аура. Она больше не была охотником. Она была просто женщиной.

Юки подошел к двери и открыл её. Джин Ву и Сухо мгновенно вошли внутрь.

– Что ты сделал? – Сухо бросился к матери.

– Я спас её, – Юки прислонился к стене, чувствуя, как силы покидают его. – Но теперь она — никто. Обычный гражданский.

Джин Ву подошел к младшему сыну и подхватил его, не давая упасть. Он видел, как дрожат руки Юки, как иней покрывает его ресницы.

– Ты сумасшедший, – прошептал отец, прижимая сына к себе, передавая ему свое тепло.

– Я просто завершил сделку, пап, – Юки закрыл глаза, утыкаясь лицом в плечо Джин Ву. – Теперь она не сможет сбежать. Ей просто некуда бежать.

Джин Ву посмотрел на Хэ Ин, которая медленно открывала глаза, и на Сухо, который плакал от облегчения, держа её за руку. Затем он перевел взгляд на Юки. Его младший сын, его бунтарь, его Жнец... он совершил самый жестокий и одновременно самый милосердный поступок в своей жизни.

– Пойдем домой, Юки, – тихо сказал Джин Ву.

– Домой... – повторил парень. – Там торт остался. Я не хочу, чтобы Сухо его сожрал в одиночку.

Они вышли из отеля, оставляя прошлое позади. Ночной Сеул приветствовал их неоновыми огнями. Юки чувствовал, как холод внутри него затихает, баюкаемый силой отца. Он знал, что Хэ Ин теперь будет жить. Она будет приходить к ним, она будет пытаться заслужить прощение, и, возможно, когда-нибудь Сухо её простит.

Но для него, для Юки, она навсегда останется лишь напоминанием о том, что настоящая сила — это не способность убивать монстров. Настоящая сила — это способность остаться человеком, когда весь мир хочет, чтобы ты стал богом.

– Пап? – позвал Юки, когда они садились в машину.

– Да?

– Купи мне завтра новую пачку сигарет. Честно, после такого мне это просто необходимо.

Джин Ву усмехнулся, заводя мотор.

– Обойдешься. Я приготовлю тебе какао. И это не обсуждается.

Юки фыркнул, отворачиваясь к окну. В отражении стекла он видел свою татуировку, которая теперь светилась мягким, почти спокойным светом. Жнец внутри него спал. И впервые за долгое время Юки Сон тоже хотел просто поспать. Дома. В безопасности. Там, где его всегда согреют.