← Назад к обзору

Жнец

Оскал костяного короля

Прошел ровно месяц с того дня, как Сон Юки закрыл за собой дверь родительского дома, оставив позади душную атмосферу «идеальной семьи» и грязные тайны, запечатленные в памяти его смартфона. Этот месяц стал для него лучшим временем в жизни. Никто не указывал ему, когда просыпаться, что надевать и как распоряжаться своей силой. Никто не вздыхал над его «неправильным» образом жизни и не сравнивал с Сухо.

Юки купил небольшой частный дом на окраине Сеула через подставную фирму. Это было место с высоким забором, скрытым от любопытных глаз соседей и, что самое важное, защищенное барьером, который он научился возводить с помощью своих костяных меток. Даже Теневой Монарх не смог бы прощупать это место своими ищейками, не вызвав немедленной детонации маны.

День выдался жарким. Юки стоял на заднем дворе, подставив татуированную спину палящему солнцу. На нем были только свободные черные шорты, открывающие вид на его атлетичное телосложение и сложные узоры на ногах, уходящие под ткань. Его рост в сто девяносто пять сантиметров и широкие плечи делали его похожим на статую из фарфора и черных чернил, ожившую под корейским небом.

На мангале аппетитно шкворчали шашлыки. Юки не доверял доставкам еды — он любил процесс. Запах маринованного мяса, дым от углей и холодная банка элитного пива в руке создавали ту самую гармонию, о которой он мечтал.

– Хорошо-то как, – прошептал он, делая глоток ледяного напитка.

Внезапно воздух за его спиной дрогнул. Пространство искривилось, и из густой тени под старым дубом медленно соткалась фигура. Юки даже не обернулся. Он лишь перевернул шампур, наблюдая, как капля жира падает на угли, вызывая яркую вспышку.

– Ты стал неосторожным, Юки, – раздался низкий, вибрирующий голос Сон Джинву. – Твой барьер хорош, но для меня это лишь тонкая вуаль.

Юки усмехнулся, не отрываясь от готовки.

– Ты пришел за мясом или просто решил напомнить о своем существовании, пап? – Он наконец повернул голову, глядя на отца через плечо. Небесно-голубые глаза парня светились холодным безразличием. – Если за мясом, то подожди пять минут. Если поболтать — я занят.

Джинву вышел на свет. Он выглядел безупречно, как и всегда, но в глубине его глаз затаилась усталость, которую Юки раньше не замечал. Монарх окинул взглядом двор, задержавшись на татуировках сына.

– Мать места себе не находит, – произнес Джинву, подходя ближе к мангалу. – Она не выходит из комнаты уже неделю. Сухо... Сухо злится, но боится тебя. Ты разрушил этот дом одним видео, Юки.

Юки отставил банку пива на край кирпичной кладки и полностью развернулся к отцу. Его взъерошенные черные волосы слегка колыхались на ветру.

– Я разрушил? – Юки коротко рассмеялся, и этот звук был полон сарказма. – Не смеши меня. Вы сами превратили свой дом в помойку. Я просто включил свет, чтобы все крысы стали видны. И не надо мне про мать. Ее слезы — это просто страх потерять статус «святой женщины».

– Ты изменился, – Джинву внимательно смотрел на сына. – Твоя мана... она больше не скрыта. Она пахнет смертью, но не такой, как у меня. Твоя сила сухая и холодная, как кости в пустыне. Кто ты теперь, Юки?

Парень сделал шаг вперед. Несмотря на то что Джинву был богом в человеческом обличии, Юки не чувствовал ни грамма страха. Напротив, в его груди заворочалось предвкушение.

– Я — тот, кто не боится темноты, в которой ты правишь, – Юки поднял левую руку, и на его ладони ярко вспыхнула красная круглая метка. – Хочешь посмотреть на мою истинную форму? Ты ведь за этим пришел? Проверить, насколько опасен твой младший сын?

Джинву ничего не ответил, лишь слегка прищурился. В ту же секунду реальность вокруг них начала меняться. Юки позволил своей второй сущности вырваться наружу. Его кожа начала бледнеть, становясь прозрачной, пока не обнажился белый, идеально гладкий скелет. Черное пальто с высоким воротником материализовалось из пустоты, окутывая его костяную структуру.

Из пустых глазниц вырвался багровый свет, а тонкие красные линии потянулись вверх, разрезая воздух.

– Ахуеть, правда? – голос Юки теперь звучал как скрежет тектонических плит. – Эстетика смерти во всей красе.

За спиной Юки с оглушительным грохотом материализовались два гигантских черепа-бластера. Тот, что слева, сверкнул красной радужкой, а его пасть начала заполняться ослепительным голубым светом, от которого трава под ногами мгновенно пожухла и превратилась в пепел.

Джинву мгновенно призвал свои кинжалы. Его тени, сотни элитных солдат, начали проступать из земли, окружая задний двор.

– Ты призываешь армию против собственного сына за шашлыками? – Скелет Юки наклонил голову набок, и его неоновый красный язык на мгновение высунулся из челюстей. – Как это мелочно, папа.

– Я хочу знать, представляешь ли ты угрозу миру, – голос Джинву стал стальным. – Такая сила не может существовать бесконтрольно.

– Контроль — это иллюзия, которую ты продаешь Ассоциации, – Юки щелкнул костлявыми пальцами правой руки, и правый бластер испустил волну холода, которая заморозила ближайшие тени солдат, превращая их в неподвижные черные статуи. – Я не собираюсь захватывать мир. Мне просто нравится жарить мясо и чтобы меня не трогали. Но если ты или твоя «идеальная» семейка попробуете загнать меня в стойло...

Юки сделал резкий жест рукой, и левый бластер выпустил тонкий, как игла, луч голубого пламени. Луч прошел в миллиметре от уха Джинву, мгновенно испарив старый дуб позади него. Дерево просто исчезло, не оставив даже углей.

– Это было предупреждение, – проскрежетал Юки. – В следующий раз я не промахнусь.

Джинву смотрел на пустое место, где только что росло вековое дерево. Его глаза расширились. Он осознал, что разрушительная мощь этих черепов не подчиняется законам маны этого мира. Это была сила иного порядка.

– Откуда это у тебя? – спросил Монарх, убирая кинжалы. Тени послушно втянулись обратно в его ноги.

Юки начал медленно возвращать себе человеческий облик. Скелет покрылся плотью, пальто исчезло, и перед Джинву снова стоял высокий подросток в шортах с банкой пива в руке.

– Родился таким, – просто ответил Юки, возвращаясь к мангалу. – Видимо, твоя сила Теневого Монарха как-то странно мутировала во мне. А может, это плата за то, что я видел слишком много лжи с самого детства. Кости не лгут, пап. В них нет плоти, чтобы скрывать правду.

Он снял один шампур и протянул его отцу.

– Ешь. Остынет — будет невкусно.

Джинву поколебался, но взял мясо. Они стояли молча, два самых могущественных существа на планете, на заднем дворе скромного дома, жуя шашлык.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросил Джинву после долгой паузы. – Ты не сможешь вечно прятаться. Ассоциация рано или поздно засечет всплески.

– Пусть засекают, – Юки отпил пива. – У меня достаточно денег, чтобы купить любого чиновника. А если не кулю — запугаю. У меня есть отличные видеоматериалы для шантажа, и не только на вас. Мир полон грязи, пап. Я просто научился ею пользоваться.

– Ты стал циником, Юки.

– Я стал мудрым, – поправил его сын. – Я не хочу быть героем. Герои заканчивают как ты — живут в фальшивом браке с женщиной, которую, возможно, уже не любят, и спят с собственным сыном, чтобы почувствовать хоть что-то живое. Я выбираю быть собой.

Джинву заметно вздрогнул при упоминании спальни. Это была открытая рана, которую Юки продолжал посыпать солью при каждой встрече.

– Мы не хотели, чтобы ты узнал об этом так, – тихо сказал Джинву.

– О, я уверен. Вы хотели, чтобы я продолжал играть роль тупого младшего брата, пока вы там развлекаетесь. Но упс... не повезло.

Юки повернулся к отцу, и на его лице снова появилась та самая плотоядная, злорадная улыбка, которую он продемонстрировал в день ухода.

– Слушай меня внимательно, Теневой Монарх. Ты можешь приходить сюда. Можешь даже иногда есть мой шашлык. Но если я увижу хоть одного твоего шпиона или если мать попробует прийти сюда с очередным спектаклем о «разбитом материнском сердце»... я выложу видео. И тогда тебе придется строить свою империю на руинах собственной репутации.

Джинву доел мясо и аккуратно положил шампур на край мангала.

– Я понял тебя. Я передам им, чтобы тебя не беспокоили.

– Вот и славно, – Юки снова развернулся к углям. – А теперь уходи. У меня по плану просмотр гонок и вторая пачка пива. Не порть мне вечер своей аурой эпичности.

Джинву посмотрел на спину сына — на этот сложный узор позвонков и крыльев на коже. Он почувствовал странную смесь гордости и ужаса. Юки был совершенным существом. Он был тем, кем Джинву никогда не мог стать — абсолютно свободным от долга, морали и привязанностей.

Когда тень отца окончательно растаяла, Юки облегченно выдохнул. Несмотря на всю свою браваду, стоять против Монарха было утомительно. Он чувствовал, как метки на ладонях пульсируют, требуя еще больше маны.

– Ну что, ребята, – обратился он к своим невидимым бластерам. – Папаша оценил зубки.

Он зашел в дом, насвистывая мелодию из старого рок-хита. В гостиной было прохладно. На огромном экране телевизора уже стояла на паузе трансляция Формулы-1. Юки любил машины — их четкую логику, мощь моторов и запах жженой резины. В машинах не было двойного дна. Если мотор сломан — он не притворяется рабочим.

Он сел в глубокое кожаное кресло и открыл ноутбук. За месяц его капитал увеличился еще на тридцать процентов. Он мастерски играл на панике рынка, которую сам же иногда и провоцировал, вбрасывая анонимные слухи через даркнет.

– Так, посмотрим, что у нас в мире охотников, – пробормотал он, листая закрытые форумы.

Там вовсю обсуждали «таинственный всплеск маны S-ранга» в жилом районе, который исчез так же быстро, как и появился. Юки усмехнулся. Пусть гадают.

Его телефон завибрировал. Сообщение от Ча Хэ Ин.

«Юки, я приготовила твой любимый суп из морепродуктов. Может, я занесу его? Я просто хочу увидеть, что ты в порядке».

Юки почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он вспомнил ее лицо на том видео — искаженное экстазом, совсем не похожее на лицо «заботливой матери».

– Как же вы не понимаете... – прошептал он.

Его пальцы быстро набрали ответ:

«Занеси его Сухо. Ему нужно восстанавливать силы после перелома. А если появишься в радиусе километра от моего дома — видео уйдет в сеть через десять секунд. Приятного аппетита».

Он отшвырнул телефон на диван и прибавил звук на телевизоре. Рев моторов заполнил комнату, вытесняя мысли о семье.

Юки жил в свое удовольствие, и это удовольствие было приправлено вкусом абсолютной власти над теми, кто считал себя богами. Он знал, что это равновесие хрупкое. Он знал, что отец может однажды решить, что риск разоблачения меньше, чем угроза, исходящая от сына.

Но Юки был готов.

Он подошел к зеркалу в полный рост, которое стояло в углу комнаты. Снова призвал форму скелета. В этом облике он чувствовал себя по-настоящему живым. Он разглядывал свои костяные руки, светящиеся метки и длинное черное пальто.

– Знаешь, Юки, – сказал он своему отражению, – а ведь ты прав. Эстетика смерти — это единственное, что в этом мире не врет.

Он высунул неоновый красный язык и подмигнул сам себе. Впереди была целая жизнь, полная машин, хорошей еды и тишины, которую он заслужил. И если ради этой тишины ему придется стать главным злодеем в истории семьи Сон — что ж, он сыграет эту роль с блеском.

Ведь кости не ломаются от слов. А его кости были крепче, чем весь этот прогнивший мир.

Юки вернулся в кресло, взял банку пива и погрузился в мир гонок. За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые тона — точь-в-точь как свет из его глазниц. Это был его мир. Его правила. И его маленькая, идеально приготовленная месть.