← Назад к обзору

Жнец

Пламя в сердце ледника

Первые лучи солнца едва коснулись окон гостиной, когда Юки открыл глаза. Он обнаружил себя в том же положении, что и ночью: голова покоилась на коленях отца, а вокруг него всё еще витала тяжелая, успокаивающая аура Монарха Теней. Джин Ву спал, откинув голову на спинку дивана. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, сейчас казалось непривычно спокойным, почти помолодевшим.

Юки осторожно, стараясь не разбудить отца, приподнялся. Тело больше не ломило от холода, напротив, внутри ощущалась приятная тяжесть, словно его вены наполнили жидким золотом. Он взглянул на Джин Ву. Даже во сне тот излучал силу, которая заставляла воздух вокруг него едва заметно вибрировать. Юки дотянулся до края пледа, сползшего на пол, и аккуратно укрыл отца, задержав руку на его плече чуть дольше, чем планировал.

– Спи, старик, – едва слышно прошептал он. – Ты заслужил.

Парень бесшумно поднялся и направился на кухню. Его движения были легкими, кошачьими. После вчерашнего эмоционального взрыва ему требовалось что-то привычное, что-то приземленное. Готовка всегда была его медитацией.

Через полчаса по дому поплыли дразнящие ароматы: жареный бекон, свежесмолотый кофе и пряный запах корейских специй. Юки работал быстро. На плите скворчала яичница, в духовке доходили пышные булочки, а в большой кастрюле томился питательный суп с говядиной — именно то, что нужно для восстановления сил после потери маны.

На запах еды первым пришел Сухо. Он выглядел помятым, под глазами залегли тени, но взгляд стал более ясным. Он замер в дверях кухни, наблюдая, как младший брат виртуозно орудует ножом.

– Доброе утро, – хрипло произнес Сухо, усаживаясь за стол.

– Доброе, – Юки не обернулся, сосредоточенно нарезая зелень. – Кофе в чайнике, завтрак почти готов.

Вскоре на кухне появился и Джин Ву. Он вошел молча, его взгляд мгновенно нашел Юки. В глазах отца промелькнуло удовлетворение, когда он увидел сына в добром здравии, но за этим скрывалось нечто более глубокое — властное, собственническое обещание, данное ночью.

– Выглядишь лучше, – заметил Джин Ву, занимая свое место во главе стола.

– Твоя мана творит чудеса, – Юки выставил перед ними тарелки. – Ешьте, пока горячее.

Завтрак проходил в относительной тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Сухо то и дело поглядывал на часы, его движения были нервными. Юки знал, о чем он думает. Отель, пустая комната и женщина, которая теперь не могла даже защитить себя от сквозняка.

Когда Сухо начал собираться, Юки молча подошел к нему и протянул увесистый пластиковый контейнер, бережно завернутый в полотенце.

– Это ей, – коротко бросил он, отводя глаза. – Там суп и немного овощей. Ей нужно восстанавливать кровь. Каким бы ничтожеством она ни была, она всё-таки наша мать в биологическом смысле. Организм без маны сейчас очень слаб.

Сухо замер, принимая контейнер. Его губы дрогнули в попытке улыбнуться.

– Спасибо, Юки. Я... я не думал, что ты...

– Не обольщайся, – перебил его младший брат, возвращаясь к раковине. – Это не значит, что я её простил. И вряд ли когда-нибудь прощу. Просто я не хочу, чтобы она сдохла от истощения в первый же день. Это было бы слишком легким избавлением.

Сухо вздохнул, понимая, что за этой колючей броней Юки всё еще пытается скрыть остатки детской боли.

– Я понял. Пойду.

Когда входная дверь закрылась, на кухне остались только двое. Джин Ву медленно допил свой кофе и поставил чашку на стол. Звук получился неожиданно громким в наступившей тишине.

– Юки, – позвал он.

Парень замер, чувствуя, как по спине пробежал знакомый электрический разряд. Голос отца был спокойным, но в нем чувствовалась сталь.

– Зайди ко мне в кабинет через десять минут. Нам нужно закончить наш разговор.

– Хорошо, – Юки кивнул, не оборачиваясь. – Но... пап?

– Да?

– Надень очки. Взгляд у тебя сегодня слишком... тяжелый.

Джин Ву ничего не ответил, лишь едва заметно усмехнулся, выходя из кухни.

Ровно через десять минут Юки постучал в массивную дверь кабинета. Получив краткое «войди», он переступил порог. Комната была залита солнечным светом, но аура Джин Ву делала пространство вокруг него густым, почти осязаемым. Монарх сидел за своим столом, очки в тонкой оправе действительно были на нем, но они не могли скрыть холодного фиолетового пламени, тлевшего в глубине зрачков.

– Садись, – Джин Ву указал на кресло напротив.

Юки сел, стараясь сохранять привычную непринужденную позу, но его инстинкты охотника кричали об опасности. Жрец внутри него затаился, признавая превосходство стоящего перед ним существа.

– Мы вчера начали говорить о твоем «способе» согреваться, – начал Джин Ву, откидываясь на спинку кресла. – Эта Селена... и другие. Ты сказал, что они были тебе нужны, чтобы унять холод.

Юки пожал плечами, глядя в окно.

– Это был практичный подход, пап. Ничего личного. Просто обмен энергией.

– Практичный? – Джин Ву медленно поднялся и обошел стол. – Ты доверял свою жизнь и свою уникальную силу людям, которые не стоят и мизинца твоего Жнеца. Ты позволял им касаться себя, поглощать крохи твоей маны, рискуя раскрыть тайну, которую мы так долго хранили.

Он остановился прямо перед Юки, заставляя парня поднять голову.

– Это было безответственно. И это было... жалко.

Юки вспыхнул. Бунтарская натура мгновенно отозвалась на оскорбление.

– А что мне оставалось делать?! – он вскочил, оказываясь лицом к лицу с отцом. – Ты был занят спасением мира! Сухо строил из себя идеального охотника! Мне было шестнадцать, когда холод впервые едва не разорвал мне сердце! Я искал тепла там, где мог его найти!

Джин Ву внезапно положил руки на плечи сына, и Юки замолчал, подавленный волной первобытной мощи.

– Больше ты не будешь искать его на стороне, – произнес Джин Ву. Его голос был тихим, но он вибрировал в самой костной ткани Юки. – Я заявляю свои права на тебя, Юки Сон. Не только как отец, но и как твой Монарх. Отныне я — твой единственный источник. Твой единственный партнер.

Юки расширил глаза. Смысл слов отца доходил до него медленно, обжигая осознанием.

– Пап... ты понимаешь, что ты говоришь? – прошептал он. – «Партнер»? Это... это за гранью.

– За гранью человеческих законов? – Джин Ву усмехнулся, и в этой усмешке было больше от древнего божества, чем от человека. – Мы давно перешли эту грань. Ты — Жнец. Я — Монарх Теней. Мы — две стороны одной медали, единственные в своем роде. Кто в этом мире может понять твою тьму лучше меня? Кто может дать тебе столько тепла, чтобы твой лед превратился в пар?

Он притянул Юки ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. Юки чувствовал запах отца — сталь, озон и горький шоколад. Это был запах безопасности, ставшей клеткой.

– Твои случайные девчонки давали тебе крохи, – продолжал Джин Ву, его ладонь переместилась на затылок сына, пальцы запутались в черных волосах. – Они лишь притупляли боль. Я же дам тебе абсолютное слияние. Я буду выжигать твой холод изнутри, пока ты не забудешь, как это — дрожать.

– Это безумие, – выдохнул Юки, но его тело предательски подалось вперед, ища этого невыносимого, прекрасного жара. – Сухо узнает... мир узнает...

– Сухо не поймет, – отрезал Джин Ву. – Для него мы останемся семьей. Но в этом кабинете, за закрытыми дверями, правила будут другими. Ты принадлежишь мне, Юки. Твоя сила, твое тело, твой холод — всё это моя собственность. Я не позволю тебе больше размениваться на ничтожеств.

Юки почувствовал, как его воля тает под этим напором. Он всегда искал кого-то, кто был бы сильнее его, кто мог бы просто взять и решить все его проблемы одним движением руки. И вот это случилось. Его собственный отец, человек, которого он одновременно ненавидел и боготворил, предлагал ему сделку с дьяволом, завернутую в отеческую заботу.

– Ты действительно думаешь, что ты лучше их? – спросил Юки, его голос дрожал.

Джин Ву снял очки и положил их на стол. Без преграды стекол его взгляд стал испепеляющим.

– Я — единственный, кто тебе подходит, – ответил он. – И ты это знаешь.

Он наклонился и коснулся губами лба Юки, прямо над переносицей. Это не был поцелуй любви в привычном понимании. Это было клеймо. Метка собственности, которая прожгла ауру Юки до самого основания. Жнец внутри него довольно заурчал, признавая своего господина.

– Теперь иди, – Джин Ву отстранился, его лицо снова стало непроницаемым. – У тебя есть дела. Но помни: если я почувствую запах чужой маны на твоей коже... последствия тебе не понравятся.

Юки стоял, пошатываясь, словно после тяжелого удара. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он посмотрел на отца — тот уже вернулся к своему столу и взял какую-то папку, словно их разговор был лишь мимолетным эпизодом.

– Я понял, – выдавил Юки.

Он вышел из кабинета, чувствуя, как мир вокруг него безвозвратно изменился. Стены дома больше не казались просто стенами. Они стали границами его нового существования.

Спустившись в гостиную, он достал из кармана пачку сигарет, но, взглянув на свои руки, которые всё еще хранили тепло прикосновений Джин Ву, он медленно смял пачку и бросил её в камин. Огонь мгновенно поглотил бумагу и табак.

– Партнер... – прошептал он, глядя на пламя.

В его голове всплыл образ матери, её испуганные глаза и её жалкая свобода. Он понял, почему она бежала. Она видела это. Она видела это чудовищное, всепоглощающее пламя в Джин Ву, которое теперь начало пожирать и его, Юки. Но в отличие от матери, Юки не хотел бежать.

Он чувствовал, как сила Монарха, оставшаяся в его теле после контакта в кабинете, начинает пульсировать в унисон с его собственным Жнецом. Это было неправильно. Это было аморально. Это было пугающе.

И это было единственным, что заставляло его чувствовать себя по-настоящему живым.

Юки подошел к окну и посмотрел на небо. Где-то там Сухо кормил их мать супом, пытаясь склеить разбитую вазу их прошлого. А здесь, в тени великого Монарха, Юки Сон только что заключил контракт, который навсегда отрезал его от мира обычных людей.

– Ну что ж, старик, – Юки усмехнулся своему отражению в стекле. – Посмотрим, кто из нас сгорит первым.

Он знал, что сегодня ночью холод вернется — он всегда возвращался. Но теперь он знал, куда ему идти. Больше не будет случайных квартир, дешевых отелей и чужих рук. Будет только этот кабинет, этот запах стали и эта сокрушительная сила, которая была готова забрать его целиком, не оставив ни капли льда.

Юки прошел на кухню и начал готовить обед. Его движения стали еще более уверенными, а в глазах зажегся новый, хищный огонек. Если Джин Ву решил заявить на него права, то Юки сделает всё, чтобы этот Монарх никогда не пожалел о своем выборе.

Тень Берита на мгновение проявилась за его спиной, его коса теперь светилась не только фиолетовым, но и глубоким черным цветом — цветом теней Джин Ву. Два мира окончательно слились в один.

А за дверью кабинета Сон Джин Ву слушал звуки, доносящиеся с кухни, и на его губах играла едва заметная, торжествующая улыбка. Он получил то, что хотел. Его младший сын, его Жнец, наконец-то был дома. Полностью. Окончательно.

И ни один бог, ни одна Система не смогли бы теперь отнять его у него.

Вечер опускался на Сеул, принося с собой прохладу, но в доме семьи Сон было жарко. Это было пламя, которое не грело, а плавило саму реальность, создавая новый порядок, где не было места для прощения, но было место для вечности.

Юки закончил с обедом и накрыл стол на троих. Сухо скоро должен был вернуться. Жизнь продолжалась, сохраняя видимость нормальности, но под этой тонкой коркой льда уже бушевал океан черного пламени, готовый поглотить любого, кто осмелится нарушить покой этой семьи.

– Мы — это сама смерть, – вспомнил Юки слова отца.

И впервые в жизни эта мысль не вызвала у него горечи. Только странное, темное удовлетворение. Ведь если смерть выглядит так, как Сон Джин Ву, то, возможно, умирать — это не так уж и плохо. Особенно если умирать в его руках, снова и снова, каждую ночь, пока холод окончательно не сдастся перед лицом вечного Монарха.