← Назад к обзору

Жнец

Наследие из пепла и серебра

– Папа, смотри! Рюу поймал облако! – звонкий детский голос разрезал утреннюю тишину просторной террасы, выходящей на вечнозеленый сад.

Сон Юки оторвал взгляд от планшета, на экране которого светились графики котировок его корпорации «Ossis Group». За пять лет он превратился из угрюмого подростка в мужчину, чей силуэт на обложках «Forbes» и «Time» заставлял сердца миллионов биться чаще. Рост в сто девяносто пять сантиметров, идеально сидящий костюм-тройка из темно-синего шелка и холодный блеск небесно-голубых глаз — он стал воплощением успеха, силы и недосягаемости.

– Это не облако, Алекс, это просто туман от фонтана, – Юки улыбнулся, и эта улыбка была совершенно иной, чем та, ядовитая, из его юности. Теперь в ней жило подлинное тепло.

Он поднялся из глубокого кресла, и татуировки на его руках, едва заметные под манжетами дорогой рубашки, казалось, на мгновение ожили. Двое двухлетних близнецов — Рюу с черными, как у отца, вихрями волос и Алекс, унаследовавший серые, как грозовое небо, глаза своего второго папы — возились на мягком газоне.

– Юки, не будь таким занудой, – раздался мягкий голос со стороны панорамных дверей. – Если Рюу говорит, что это облако, значит, так оно и есть. Археологическое чутье подсказывает мне, что мы имеем дело с уникальным небесным явлением.

Юки обернулся. В дверях стоял Чон Ли Вон. Его муж, человек, ставший для него центром вселенной, выглядел как ожившее произведение искусства. Полукровка с русскими корнями, Ли Вон обладал внешностью, которая заставляла прохожих на улицах Сеула замирать в немом восхищении: иссиня-черные волосы, фарфоровая кожа и удивительные серые глаза, в которых всегда горел огонек любопытства. На нем был свободный льняной кардиган, который едва скрывал уже заметно округлившийся живот — они ждали дочку, и это ожидание было самым трепетным моментом в их жизни.

– Иди ко мне, – Юки подошел к мужу, собственнически обнимая его за талию и притягивая к себе. – Как ты себя чувствуешь? Малышка не слишком сильно пинается?

– Она явно будет в тебя характером, – Ли Вон прислонился головой к плечу Юки, прикрыв глаза. – С утра устроила настоящий бунт. Кажется, ей не понравился мой завтрак. Или она просто хочет, чтобы ты поскорее закончил свои дела и почитал нам.

– Для нее я готов отменить даже слияние с европейскими филиалами, – прошептал Юки, целуя мужа в висок.

Пять лет назад он удалил то злополучное видео. Это произошло тихо, в обычный дождливый вечер, когда он понял, что больше не чувствует ненависти к своей биологической семье. Ненависть — это тоже связь, а Юки хотел быть абсолютно свободным. Он убедился, что Сон Джинву, Ча Хэ Ин и Сухо усвоили урок: они больше не пытались контролировать его жизнь, не лезли с фальшивыми извинениями и держались на почтительном расстоянии. Юки позволил им сохранить лицо перед миром, но навсегда вычеркнул их из своего сердца.

Его империя «Ossis Group» выросла из пепла его старой жизни. Юки использовал свой гениальный интеллект, чтобы создать систему помощи людям, пострадавшим от Врат. Его фонды строили жилье для сирот, чьи родители погибли в подземельях, открывали клиники с новейшим оборудованием. Он стал «Золотым Ликом Кореи», меценатом и героем, который не нуждался в мечах или тенях, чтобы менять мир.

– Папа Юки, кушать! – Рюу подбежал к ним, хватая отца за штанину маленькой ручкой.

– Идем, маленькие монстры, – Юки подхватил обоих сыновей на руки, демонстрируя ту самую мощь, которой когда-то пугал Теневого Монарха. Только теперь эта сила служила для того, чтобы подбрасывать детей к небу под их восторженный хохот.

За завтраком, который Ли Вон приготовил сам (несмотря на наличие штата прислуги, они ценили домашний уют), Юки листал ленту новостей.

– Снова пишут о твоем отце, – заметил Ли Вон, наливая себе чай. – Сон Джинву закрыл очередные Врата S-ранга в Пусане. Сухо был в авангарде.

Юки даже не дрогнул. Он посмотрел на фотографию в новостях: его отец выглядел всё таким же вечным, но в глазах застыла пустота. Сухо, «золотой мальчик», теперь был просто тенью своего отца, безупречным солдатом, лишенным собственной воли.

– Это их жизнь, Ли Вон, – спокойно ответил Юки, откладывая планшет. – У них свои битвы, у нас — свои. Моя самая важная битва сейчас — это выбрать правильный цвет для детской нашей принцессы. Ты всё еще настаиваешь на серебристом?

– Это будет выглядеть благородно, – Ли Вон улыбнулся, его серые глаза лучились нежностью. – Под цвет звезд.

Внезапно воздух в столовой дрогнул. Юки мгновенно напрягся, его небесно-голубые глаза на долю секунды вспыхнули красным. Метки на ладонях пульсировали. Он почувствовал знакомое давление маны — тяжелое, как могильная плита, пропитанное запахом теней.

– Ли Вон, уведи детей в игровую, – голос Юки стал стальным, не терпящим возражений.

– Юки? Что случилось? – Ли Вон мгновенно подобрался, он знал, что когда муж говорит таким тоном, спорить бесполезно.

– Просто сделай это. Сейчас.

Как только дверь за мужем и детьми закрылась, Юки встал в центре комнаты. Его вторая сущность заворочалась под кожей. Кости заныли, требуя выхода.

– Ты нарушил договор, отец, – произнес Юки в пустоту. – Ты вошел в мой дом без приглашения.

Из тени в углу комнаты медленно соткался Сон Джинву. За пять лет он почти не изменился, лишь морщины вокруг глаз стали глубже. Он смотрел на сына — на этого властного, успешного мужчину — и в его взгляде не было враждебности. Только бесконечная, выжигающая нутро печаль.

– Я пришел не воевать, Юки, – тихо сказал Джинву. – Я пришел посмотреть на то, что ты построил. И... принес это.

Он положил на стол небольшую коробочку, обтянутую старинным бархатом.

– Это семейная реликвия рода Ча, – Джинву отвел взгляд. – Хэ Ин просила передать это твоей дочери. Она узнала из газет, что вы ждете ребенка.

Юки не подошел к столу. Он стоял, скрестив руки на груди, и костяные выступы его татуировок на лопатках, казалось, проступали сквозь ткань пиджака.

– Передай ей, что нам не нужны подарки, – холодно отрезал Юки. – У моей дочери будет всё, что ей нужно, и это «всё» будет заработано моими руками, а не получено в наследство от людей, которые предали мою веру в семью.

Джинву вздохнул. Он сделал шаг вперед, но остановился, когда пол под его ногами покрылся тонким слоем инея, а из воздуха материализовался край костяного бластера.

– Ты всё еще не простил, – констатировал Теневой Монарх.

– Прощение — это для слабых, папа, – Юки усмехнулся, и в этой усмешке проглянул тот самый скелет в черном пальто. – Я просто забыл. Вы для меня — персонажи из старой, не очень удачной книги. Я удалил видео не потому, что простил вас, а потому, что мне стало всё равно. Вы больше не имеете надо мной власти. Ваша грязь не может коснуться моей семьи.

– Твои сыновья... – Джинву посмотрел в сторону закрытой двери. – Они несут в себе твою силу. Я чувствую их ману. Она чистая, но очень мощная.

– И они никогда не узнают о дедушке, который предпочел инцест честности, – Юки подошел к отцу вплотную. Его рост позволял ему смотреть Монарху прямо в глаза. – Уходи, Джинву. Мой дом — это территория жизни. Тебе здесь не место.

Теневой Монарх долго смотрел на сына. Он видел перед собой не врага, а свое самое великое достижение и свой самый сокрушительный провал. Юки превзошел его во всем: он создал империю без крови, он нашел любовь, которая была искренней, и он построил семью на правде, какой бы горькой она ни была.

– Если тебе когда-нибудь понадобится... – начал Джинву.

– Мне ничего не понадобится от тебя, – перебил его Юки. – У меня есть всё.

Джинву кивнул, его фигура начала медленно растворяться в тенях.

– Ты стал великим человеком, Юки. Гораздо более великим, чем я когда-либо был. Береги их.

Когда тень окончательно исчезла, Юки еще долго стоял неподвижно. Его сердце билось ровно. Никакой боли, никакого гнева. Только тихая уверенность в своей правоте. Он подошел к столу, взял бархатную коробочку и, не открывая, швырнул ее в камин. Языки пламени мгновенно слизнули дорогую ткань.

– Юки? – Ли Вон осторожно приоткрыл дверь. – Он ушел?

– Да, – Юки обернулся и мгновенно преобразился. Лед в глазах растаял, уступая место нежности. – Всё хорошо, Ли-Ли. Просто старые долги.

Ли Вон подошел к нему, обнимая за шею.

– Ты пахнешь озоном и холодом, – прошептал он, вглядываясь в лицо мужа. – Опять вызывал своих «друзей» с черепами?

– Пришлось немного напомнить гостю о правилах приличия, – Юки прижал Ли Вона к себе, чувствуя, как малышка внутри него легонько толкнулась. – Всё в порядке. Теперь мы можем поехать в магазин за обоями? Алекс требует, чтобы в его комнате были динозавры, а Рюу хочет «как у папы — кости».

Ли Вон рассмеялся, и этот смех заполнил комнату, окончательно выветривая запах теней.

– Ну, «кости» — это по твоей части. Надеюсь, ты не собираешься учить их призывать бластеры в два года?

– Только после того, как научатся правильно держать вилку, – отшутился Юки.

Через час их огромный черный внедорожник, который Юки водил сам, предпочитая не доверять свою семью водителям, выехал за ворота поместья. Юки сидел за рулем, чувствуя на плече руку Ли Вона. Сзади близнецы увлеченно спорили о чем-то своем, детском.

Проезжая мимо центрального парка, Юки увидел огромный баннер со своим лицом. «Сон Юки: Мы строим будущее без страха». Он усмехнулся. Мир видел в нем идеального лидера, спасителя и мецената. Никто не знал, что под этим дорогим костюмом скрывается скелет с неоновым красным языком, способный превратить планету в костяную пустыню.

И никто не должен был знать.

Для мира он был Сон Юки, главой корпорации. Для Ли Вона он был любящим мужем, который готовит лучший в мире борщ (рецепт отца Ли Вона стал его коронным блюдом). Для детей он был суперпапой, который может всё.

– Юки, смотри! – Ли Вон указал на небо.

Над Сеулом раскинулась двойная радуга. Она была яркой, почти неестественной, словно сама природа праздновала этот день.

Юки остановил машину на светофоре и посмотрел на своих детей в зеркало заднего вида. Рюу и Алекс прижались носами к стеклу, завороженно глядя на небо. В этот момент Юки понял: всё, через что он прошел — та тихая ярость в спальне родителей, тот побег в ночь, те годы одиночества и борьбы — всё это стоило этого мгновения.

Он не просто выжил. Он победил судьбу, которая была предначертана ему как сыну Монарха. Он не стал тенью. Он стал светом, пусть и рожденным из костей.

– Знаешь, Ли Вон, – тихо сказал Юки, трогаясь с места. – Я думаю, серебристый действительно будет идеальным цветом для детской.

– Почему? – улыбнулся археолог.

– Потому что серебро — это цвет звезд. А наша дочь заслуживает того, чтобы засыпать среди звезд, а не среди теней.

Вечером того же дня, когда дети были уложены, а Ли Вон уснул, обнимая подушку, Юки вышел на балкон. Он призвал свои бластеры — теперь они были его верными стражами, его личной гвардией. Черепа безмолвно парили в ночном воздухе, их голубое свечение мягко освещало сад.

Юки поднял руку к небу. На его ладони вспыхнули метки — красная и голубая. Он чувствовал, как его сила пульсирует в унисон с ритмом города. Он был защитником этого места. Он был его тайным королем.

– Мы справились, – прошептал он, обращаясь к самому себе.

Из зеркальной поверхности балконной двери на него посмотрел скелет в черном пальто. Он не был пугающим. Он выглядел величественно. Костяной король на своем ледяном троне, построенном из честности и любви.

Юки высунул неоновый красный язык, подмигнул отражению и вернулся в спальню, где его ждал единственный человек, который видел в нем не Монарха или монстра, а просто Юки. Парня, который любит музыку, машины и готовить для тех, кого любит.

Семья Сон осталась в прошлом, как старый, истлевший пергамент. Будущее же было чистым листом, и Юки писал на нем свою историю — историю человека, который выбрал жизнь, имея в руках всю мощь смерти.

И в этой истории больше не было места для слез Ча Хэ Ин или амбиций Сон Джинву. Только смех детей, тепло рук Ли Вона и бесконечное, чистое небо над головой.

Кости не лгут. И теперь они говорили ему, что он наконец-то дома.