← Назад к обзору

Жнец

Зеркало реальностей и костяной оскал

– Ну и ну, – Юки медленно выпустил струю сизого дыма, щуря свои небесно-голубые глаза. – Да уж, в жизни всё бывает. Даже такое.

Он стоял на террасе своего дома, облокотившись на перила из черного мрамора. На нем был шелковый халат, накинутый прямо на обнаженный торс, открывающий вид на сложную, пугающе детальную татуировку в виде позвоночника, переходящего в костяные крылья. В свои двадцать один год Юки выглядел как божество, сошедшее с древних фресок — совершенное телосложение, фарфоровая кожа и пирсинг, поблескивающий в лучах полуденного солнца.

Перед ним, в саду, защищенном мощнейшим барьером, который не смог бы пробить даже Теневой Монарх, стояли трое. Они выглядели почти так же, как его «бывшая» семья, но в их аурах сквозила странная растерянность. Сон Джинву из этой реальности был чуть более напряженным, Ча Хэ Ин — более бледной, а Сухо... Сухо здесь было всего восемнадцать, и он смотрел на Юки так, словно увидел призрака.

– Кто ты? – голос Джинву из другого времени прозвучал как раскат грома. Его тени беспокойно копошились у ног, чувствуя, что барьер вокруг дома Юки — это не просто магия, а фундаментальная сила смерти, равная их собственной. – Как ты прошел через пространственный разлом? И почему ты носишь фамилию Сон?

Юки лениво стряхнул пепел в массивную пепельницу. Его муж, Ли Вон, и дети уехали к родственникам в Пусан, и дом был непривычно пуст, что только добавляло ситуации налета сюрреализма.

– Я... твой сын, Сон Юки, – произнес он, и в его голосе послышался скрежет костей, характерный для его второй сущности.

Ча Хэ Ин вдруг охнула, закрыв рот ладонями. Из ее глаз брызнули слезы.

– Юки? Но... но наш Юки... он умер. Ему было всего пять лет. Лихорадка маны... мы не смогли его спасти!

Она сделала шаг вперед, протягивая к нему дрожащие руки, но Юки лишь поморщился, выставляя ладонь в предупреждающем жесте. На его ладони ярко вспыхнула красная круглая метка.

– Ой, давай только без слез. Это бесит, – холодно бросил он.

– Как ты можешь так говорить о матери?! – Сухо из другой реальности выступил вперед, заслоняя Хэ Ин. Его глаза пылали праведным гневом. – Ты хоть понимаешь, через что она прошла после смерти брата? Ты выглядишь как он, у тебя его глаза, но в тебе нет ни капли уважения!

Юки расхохотался. Это был громкий, лающий смех, от которого по барьеру побежали голубые искры. Два огромных костяных черепа-бластера материализовались за его спиной, их пустые глазницы вспыхнули потусторонним светом.

– Прямо дежавю, – отсмеявшись, сказал Юки, вытирая выступившую слезу. – Точно такой же пафос, как и пять лет назад, когда я отрекся от своей семьи. Видимо, Сухо в любой реальности — самовлюбленный индюк в золотой обертке.

Джинву нахмурился, его рука инстинктивно легла на рукоять невидимого кинжала.

– Отрекся? Почему ты это сделал? В нашем мире мы оплакивали тебя годами. Ты был нашим маленьким ангелом.

Юки снова затянулся, глядя на «отца» с нескрываемой насмешкой.

– Маленьким ангелом, да? – он спрыгнул с перил и медленно пошел навстречу незваным гостям. Его походка была хищной, уверенной. – Может, потому я ушел, что в моей реальности мои родители слишком зазнались? Они так увлеклись своим величием и «идеальностью», что начали делить постель с собственным сыном. Джинву, Хэ Ин и их «золотой мальчик» Сухо — идеальное трио, запертое в одной спальне.

Лица пришельцев вытянулись. Сухо поперхнулся воздухом, а Хэ Ин отшатнулась, словно ее ударили.

– Что за мерзость ты несешь? – прохрипел Джинву, и его тень вздыбилась, превращаясь в огромного демона. – Мы — герои человечества! Мы семья!

– Вот именно, – Юки остановился в трех шагах от них, и его вторая сущность начала проступать сквозь человеческий облик. Кожа бледнела, глаза наливались багровым светом. – Вы были так заняты своим «героизмом» и друг другом, что я просто не вписывался в ваш идеальный мир. Я был лишним элементом в этом извращенном уравнении. Я был тем, кто включил камеру и заснял вашу «семейную идиллию», чтобы получить свободу.

Он высунул длинный, неоново-красный язык и облизнулся.

– В вашей реальности я умер в пять лет? – Юки склонил голову набок. – Что ж, вам повезло. Вы сохранили свои чистые помыслы и светлую память. А я выжил, чтобы стать монстром, который держит за горло величайшего охотника в мире.

– Ты лжешь... – прошептала Хэ Ин, глядя на него с ужасом. – Ты не можешь быть нашим Юки. Наш мальчик был добрым.

– Доброта — это роскошь для тех, кого любят, – Юки щелкнул пальцами, и один из бластеров издал низкий рокочущий звук. – А я научился быть мудрым. Я заработал миллионы, я нашел человека, который любит меня не за фамилию, и я построил этот дом, куда вам вход заказан.

Сухо из другого времени смотрел на Юки с какой-то странной смесью страха и восхищения. Он никогда не видел такой силы — она не была темной, она была... окончательной.

– Значит, ты здесь счастлив? – тихо спросил юный Сухо.

Юки посмотрел на него, и на мгновение лед в его глазах треснул.

– Я счастлив, потому что я сам себе хозяин. У меня есть муж, которого я обожаю, и дети, которых я никогда не предам так, как предали меня. И если вы здесь из-за какого-то пространственного сбоя — проваливайте обратно в свой мир, где я — всего лишь надгробие на кладбище. Это лучше, чем быть живым компроматом.

Джинву долго смотрел на сына из параллельной реальности. Он видел в нем свою мощь, свою гордость, но искаженную такой глубокой болью, что ее невозможно было исцелить.

– Я не знаю, что произошло в твоем мире, Юки, – медленно произнес Монарх. – Но в моем... я бы отдал всё, чтобы ты был жив. Даже если бы ты ненавидел меня так же сильно.

– Красивые слова, – Юки развернулся к ним спиной, направляясь обратно в дом. – Жаль, что они ничего не стоят. Мой отец говорил то же самое, пока я не показал ему видео.

Он остановился у двери и обернулся через плечо. Его костяные пальцы перебирали четки из человеческих позвонков — подарок одного из поверженных им теневых лордов.

– Барьер откроется через минуту. Уходите. И молитесь своим богам, чтобы в вашем мире я так и оставался мертвым. Потому что если я воскресну — я приду за вашими секретами.

– Юки! – крикнула Хэ Ин. – Пожалуйста, можно мне хотя бы... обнять тебя? Один раз?

Юки замер. Его плечи напряглись. На мгновение в саду воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит мана в барьере. Он медленно повернул голову. Его лицо было бледным, почти прозрачным в лучах солнца.

– Моя мать обнимала меня только для того, чтобы проверить, не подслушиваю ли я под дверью ее спальни, – его голос был лишен эмоций. – Мой муж обнимает меня, потому что любит. Не путай эти вещи, женщина из другого мира.

Он вошел в дом, и массивная дверь захлопнулась с глухим стуком. Бластеры исчезли в облаке голубых искр.

Джинву, Хэ Ин и Сухо остались стоять в саду. Через мгновение воздух вокруг них замерцал, и барьер начал медленно растворяться, открывая путь к разлому.

– Мы должны идти, – глухо сказал Джинву, обнимая жену за плечи.

– Он такой красивый... – прошептала Хэ Ин, вытирая слезы. – И такой несчастный.

– Он не несчастный, мама, – подал голос Сухо, оглядываясь на роскошный особняк. – Он... он просто свободный. Настолько, что нам этого никогда не понять.

Когда они исчезли в воронке портала, Юки стоял за шторой в гостиной. Он видел, как они ушли. Его рука невольно коснулась кольца на безымянном пальце.

– Свобода, – прошептал он сам себе.

Он достал телефон и набрал номер Ли Вона.

– Привет, солнце. Да, всё нормально. Просто... мигрень. Скоро будете? Хорошо. Я приготовлю ваш любимый суп. Я тоже тебя люблю. Больше жизни.

Юки положил трубку и посмотрел на свое отражение в зеркале. Скелет с красными глазами подмигнул ему.

– Да уж, – Юки усмехнулся, поправляя растрепанные черные волосы. – В жизни всё бывает. Даже визиты призраков, которые когда-то были твоей семьей.

Он отправился на кухню. Ему нужно было готовить ужин. Его настоящая жизнь, построенная на правде и костях прошлого, ждала его. И в этой жизни он больше не был «младшим братом» или «разочарованием». Он был Королем своего собственного, маленького, но честного мира.

А призраки... призраки пусть остаются в других реальностях. Там, где им и место.

Юки включил музыку — тяжелый рок, который так не любила его мать, — и принялся нарезать овощи. Его движения были точными, почти хирургическими. Каждый удар ножа о доску отдавался в его сознании как победный марш.

Он вспомнил лицо того, другого Сухо. В нем не было той гнили, которую он привык видеть. Возможно, в том мире они действительно были счастливы. Но Юки не жалел. Его путь — путь боли и разоблачения — привел его к Ли Вону. И это была единственная реальность, которая имела значение.

– Папа Юки! – раздалось из прихожей. Это были дети, они вернулись раньше.

Юки бросил нож и выбежал встречать свою настоящую семью. Рюу и Алекс сбили его с ног, завалив на ковер. Ли Вон стоял в дверях, улыбаясь той самой улыбкой, которая когда-то спасла Юки от окончательного превращения в монстра.

– Ну как ты тут без нас? – спросил Ли Вон, наклоняясь, чтобы поцеловать мужа.

– Скучал, – честно ответил Юки, прижимая к себе детей. – Приходили какие-то странные люди, просили милостыню. Но я их прогнал.

– Милостыню? – удивился Ли Вон. – Через твой-то барьер?

– Они просили любви, Ли-Ли. Но у меня ее нет для чужих. Вся она принадлежит вам.

Юки поднялся, держа на руках обоих сыновей. Он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Его кости были крепкими, его сердце — полным, а его секреты — надежно заперты в цифровом аду, куда он больше никогда не вернется.

Вечер прошел в суете, смехе и запахе домашней еды. Юки смотрел на своих детей и знал: в этой реальности они никогда не узнают, что такое «идеальная семья» в кавычках. Они будут знать только правду.

А где-то в другом измерении Сон Джинву сидел у маленького надгробия и думал о том, что иногда смерть — это самый милосердный дар, который судьба может преподнести ребенку, рожденному в тени Монарха.

Но Юки не был согласен. Он выбрал жизнь. И эта жизнь была прекрасна в своем несовершенстве.

– Папа, а почему у тебя язык красный? – спросил маленький Рюу, когда Юки укладывал его спать.

– Потому что я съел слишком много правды, малыш, – улыбнулся Юки, целуя сына в лоб. – Спи. Тебе это не грозит.

Он вышел из детской и столкнулся с Ли Воном. Муж внимательно посмотрел на него.

– Ты сегодня какой-то... другой. Что-то случилось, пока нас не было?

Юки обнял его, вдыхая запах его волос — запах дождя и старых книг.

– Просто понял, что я самый везучий ублюдок во всех мирах. Пойдем спать, Ли-Ли. Завтра будет новый день. И в нем не будет теней прошлого.

Они ушли в спальню, и в доме воцарилась тишина. На террасе, где еще недавно стояли пришельцы, осталась лишь пепельница и легкий запах дорогого табака. Барьер мерцал в ночи, надежно охраняя покой костяного короля и его семьи.

А в зеркале в гостиной на мгновение отразился скелет в черном пальто. Он отдал честь невидимому противнику и исчез, уступая место отражению уютной комнаты.

Игра была окончена. Юки победил. И его победа была окончательной.