← Назад к обзору

Жнец

Пламя жизни и когти Жнеца

– Ты обещал, Сухо, – прохрипел Юкио, и его голос больше не напоминал человеческий. Это был скрежет ледников, сталкивающихся в бездонной пустоте. – Ты обещал, что станешь моим якорем.

Сухо чувствовал, как иней покрывает его собственные ресницы. Холод, исходящий от брата, был не просто физическим — это была энтропия, абсолютный ноль, который Юкио вобрал в себя, вырывая душу ребенка из лап небытия. В комнате погас свет, электроника перегорела от всплеска маны, и только ярко-синие глаза Жнеца светились во тьме, словно два предсмертных огня.

– Я здесь, – Сухо с трудом разомкнул губы, чувствуя, как они трескаются. – Я не уйду. Бери столько, сколько тебе нужно.

Юкио не заставил себя ждать. Он набросился на брата с яростью изголодавшегося зверя. Его руки, всё еще ледяные, грубо сорвали остатки одежды с Сухо. В этом жесте не было нежности, только первобытная необходимость выжить, согреться, вернуться из того ледяного ада, куда он добровольно спустился ради прихоти старшего.

Когда их кожа соприкоснулась, Сухо вскрикнул. Это было похоже на ожог, только наоборот. Холод Юкио впивался в его плоть тысячами игл, вытягивая естественное тепло. Но Сухо лишь крепче обхватил брата за шею, притягивая его к себе, отдавая всё, что имел.

– Ещё... – выдохнул Юкио в губы брата. – Мало. Тьма внутри... она требует жертвы.

– Бери, – прошептал Сухо, выгибаясь на простынях, которые уже казались влажными от тающего инея. – Юки, всё моё — твоё.

Юкио впился в его плечо зубами, не до крови, но оставляя багровый след, который тут же начал пульсировать магией. Его татуировка на шее и плече ожила, черные узоры поползли по коже, перекидываясь на тело Сухо, словно связывая их невидимыми цепями. Жнец требовал жизни, и Сухо давал её, превращая свою страсть в топливо для этого черного костра.

Движения Юкио были резкими, властными. Он вжимал Сухо в матрас, доминируя каждой клеткой своего тела. В этом измерении Сон Джинву, их отец, находился на другом конце света, разбираясь с очередным разломом S-ранга, и это было единственным спасением. Если бы Теневой Монарх почувствовал этот резонанс, стены дома просто рухнули бы под тяжестью его гнева.

Сухо стонал, его голос срывался на хрип. Он чувствовал, как по его жилам вместо крови начинает течь жидкий огонь. Боль от холода сменилась обжигающим наслаждением. Он выгибался под братом, прося ещё и ещё, направляя его руки, впиваясь пальцами в его мускулистую спину.

– Ты... ты спас его, Юки, – выдохнул Сухо между рваными толчками. – Ты герой... мой маленький Жнец...

– Заткнись, – Юкио перехватил его запястья, прижимая их над головой. Его взгляд стал более осмысленным, синева в глазах начала смягчаться, наполняясь живым блеском. – Я не герой. Я монстр, который просто любит тебя больше, чем свою душу.

Он двигался в Сухо так, словно пытался слиться с ним в одно целое, стереть границы между Жнецом и человеком. Каждый стон Сухо, каждая его судорожная просьба о продолжении возвращали Юкио из бездны. Тепло брата было сладким, густым, оно обволакивало его израненную сущность, залечивая трещины в сознании.

– Ещё, Юки... пожалуйста, не останавливайся... – Сухо закинул голову назад, его горло дрожало от напряжения.

Юкио усмехнулся, и в этой усмешке наконец прорезался его привычный бунтарский характер. Он наклонился к самому уху брата, обжигая его дыханием.

– Ты сам напросился, Сухо. Теперь ты мой до тех пор, пока я не решу, что согрелся окончательно. А я очень... очень замерз.

***

В другом измерении небо над Сеулом впервые за десять лет казалось по-настоящему чистым. Ночь была тихой, но в особняке семьи Сон кипела жизнь, которая казалась невозможной еще несколько часов назад.

Сон Джинву сидел на краю кровати в детской комнате. Он не снимал своего черного пиджака, хотя тот был испачкан в земле и пыли. Его взгляд был прикован к маленькой фигурке, свернувшейся под одеялом. Пятилетний Юкио спал крепко, его дыхание было ровным и теплым — самым прекрасным звуком, который Джинву слышал за долгие годы.

Хэ Ин сидела на полу рядом, положив голову на колени мужа. Её рука лежала поверх одеяла, едва касаясь пятки сына. Она боялась пошевелиться, боялась даже моргнуть, опасаясь, что это видение рассыплется пеплом.

– Джинву, – прошептала она, и её голос был полон невыплаканных слез счастья. – Он теплый. Он действительно здесь.

Монарх положил руку на голову жены, нежно погладив её по волосам. Его чувства, обычно холодные и расчетливые, сейчас были в смятении.

– Те парни... – Джинву замолчал, подбирая слова. – Тот Юкио. Он совершил то, на что не решился бы даже я. Он нарушил равновесие миров.

– Он сказал, что сделал это ради брата, – Хэ Ин подняла голову, глядя на мужа. – Ты видел их связь? Это было... почти пугающе.

Джинву кивнул. Он помнил взгляд того взрослого Юкио — взгляд существа, которое познало дно ада, но сохранило верность одному единственному человеку.

– Он Жнец, Хэ Ин. В его мире он стал тем, кто стоит на страже жизни, используя силу смерти. И этот парень... он заплатил высокую цену. Я чувствовал, как его искра почти погасла, когда он передавал ману нашему сыну.

Маленький Юкио во сне заворочался и что-то неразборчиво пробормотал. Джинву тут же наклонился, поправляя подушку.

– Завтра будет много вопросов, – Джинву вздохнул, и в его глазах снова вспыхнул фиолетовый огонь, но на этот раз — защитный. – Ассоциация, правительство... они почувствовали всплеск. Но мне плевать. Теперь, когда он вернулся, я сотру в порошок любого, кто попытается его забрать или изучать.

– Мы защитим его, – твердо сказала Хэ Ин. – На этот раз мы будем сильнее.

Джинву посмотрел на окно, за которым брезжил рассвет. Он думал о том другом Джинву, который остался один с двумя сыновьями. О человеке, который смог воспитать таких воинов.

– Тот мир... – прошептал Монарх. – Там я, должно быть, очень горжусь ими. Юкио и Сухо... они не просто мои сыновья. Они — мост между тем, что мы потеряли, и тем, что обрели вновь.

Он прижал к себе спящего сына, чувствуя его маленькое сердцебиение. Это была магия, превосходящая систему, превосходящая силу Монархов. Это была любовь, которая прошла сквозь измерения, чтобы исправить ошибку судьбы.

***

В родном мире Сон Юкио рассвет застал братьев в состоянии полного изнеможения. Холод окончательно отступил, сменившись ленивой, густой истомой. Комната была разгромлена: разбитая лампа, сорванные шторы, перевернутый стул — немые свидетели той бури, что бушевала здесь всю ночь.

Юкио лежал на спине, тяжело дыша. Его кожа больше не была бледной, она светилась здоровым румянцем, а татуировка на плече мирно затихла. Сухо лежал на его груди, полностью опустошенный, но с блаженной улыбкой на губах. Его тело было покрыто отметинами — укусами, засосами и магическими знаками, которые постепенно бледнели.

– Ты как? – тихо спросил Сухо, приподнимая голову. Его голос был севшим от долгих стонов.

Юкио лениво притянул его к себе за затылок, зарываясь пальцами в волосы брата.

– Жить буду, – хмыкнул он. – Но ты был прав. Мне нужно было это. Без тебя я бы просто застыл в той форме Жнеца навсегда.

– Я обещал, что буду твоим якорем, – Сухо поцеловал его в подбородок. – И я сдержу любое обещание, Юки.

Младший брат прищурился, в его синих глазах промелькнула искра привычного озорства.

– Значит, если я скажу, что проголодался и хочу, чтобы ты приготовил мне завтрак, не вставая с постели, ты согласишься?

– Юкио, я пошевелиться не могу, – рассмеялся Сухо, утыкаясь носом в его шею. – Ты измотал меня.

– Ладно, – Юкио вздохнул, прижимая брата крепче. – Полежим еще немного. Отец вернется только через два дня. У нас есть время.

Он закрыл глаза, слушая биение сердца Сухо. Где-то там, в другом мире, сейчас просыпался другой Юкио — маленький, невинный, не знающий о силе смерти и горечи потерь. И Сон Юкио, Жнец этого мира, впервые за долгое время почувствовал абсолютный покой.

– Знаешь, Сухо, – прошептал он, когда брат уже начал засыпать. – Тот Джинву... он сказал, что гордится мной.

– Наш отец тоже гордится тобой, Юки. Просто он боится это говорить слишком часто, чтобы ты совсем не обнаглел.

– Ага, – Юкио усмехнулся, потянувшись к тумбочке за сигаретами, но передумал и просто обнял брата обеими руками. – Наверное, ты прав.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием двоих. Они были связаны не только кровью и магией, но и тайной, которая принадлежала только им. Тайной о том, как один бунтарь со светящимися синими глазами обменял свой холод на тепло самого близкого человека, чтобы подарить надежду целому миру.

Юкио заснул с улыбкой на губах. Он знал, что когда он проснется, Сухо всё еще будет рядом. И это было единственное, что имело значение в любой из существующих вселенных.