Жнец
Ледяной трон под пеплом
Сон Джинву стоял посреди пустого двора, где еще мгновение назад возвышался старый дуб. Теперь там не осталось даже щепок — лишь идеально ровный круг выжженной земли, от которой исходил едва уловимый запах озона и чего-то древнего, не принадлежащего этому миру. Теневой Монарх, повелитель бесчисленной армии мертвецов, человек, перед которым склонялись короли и боги, чувствовал, как внутри него шевелится забытое чувство.
Смутная, липкая тревога.
Он посмотрел на свои ладони, которые всё еще слегка вибрировали от столкновения с чужеродной маной сына. Сила Юки не была Тьмой в привычном понимании. Это не были тени, рожденные из отсутствия света. Это было нечто иное — абсолютная деструкция, облеченная в форму кости. Сухая, беспощадная геометрия смерти.
— «Бер»... — негромко позвал Джинву.
Из его тени мгновенно соткался силуэт муравьиного короля. Бер склонился в глубоком поклоне, его хитиновые крылья мелко дрожали. Даже этот монстр, не знающий страха, сейчас вел себя крайне осторожно.
— Мой Повелитель... — прошипел Бер, не поднимая головы.
— Ты видел это? — Джинву кивнул на пустое место. — Ты чувствовал его силу?
— Молодой господин... — Бер запнулся, подбирая слова. — Его сила... она не подчиняется законам вашего королевства. Она не желает служить. Она желает только разрушать или существовать сама по себе. Когда он призвал те черепа, мои инстинкты кричали о конце всего. Мой Повелитель, молодой господин Юки... он не просто охотник. Он — изнанка самой смерти.
Джинву промолчал. Он и сам это понял. Контроль Юки над своей второй сущностью был пугающе идеальным. Никаких лишних выбросов маны, никакого безумия в глазах — только холодный, расчетливый интеллект, направляющий мощь, способную стирать города. И самое страшное было в том, что Юки не был «злым». Он был свободным. А свободный человек с такой силой — это самая большая стихийная бедствие, которую только можно представить.
Джинву закрыл глаза, пытаясь нащупать связь с сыном через тени, но наткнулся на глухую стену. Юки не просто заблокировал их в телефонах и социальных сетях. Он вырезал себя из их реальности. Он больше не был частью семьи Сон. Он был автономной единицей, суверенным государством в теле шестнадцатилетнего юноши.
С тяжелым сердцем Джинву шагнул в тень, перемещаясь обратно в свой особняк.
Дом встретил его гнетущей тишиной, которая была хуже любого крика. Воздух здесь казался застоявшимся, пропитанным запахом лекарств и невысказанного позора. Едва он материализовался в гостиной, как из коридора выбежала Ча Хэ Ин.
Она выглядела ужасно. Идеально уложенные волосы теперь были в беспорядке, под глазами залегли глубокие тени, а домашнее платье висело на ней, словно на вешалке. За этот месяц она высохла, превратившись в бледную копию самой себя.
— Джинву! — Она подбежала к нему, хватая за рукав пиджака. — Ты нашел его? Ты видел Юки? Он... он ответил?
Хэ Ин смотрела на мужа с надеждой, которая граничила с безумием. Она всё еще пыталась ухватиться за роль матери, хотя сама знала, что эта роль была сожжена дотла тем злополучным видео.
Джинву медленно освободил свою руку. Его взгляд был тяжелым и пустым.
— Да, я видел его, — коротко бросил он, проходя к креслу.
— И что? Он вернется? — Хэ Ин последовала за ним, заламывая пальцы. — Я приготовила его любимые вещи, я... я могу извиниться. Я на коленях буду просить прощения, если нужно! Сухо тоже готов...
— Хватит, — Джинву резко оборвал ее. — Хэ Ин, остановись.
Она застыла, ее губы задрожали. В этот момент из своей комнаты вышел Сухо. Его рука всё еще была в фиксирующей повязке — кости, сломанные Юки, срастались подозрительно медленно, словно мана брата оставила в них яд, препятствующий регенерации.
— Отец? — Сухо остановился в нескольких шагах. В его глазах читался страх. — Что он сказал? Он... он удалил запись?
Джинву посмотрел на своего старшего сына. Раньше он видел в нем гордость, продолжение своего наследия. Теперь же, глядя на Сухо, он видел лишь участника того грязного секрета, который разрушил всё.
— Нет, он ничего не удалил, — Джинву откинулся на спинку кресла и закрыл лицо рукой. — Юки больше нет. Для нас его больше не существует. Он заблокировал нас всех. И если вы попробуете приблизиться к нему — он уничтожит эту семью окончательно.
— Но мы же его родители! — вскрикнула Хэ Ин, и в ее голосе послышались истерические нотки. — Он не может просто так... он ребенок! Ему всего шестнадцать!
— В шестнадцать лет он обладает силой, которая заставила Бера дрожать от ужаса, — Джинву поднял взгляд на жену. — Ты понимаешь, о чем я говорю? Он не ребенок. Он — существо, которое стоит выше нас в пищевой цепочке. И он нас презирает.
Хэ Ин опустилась на диван, закрыв рот ладонью. Слезы снова потекли по ее щекам, но Джинву больше не чувствовал жалости. Только усталость.
— Он сказал, чтобы ты не смела приходить к нему со своим супом, — добавил Джинву, глядя в пустоту. — Он видит твою игру насквозь, Хэ Ин. Твои слезы для него — просто дешевый спектакль.
— Как он может быть таким жестоким? — прошептал Сухо, сжимая здоровую руку в кулак. — Мы ведь любили его... по-своему.
— По-своему? — Джинву горько усмехнулся. — Мы игнорировали его годами. Мы строили идеальный фасад, пока он рос в тени нашей лжи. Мы сами создали это чудовище, Сухо. Мы дали ему интеллект, силу и повод нас ненавидеть. А теперь мы удивляемся, почему он не хочет нас знать?
— Джинву, ты должен что-то сделать! — Хэ Ин вскочила, ее глаза лихорадочно блестели. — Ты же Теневой Монарх! Забери у него телефон, сотри ему память, сделай что-нибудь! Мы не можем позволить ему разрушить нашу жизнь!
Джинву медленно поднялся. Давление его маны внезапно возросло, заставив стекла в окнах жалобно зазвенеть. Хэ Ин и Сухо невольно отшатнулись.
— Стереть память? — голос Джинву стал опасно тихим. — Ты предлагаешь мне напасть на собственного сына, потому что боишься за свою репутацию?
— Я боюсь за нас! — выкрикнула она. — Если это видео попадет в сеть...
— Оно попадет в сеть в ту же секунду, как я попробую наложить на него руку, — отрезал Джинву. — Он предусмотрел всё. Коды, таймеры, облачные хранилища. Он умнее нас всех вместе взятых. И самое главное — он сильнее. Если я начну с ним войну, от этого города не останется камня на камне. Вы этого хотите?
В гостиной воцарилась тишина. Хэ Ин рыдала, уткнувшись в подушку. Сухо стоял, опустив голову, его лицо пылало от стыда и бессильной злобы.
— С этого дня, — твердо произнес Джинву, — никто из вас не пытается искать встречи с Юки. Никто не пишет ему сообщений. Мы будем жить так, как он потребовал. Мы будем «идеальной семьей» для прессы, и мы будем чужими людьми в этом доме. Это цена, которую мы платим за свою грязь.
— Но как же он? — всхлипнула Хэ Ин. — Он же совсем один... там, в этом доме...
— Он не один, — Джинву вспомнил те костяные черепа и то, как Юки улыбался своему отражению. — У него есть он сам. И, кажется, ему этого вполне достаточно.
Джинву развернулся и пошел к лестнице. Ему нужно было остаться одному. Ему нужно было понять, как жить в мире, где его собственный сын стал его самым опасным врагом.
Поднимаясь на второй этаж, он мельком взглянул на семейную фотографию, висящую на стене. Там они были все вместе: он, Хэ Ин, сияющий Сухо и маленький Юки — тогда еще без пирсинга и татуировок, с огромными голубыми глазами, в которых читалось немое обожание к отцу.
Джинву отвел взгляд. Того мальчика больше не было. На его месте теперь стоял Сон Юки — костяной король, который перерос своего создателя.
Войдя в свой кабинет, Джинву подошел к окну. Далеко на окраине города, там, где небо окрашивалось в неоновые цвета ночного Сеула, пульсировала точка холодной, сухой маны. Юки был там. Он жил, он готовил свой ужин, он смотрел свои гонки. Он был счастлив без них.
— Прости меня, сын, — тихо прошептал Теневой Монарх в пустоту ночи.
Но ответом ему была лишь тишина и далекое, едва заметное голубое свечение на горизонте, словно оскал гигантского черепа, смеющегося над его запоздалым раскаянием.
Джинву сел за рабочий стол и открыл отчеты Ассоциации. Жизнь продолжалась. Врата открывались, монстры лезли в мир людей, а герои должны были их убивать. Но теперь он знал, что самый страшный монстр не прячется в подземелье. Он живет в уютном доме, ест стейки и держит палец на кнопке, способной взорвать мир — его личный, маленький, прогнивший мир семьи Сон.
И самое страшное было в том, что Джинву не знал, на чьей он стороне в этой войне. На стороне своей репутации или на стороне сына, который наконец-то обрел голос.
Он посмотрел на свой телефон. Контакт «Юки» всё еще был в списке избранных. Джинву нажал на него, зная, что увидит.
«Этот пользователь ограничил доступ к своему профилю».
— Ты победил, Юки, — произнес Джинву, закрывая глаза. — Ты победил нас всех.
Внизу, в гостиной, Хэ Ин продолжала плакать, а Сухо яростно бил здоровым кулаком в стену. Но их крики и слезы больше не имели значения. Маска была сорвана, и под ней не оказалось ничего, кроме холодных, белых костей правды.
А где-то на другом конце города шестнадцатилетний подросток с небесно-голубыми глазами выключил телевизор, сладко потянулся и лег спать, зная, что завтрашний день принадлежит только ему одному. Без теней, без долга, без лжи.
Только он и его внутренняя смерть, ставшая его лучшим другом.