← Назад к обзору

Жнец

Узы теней и пламя крови

Гостиная была погружена в мягкий полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом кухонной лампы, пробивавшимся сквозь дверной проем. Воздух в доме казался густым, пропитанным остаточным запахом магии и терпким ароматом какао. Сон Джин Ву сидел на диване, его спина была прямой, как натянутая струна, но движения рук оставались невероятно бережными. Он мерно поглаживал Юки по спине, чувствуя под ладонью лопатки сына и тонкую ткань его футболки.

Признание Юки о какой-то Селене, о случайных связях ради тепла, ударило по Джин Ву сильнее, чем любой монстр S-ранга. Внутри него вскипела темная, первобытная ревность — не та, что бывает между любовниками, а гораздо более глубокая, собственническая ярость отца-монарха. Мысль о том, что его сын, его плоть и кровь, был вынужден искать спасения в объятиях посторонних людей, потому что родной дом казался ему недостаточно надежным или холодным, жгла Джин Ву изнутри.

– Секс-партнеры, значит... – прошептал Джин Ву, и в его голосе прозвучал опасный рокот, от которого тени в углах комнаты испуганно метнулись в стороны.

Он посмотрел на Юки. Тот лежал, уткнувшись лицом в его бедро, его дыхание было прерывистым, а тело всё еще иногда содрогалось от отголосков ледяного коллапса. Джин Ву почувствовал, как его сердце сжимается. Восемь лет одиночества, восемь лет борьбы с миром... и всё это время его младший сын строил свою собственную, искаженную систему выживания.

– Теперь я буду твоим «партнером», – прошептал Джин Ву, склонившись к самому уху сына. Его голос был полон непреклонной воли. – Больше никто не коснется твоей силы, Юки. Никто не будет усмирять твой холод, кроме меня. Я — твой источник. Твой единственный якорь.

Он прижал Юки к себе еще крепче, словно пытаясь буквально вплавить его в свое тело, передать ему каждую частицу своего бесконечного жара. Юки что-то невнятно пробормотал во сне, его пальцы судорожно вцепились в домашние брюки отца, и, наконец, он затих, полностью обмякнув. Напряжение покинуло его мышцы, иней на коже окончательно исчез, оставив лишь здоровый румянец.

В этот момент в прихожей раздался тихий щелчок замка. Джин Ву не шелохнулся, он уже давно почувствовал приближение старшего сына.

Сухо вошел в гостиную медленно, его плечи были опущены, а лицо выглядело серым от усталости и пережитого стресса. Он остановился на пороге, глядя на картину перед собой: величайший охотник человечества, Монарх Теней, сидел в полумраке, баюкая младшего брата, как самое драгоценное сокровище.

– Сухо, – негромко позвал Джин Ву, не оборачиваясь. – Как мать?

Сухо тяжело вздохнул и прошел вглубь комнаты, опускаясь в кресло напротив дивана. Он долго смотрел на Юки, который спал в руках отца, выглядя сейчас на удивление маленьким и беззащитным, несмотря на свои татуировки и рост.

– Она заснула, – тихо ответил Сухо. – Врачи в отеле сказали, что её состояние стабильно, но она... она действительно потеряла всё. В ней больше нет ни капли маны. Она просто плакала, пока не отключилась.

Джин Ву кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Это была цена её жизни, Сухо. Юки не просто спас её, он освободил её от того, что её убивало. И от того, что заставляло её бежать от нас. Теперь ей некуда бежать.

– Я знаю, – Сухо потер лицо ладонями. – Но глядя на неё... я почувствовал, что та женщина, которую я помнил, окончательно исчезла. Юки прав, пап. Она для нас теперь чужая. Но я не могу просто бросить её, понимаешь?

– Понимаю, – Джин Ву наконец поднял взгляд на старшего сына. В его глазах отразилась усталость веков. – Ты — доброе сердце, Сухо. В этом твоя сила и твоя слабость. Но посмотри на своего брата.

Сухо перевел взгляд на Юки.

– Что с ним? Он снова замерзал?

– Да. И на этот раз это было опаснее, чем обычно. Он поглотил слишком много чужеродной маны. Ему пришлось переварить скверну красного разлома, – Джин Ву поправил плед, сползший с плеча младшего сына. – Юки скрывал от нас гораздо больше, чем мы думали. Он искал помощи на стороне, Сухо. У случайных людей.

Сухо нахмурился, в его глазах промелькнуло непонимание, а затем — осознание.

– Ты про ту девчонку, Селену? Я видел её пару раз с ним... думал, они просто гуляют.

– Он использовал её как грелку, – жестко отрезал Джин Ву. – Потому что мы с тобой были слишком заняты своими ролями. Я — спасением мира, ты — своим героизмом. Мы оставили его одного против его собственного ада.

В гостиной повисла тяжелая тишина. Сухо опустил голову, чувствуя укол вины. Он всегда считал Юки трудным подростком, бунтарем, который просто хочет привлечь внимание. Он не догадывался, что каждый день его младшего брата был битвой за то, чтобы не превратиться в ледяную статую.

– Больше этого не повторится, – продолжал Джин Ву, и его голос зазвучал с той силой, которая заставляла королей склонять колени. – Я взял его силу под свой контроль. Теперь его мана связана с моей. Каждую ночь, если потребуется, я буду рядом.

Сухо посмотрел на отца, и в его глазах отразилось благоговение, смешанное с легким страхом. Он видел, как меняется аура Джин Ву, когда тот говорит о Юки. Это была не просто отеческая забота, это было нечто более темное, собственническое, почти мистическое. Связь двух Монархов, жизни и смерти, обретала свою окончательную форму.

– Пап, ты думаешь... он когда-нибудь простит её? – тихо спросил Сухо, кивнув в сторону двери, за которой осталось их прошлое.

– Не знаю, – Джин Ву осторожно переложил Юки, устраивая его поудобнее. – Юки не умеет прощать наполовину. Но сейчас это не важно. Важно то, что мы снова вместе. Даже если наша семья теперь выглядит так.

Юки внезапно вздохнул во сне и повернул голову, прижимаясь щекой к ладони отца. Его лицо разгладилось, на губах появилась едва заметная, спокойная улыбка.

– Он любит тебя, пап, – прошептал Сухо, улыбнувшись сквозь усталость. – По-своему, через драки и сигареты, но любит.

– Я знаю, – ответил Джин Ву, и в его глазах на мгновение вспыхнул фиолетовый огонь. – И я сделаю всё, чтобы этот мир больше никогда не заставил его дрожать.

Сухо встал, чувствуя, что его собственные силы на исходе.

– Я пойду к себе. Завтра будет тяжелый день. Ассоциация наверняка пришлет людей, когда узнает, что Хэ Ин потеряла ранг.

– Пусть присылают, – Джин Ву не сводил глаз с Юки. – Я встречу их. Иди отдыхай, Сухо. Ты хорошо справился сегодня.

Старший сын кивнул и медленно побрел к лестнице. На полпути он обернулся, бросив последний взгляд на отца и брата. В свете кухонной лампы их тени на стене сливались в одну огромную, многокрылую фигуру, которая, казалось, обнимала весь дом, защищая его от любых штормов.

Джин Ву остался один в тишине гостиной. Он продолжал гладить Юки по волосам, чувствуя, как его собственная мана течет в тело сына мерным, успокаивающим потоком.

– Спи, мой маленький Жнец, – прошептал он. – Твоя свобода теперь здесь. В моих руках.

Юки не ответил, но его рука, лежавшая на колене отца, расслабилась, пальцы больше не сжимали ткань. Холод окончательно отступил, побежденный жаром Монарха. В эту ночь в доме Сон Джин Ву впервые за восемь лет не было места призракам прошлого. Было только настоящее — хрупкое, странное, полное скрытых смыслов и темной преданности, но неразрывное.

Где-то глубоко в тенях Берит сложил свои костяные крылья, замирая в вечном карауле. Его хозяин нашел свое пламя. А Монарх Теней нашел свою самую важную миссию — беречь ту единственную тень, которая была ярче любого солнца.

Ночь за окном дышала прохладой, но в гостиной было тепло. Это было тепло крови, тепло силы и тепло любви, которая не знала границ и правил. Джин Ву закрыл глаза, прислонившись головой к спинке дивана, и впервые за долгое время позволил себе просто дышать в унисон со своим сыном.

Битва за Хэ Ин была закончена. Битва за Юки только начиналась, но Джин Ву знал — в этой войне он не проиграет. Ведь у него теперь была не просто Система или армия теней. У него был сын, который доверил ему свою смерть, чтобы получить шанс на жизнь.

И это стоило всего золота мира и всех рангов Ассоциации.

– Мы справимся, Юки, – последняя мысль Джин Ву перед тем, как дремота окутала и его, была ясной и твердой. – Чего бы нам это ни стоило.

Дом погрузился в глубокий, целительный сон, охраняемый силой, равной которой не было в этом измерении. И в этом сне Юки больше не видел ледяных пустынь. Он видел только бесконечное, звездное небо, по которому его вел за руку человек с глазами, полными фиолетового пламени. Человек, который стал его миром.